Я, кухня и два дракона (СИ)

Её губы были мягкими, чуть солоноватыми от капелек пота, и вместе с тем такими сладкими, что в груди что-то болезненно сжалось.
Я чувствовал, как она затаила дыхание, словно сама ещё не поняла, что происходит. Она не отвечала, но и не отталкивала — просто застыла в моих руках, удивлённая, растерянная, будто мир вокруг вдруг остановился.
Моё сердце билось слишком быстро, гулко отдаваясь в висках. Вкус её губ был ярче всего, что я ощущал в жизни: слаще вина, сильнее любого заклинания. Моя магия, что раньше казалась мне самой могучей силой словно растворилась в этом миге, уступив место новой, жгучей энергии.
  
Я едва удерживался, чтобы не прижать её крепче, не углубить поцелуй, не заставить её ответить. Но она оставалась неподвижной, и это невинное молчание лишь подогревало желание.
Девчонка чуть шелохнулась в моих руках, будто оживая из оцепенения, и этот крошечный знак заставил меня самому разорвать поцелуй.
В горле пересохло, а в голове метались обрывки мыслей: нужно сказать что-то — объяснить, оправдаться… хоть как-то. Но слова не приходили.
Я медленно расцепил руки, позволяя ей отстраниться. Она тут же села, оказавшись верхом на мне, и нахмурилась, глядя прямо в глаза.
Я понимал, что дальше молчать нельзя. Открыл рот, протянул:
— Я…
Но сказать хоть что-то я так и не успел. Оказывается, девчонка всё это время крепко сжимала в руке огромную сковородку. Она молча, не произнеся ни слова, замахнулась и наотмашь врезала ею мне по голове.
Мир качнулся, сознание померкло, а последней мыслью перед тем как окончательно провалиться в темноту было: эта маленькая зараза уже второй раз за день отправляет меня в нокаут.
***
Холодные струи воздуха щекотали ноздри, скользили по чешуе, словно омывая её, и упругой подушкой поддерживали крылья. Я с наслаждением ловил последние тёплые лучи садящегося солнца и полной грудью вдыхал солёный морской воздух.
Я был счастлив.
В голове было удивительно пусто, но я радовался этому безмерно, полностью погружаясь в свои эмоции.
Казалось, так хорошо мне не было никогда.
Сила бурлила, распирая изнутри, заставляя то взмывать вверх, к самому краю защитного барьера, то падать камнем вниз, едва не погружаясь в тяжёлые холодные волны.
Я ощущал, как мышцы играют под толстой чешуёй, как крылья тянут воздух, как сердце гонит по венам расплавленный металл силы. И только спустя несколько кругов осознал, что нахожусь в воздухе — и вовсе не в человеческом обличии.
Зверь внутри меня был в восторге. Настолько счастлив, что его ликование вибрировало в каждом нерве. Он пил закат, хлебал воздух, тянулся к морю и небу, ревел беззвучно, но так, что дрожали кости. Эйфория захлёстывала, чужая, звериная, но такая яркая, что я сам растворялся в ней. Мой дракон был пьян этим полётом, словно впервые обрел свободу.
Я слышал о таких срывах. В бою, когда жизнь висит на волоске, зверь берёт верх и человек отступает, потому что не в силах вынести то, что выдержит дракон. Но сейчас? Никакой битвы, никакой угрозы. Только ветер и солёный воздух моря. Тогда почему он так счастлив?
Растерянность вернула меня к себе. Я заставил дыхание стать ровным, поймал ритм взмахов крыльев, медленно повернул тело к замку. Сверху остров казался маленьким куском тьмы, врезанным в сияющий медью океан. Я спланировал вниз, прижимая крылья к телу, ощущая, как встречный поток полосует кожу, как камень двора приближается. Когти ударили по плитам, корпус дрогнул, но я удержал равновесие.
А спустя секунду полностью вернул себе контроль, вновь принимая человеческий облик.
Всё ещё будучи растерянным и совершенно не понимая, что произошло, я направился в свою комнату.
Первой мыслью было, что магический откат оказался намного сильнее, чем я думал.
Но такое невозможно. Контроль человека над внутренним зверем относится к самым глубоким пластам магии. Чтобы повлиять на него, нужна сила во много раз превышающая силу дракона. А такой силы…
Я остановился, вспомнив, что, проводя ритуал призыва, я не только не смог остановить его, но и чувствовал, как в круг уходит просто прорва моей энергии.
А что если круг, который мы нашли в подвале, был не тем, чем казался?
Что если под знаками призыва скрывались другие, и, активировав его, мы одновременно задействовали ещё что-то?
Я не знал, возможно ли такое, и понимал, что без помощи мне не обойтись. Только Ниварис вряд ли обладал такой информацией, а вот мой отец вполне мог знать о существовании подобных вещей.
Разумеется, напрямую связаться с отцом я не мог — барьер мешал. Но один артефакт для такого случая, редкий и очень дорогой, у меня всё же был.
Вернувшись в комнату, я хотел сразу сесть за написание письма, но моя одежда после полигона была вся в пыли и грязи.
Как бы я ни спешил, я решил, что сначала не помешает привести себя в порядок.
Достав из шкатулки очищающий камень, я направился в ванную. Пока артефакт будет чистить одежду, я как раз успею принять душ. К тому же освежившись, смогу мыслить яснее и, садясь писать письмо, не упущу важных деталей.
С этими мыслями я разделся, активировал артефакт очистки, а затем потянулся к водяному артефакту, встроенному в стену купальни.
И замер, не веря собственным глазам.
Сквозь пыль и грязь на моей руке поблёскивала золотая вязь.
Она ещё не оформилась полностью, лишь искры пробивались сквозь кожу, но это точно была метка истинной пары.
От осознания случившегося я сел прямо на холодный мрамор пола.
Это было невероятно… и вместе с тем всё объясняло.
Появление метки истинной пары было сравнимо с чудом. Сила дракона, встретившего свою пару, возрастала в сотни раз, магия становилась естественной, как дыхание, а чувства… они не угасали со временем, даря вечное ощущение любви.
Найти свою пару было мечтой любого дракона, но шанс выпадал крайне редко.
Я рассмеялся.
Теперь я понимал, почему мой зверь был настолько счастлив. И сбой магии становился объясним: обретение пары перестраивало организм, переводя его в совершенно иной план магической реальности.
Но где же она — моя пара?
Я резко вскочил на ноги, готовый хоть голым бежать на её поиски.
На миг мелькнула мысль, что моей парой могла быть человечка, которую мы с Ниварисом призвали. Но я тут же её отбросил: если бы это была она, метка проявилась бы сразу, а перестройка организма шла бы гораздо быстрее и ярче.
Скорее всего, моя пара проплывала где-то недалеко от форта, и магия успела среагировать на её приближение. Вместе с тем расстояние оказалось слишком большим, чтобы связь оформилась быстро.
Забыв обо всём, я бросился назад в комнату. Мне нужно было срочно написать отцу, теперь уже не вопрос про круг, а чтобы он выяснил, какие именно суда проходили сегодня мимо острова и имена всех женщин, что могли быть на их борту.
Тогда, как только я выберусь отсюда, я буду знать, где искать свою истинную пару.
Друг познаётся в поиске мыла
Мелисса
— Дурацкий мир! — я зло толкнула ногой створку ворот. Та с грохотом ударилась о стену, отскочила и едва не треснула меня по носу.
Но мне было плевать. Я толкнула её ещё раз и зашагала вниз по дорожке к морю.
Надеюсь, хоть оно здесь нормальное.
Настроение у меня было — «оторви и выбрось». Бесило всё: кабачки, орущие, а потом лезущие целоваться драконы. Всё!
Да-да, теперь я знала, что когти у рыжего вылезли не просто так.
Они оба драконы!
Самые настоящие — чешуйчатые, клыкасто-когтистые и перепончатокрылые.
Откуда я это узнала?
О, это было весьма эпичное «узнавание».
  
После того как я треснула темненького нахала сковородкой, он, вместо того чтобы, как нормальный человек, грохнуться без сознания, сверкнул на меня жёлтыми глазами с вертикальными зрачками, а затем начал покрываться чёрной чешуёй.
Я не то что ойкнуть — моргнуть не успела, как соскользнула на землю уже не с человека, а с огромного чёрного ящера.