Род Корневых будет жить! Том 6

– У них нет разума, – сказала она.
А я вспомнил седого слизня и босоногую девчонку. И вспомнил, как обычные слизни там, в пустоши, улепётывали с места боя ещё до того, как мы с седым слизнем начали биться. А это значит, что хотя бы зачатки разума у них есть.
Но развить эту тему я не успел. Вернулся медбрат с двумя парнями. И начался квест по поднятию меня любимого на ноги.
  
Парни, которых привёл медбрат, отнеслись ко мне не в пример бережно. И под руководством Синявской подняли и поставили на ноги так, что боли я почти не испытывал.
Более того, помогли мне дойти до кровати и лечь.
Варвара Степановна, мило улыбаясь парням, спросила:
– Вы же у меня оба числитесь в должниках?
– Да, – смутились парни.
– Я засчитываю вам экзамен! – торжественно сообщила она.
– Серьёзно? – удивился один.
– Я похожа на шутницу? – с лёгкой агрессией спросила преподавательница артефакторики.
– Нет-нет! – заверили её парни. – Спасибо вам большое!
– Это вам спасибо! – сказала Варвара Степановна, и махнула рукой, чтобы они уходили.
Счастливые парни, не веря в своё счастье, слиняли в мгновение ока.
– Забавно, – сказал я. – Они радуются тому, что теперь не нужно учить предмет. То есть, знаний по артефакторики у них будет меньше, и им это нормально…
– Ну… Не всем дано понять ценность знаний, – улыбаясь, ответила Синявская.
Поправив на мне одеяло, она взяла лечащие артефакты и проверила их.
Открыла выдвижной ящик тумбочки. Там, естественно было пусто – никаких артефактов на зарядке не стояло.
Варвара Степановна нахмурилась. Убрала разряженные артефакты в выдвижной ящик и сказала:
– Пойду, поищу этого оболтуса. Пусть принесёт заряженные артефакты. Они тебе сейчас нужны. Странно, что вообще нет на зарядке.
Мне как раз это не было странно. Но рассказывать Варваре Степановне о моём конфликте с работниками медблока я не стал. Что я, ребёнок что ли, чтобы жаловаться – вот сейчас мамочка придёт и всё разрулит… Нет уж! Свои проблемы я буду решать сам! И уж точно без помощи женщины. Пусть даже и строгой преподавательницы.
Пока я раздумывал, Синявская вышла из моего закутка, и я остался один. И снова остро ощутил то, что нет ни Мо Сяня, ни Шамана.
Ну ладно, Шаман мог отправиться на охоту. В конце концов, это ночное животное. А вот Мо Сянь… Где же он? Неужели что-то случилось? Спросить про него у Синявской? Может, она знает? Наверное, так и сделаю.
И когда Варвара Степановна вернулась, я сразу же спросил у неё:
– Вы не знаете, где Мо Сянь? Он сказал, что пошёл за иголками для акупунктуры, и что-то нет до сих пор. Я волнуюсь, не случилось ли чего.
Синявская удивлённо посмотрела на меня и ответила:
– Так он ушёл с территории академии. Ещё светло было. Я сама видела. Мы встретились с ним, он очень торопился.
Меня эта новость огорошила. Не думал, что Мо Сянь пойдёт за иголками в китайский квартал. Если только он пошёл за иголками…
Вошёл медбрат и принёс лечащие артефакты. И с готовностью начал активировать их и расставлять вокруг меня. Причём выражение лица у него было торжествующее. И мне оно очень не понравилось! Очень!
Когда он расставил артефакты и активировал все, то подчёркнуто вежливо поклонился Варваре Степановне. Причём, во взгляде его скользнуло высокомерное презрение.
Поклонившись, он сказал:
– Пойду проверю других больных.
И тут же вышел из палаты.
Варвара Степановна присела на краешек кровати и спросила:
– Как самочувствие?
– Нормально! – ответил я. Но на самом деле меня грызла тревога.
В голове крутилось, что Мо Сянь ушёл, ничего не сказав мне. А ведь он мой телохранитель!
Плюс взгляды, которыми наградил нас с Синявской медбрат, просто кричали о том, что он что-то задумал. Явно какую-то пакость. Знать бы ещё что.
 
Глава 8
 
Узнали мы с Варварой Степановной про пакость медбрата, к счастью, не слишком поздно.
На улице по-прежнему была глубокая ночь. Хотя нет, на востоке уже появилась тонкая светлая полоска.
Я очнулся от того, что рыжий котяра стоял у меня лапами на груди и тщательно вылизывал мне лицо.
Что касалось Синявской, она без чувств лежала на моих ногах – они аж занемели под её весом.
Как только я пришёл в себя, котяра отправился будить Варвару Степановну.
Она очнулась, едва кот коснулся её лица.
– Что это было? – поморщившись, спросила она.
– Не знаю, – пожал я плечами, осматривая свой закуток в поисках того, что так на нас подействовало. А подействовало странно. Я вот только всё нормально воспринимал. А потом раз! И словно выключили свет. И теперь гудела голова и совсем не было сил.
А кот тем временем начал скидывать лечащие артефакты на пол.
– Ты что делаешь? – подорвалась Варвара Степановна, но я её остановил:
– Подождите! Кажется с артефактами что-то не так.
Нет, я в них не разбирался. Просто Шаман уже не раз показал себя, не раз спас мою шкурку. Так что, я ему доверял. И раз он выбрасывает артефакты, значит, с ними что-то не то. Особенно, если учесть, что мы с Синявской вырубились на ровном месте практически сразу после того, как медбрат их активировал.
Варвара Степановна взяла ближайший артефакт и начала его внимательно рассматривать.
Что значит специалист своего дела! Для меня все артефакты были на одно лицо, но Варвара Степановна очень быстро обнаружила, что артефакты испорчены.
Причём, именно испорчены, а не испортились.
Она решительно собрала их и спрятала в выдвижной ящик тумбочки и достала настоящие, которые уже немного подзарядились. Самую малость зарядились! Но Варвара Степановна сказала:
– Пока хватит и этого.
Как только нормальные лечащие артефакты заработали в штатном режиме, я почувствовал явное облегчение. Во всяком случае у меня прояснилось в голове, и я смог мыслить логически.
– Всё дело в свёртке! – сказал я Синявской.
– Каком свёртке? – не поняла она.
– В том, который медбрат принёс в лечебницу. Он прятал его от нас. Помните, вы ещё выдернули у него из-под мышки. Мне тогда очень захотелось развернуть его и посмотреть, что там внутри.
– Ну а чего не развернул? – спросила Синявская.
– Решил в барышню сыграть, – рассмеялся я. – Застеснялся…
– Тоже мне, барышня! – усмехнулась Синявская. – Ладно, лежи! Сейчас выясню, в чём тут дело!
И она вышла из моего закутка.
А мы остались вдвоём с Шаманом – расправившись с испорченными артефактами, он занял своё место у меня под боком и теперь тарахтел потихоньку.
– Где ж ты был, котяра? – спросил я рыжего засранца, почёсывая ему за ушами.
«Мр, у меня что, не может быть своих дел, мррр?» – прозвучал в моей голове его голос.
– Почему же не может? – не стал я спорить. – Может, конечно! Просто я переживал за тебя и за Мо Сяня.
Кот фыркнул.
А я добавил:
– За Мо Сяня до сих пор переживаю.
«О себе лучше переживай!» – глубокомысленно заметил кот, жмурясь от наслаждения.
– Да что со мной случится?! – отмахнулся я.
И кот тут же больно цапнул меня за руку.
«Не испытывай удачу!» – практически прошипел он.
Я вздохнул, прокручивая в голове последние события и получая больше вопросов, чем ответов.
Подброшенные в мою комнату слизни, странная ситуация с Сеней, девчонка эта босоногая, исчезновение Мо Сяня… Плюс испорченные лечебные артефакты, чёрт бы их побрал вместе с медбратом! Интересно, эти события связаны? И если да, то как?
Вернулась Синявская и сообщила с порога:
– Что-то я нигде не нашла этого проходимца. Надо будет дождаться Евгения Юрьевича и расспросить его.
Надо-то надо! Но, блин, скоро рассвет! И если я могу спокойно спать днём, То Варваре Степановне придётся идти на работу. Как она после бессонной ночи будет работать со студентами?
  
– Уже поздно… Точнее, рано, – сказал я. – Может, пойдёте отдохнёте?
На что Синявская ответила: