Миротворец 3 (СИ)

— Поехали, сам посмотришь, — он пригласил брата в пролетку, и они отправились в Адмиралтейский госпиталь на Фонтанку, где лежал в коме государь-император.
— Как это случилось-то? — спросил по дороге Георгий. — У отца же охрана очень серьезная была.
— Не помогла охрана, — хмуро отвечал Николай, — там две бомбы кинули слева и справа, сработала одна, но этого хватило… кучер и офицер охраны умерли на месте, а отца сильно контузило и оторвало левую руку… после операции в госпитале он и впал в кому.
  
— Мда… — надолго задумался Георгий, — смутные времена наступают, смутные…
Далее разговор между братьями как-то не заладился, поэтому в ворота дома 162 по Фонтанке рядом с Калинкиным мостом они въехали молча. Дежурная медсестра немедленно проводила высоких гостей на второй этаж, где в палате интенсивной терапии и находился царь. Рядом с ним сидел лейб-медик императорской семьи Сергей Сергеевич Боткин, он немедленно встал и приготовился давать пояснения.
— Расскажите, что с отцом, — попросил Георгий.
— Ничего хорошего, ваше высочество, — вздохнул Боткин, — у вашего папеньки глубокая травматическая кома, связанная с повреждением коры головного мозга…
— Он что-нибудь воспринимает? — продолжил спрашивать князь.
— К моему глубокому сожалению, нет… никаких внешних сигналов он принять пока не может.
— И какие у него перспективы? — это уже спросил Николай.
— Все в руках божьих, Николай Александрович, — тяжело вздохнул врач, — врачебная практика знает немало случаев быстрого и внезапного исцеления больных, находящихся в коме. Но с другой стороны — еще больше случаев, когда больные могут лежать в коме месяцами и годами.
— Его же как-то надо будет кормить? — поинтересовался Георгий, — без еды и воды ведь жить нельзя…
— Естественно, — кивнул Боткин, — кормление будет организовано в полном соответствии с медицинскими нормами.
— Хорошо, — начал распоряжаться Георгий, — организуйте тут круглосуточное дежурство, обо всех изменениях доносите нам незамедлительно, а мы поедем решать государственные дела, верно, Николай? — посмотрел он на брата.
Тот просто развернулся к выходу, и через пять минут они уже ехали, стуча колесами по булыжным мостовым, по направлению к Зимнему дворцу.
— На вечер назначено заседание Госсовета по этому вопросу, — сообщил Николай, — будут все наши родственники и министры правительства… государство не должно оставаться без руководителя.
— Это верно, — угрюмо ответил Георгий, — если остаться без руководителя, боюсь, что очень скоро наступит Смутное время, как при Борисе Годунове. Но с другой-то стороны — самодержец ведь живой пока, поэтому тут надо как-нибудь поделикатнее решить этот вопрос…
В Зимнем дворце все родственники уже собрались в Малом тронном зале, тишина тут стояла похоронная. Мария Федоровна дала слово главному жандарму Шебеко, чтобы доложить о ходе расследования. Тот встал, откашлялся и начал доклад.
— Господа, по горячим следам удалось выйти на подпольную террористическую организацию, имеющую своей целью физическое устранение руководителей государства с последующим преобразованием империи в республику.
— И какова же численность этой организации? — поинтересовался Георгий.
— По предварительным данным не меньше двухсот человек, — ответил жандарм, — большинство в двух столицах, но есть отдельные ячейки в Киеве, Тифлисе и Риге. Руководителей двое, некие Евно Азеф и Владимир Бурцев. Непосредственно террористический акт исполняли также двое, Анджей Шиманский и Рышард Шурковский, оба поляки, оба были застрелены сразу после взрыва.
— Члены этой организации арестованы? — спросил Николай.
— Абсолютное большинство да, — чуть помедлив, ответил Шебеко, они содержатся в Шлиссельбургском каземате. Уйти от преследования удалось не более десяти-двенадцати членам, сейчас принимаются активные меры по их поимке.
Дальнейший доклад жандарма был не особенно информативным, поэтому собравшиеся выслушали его без вопросов, а когда был объявлен перерыв, Мария Федоровна позвала Георгий в соседний зал и сказала следующее:
— Отец в случае своей смерти просил передать тебе вот это, — она достала из комода красивый ларец, расписанный в итальянских мотивах, — он, вообще говоря, еще живой, но исполнять обязанности царя вряд ли сможет, поэтому я посчитала, что время настало.
— А что там, маменька? — спросил Георгий, разглядывая ларец с разных сторон.
— Какие-то записи и рисунки, насколько я знаю…
Князь открыл, наконец, ларец — там действительно лежала стопка мелко исписанных бумаг, а внизу несколько фотографий. Он взял в руки верхний листок и вчитался в неровный почерк отца:
— Сын мой, — было написано там, — если тебе в руки попали эти записки, значит, я уже на том свете. Прочитай внимательно все, что я хотел тебе передать, как преемнику царской власти, и по возможности оставь это в секрете. Не надо, чтобы об этих фактах узнал кто-либо другой, включая членов моей семьи. Будь счастлив, сын, и управляй Россией не хуже меня.
— Ты это читала? — спросил он у Марии.
— Нет, конечно, все, что внутри, предназначено только лично тебе.
— А интересно, что там отец написал?
— Если честно, то нет, сынок, — призналась императрица, — у меня других забот хватает, так что разбирайся с этим сам.
— Хорошо, я заберу это после заседания, тогда и ознакомлюсь, — и Георгий поставил ларец обратно на каминную полку. — А насчет дальнейших наших действий ты что думаешь, маменька? — поинтересовался он.
— А что тут думать, — немедленно ответила Мария, — поставим тебя, как регента — будешь управлять по доверенности, так сказать. А коронация будет только после физической кончины Александра.
— Регент это ведь временный исполняющий обязанности монарха? — наморщил лоб Георгий, — если монарх малолетний или больной, так?
— Все верно… нам пора возвращаться в Тронный зал.
Все прочие участники экстраординарного заседания уже собрались и были готовы продолжить обсуждение. Слово взяла императрица.
— Как вы все, наверно, знаете, господа, империя не может оставаться без руководящего лица. Поэтому я так полагаю, что нам всем, как ответственным за судьбу России, необходимо сейчас определиться с кандидатурой на должность верховного правителя.
— Можно мне? — поднял руку Николай и, увидев одобрение, продолжил, — я старший сын государя, это все знают, но хочу сразу сказать, что наследником престола быть не желаю… вместо себя предлагаю моего брата Георгия — он, как я знаю, против не будет.
Собрание зашумело, но членораздельный вопрос сформулировал только брат царя Алексей Александрович.
— А почему, собственно, ты отказываешься от этого поста, Николя? — спросил он, не вставая с места.
— Долго рассказывать, — махнул рукой тот, — просто не готов я к таким переменам в жизни и все на этом…
— А что скажет великий князь Георгий? — поинтересовался еще один брат императора, Владимир, — готов ли он к такому посту или нет?
— Да, дядя, — просто ответил Георгий, — я вполне готов к этому высокому посту… и если возражений не последует, могу вступить в обязанности регента хоть сегодня.
— У меня нет возражений, — высказался еще один брат царя, Сергей, исполняющий обязанности московского генерал-губернатора, — у Георгия были какие-то проблемы со здоровьем, но насколько мне известно, они остались в далеком прошлом… ничто не мешает ему заступить на руководящий государственный пост.
— Какие еще будут мнения? — строго спросила императрица, обведя собравшихся ледяным взглядом.
Никаких других мнений не последовала, в связи с чем Мария объявила, что официальное вступление Георгия в должность состоится на собрании Государственного совета через два часа, а сейчас все свободны. После этого князь, наконец, уединился в соседнем зале и прочитал, что же ему завещал отец. А Александр достаточно подробно описал ему две встречи с потомком из будущего плюс свои соображения относительно дальнейшего ведения дел. Три основных тезиса своего послания он сформулировал так: