Миротворец 3 (СИ)

— не ссориться с японцами из-за Кореи и Порт-Артура, а если уж не получится, тогда активно применить в боевых действиях авиацию и подводный флот
— укреплять союз с Германией и Австро-Венгрией, что же касается славянских народов на Балканах, подходить к этому делу очень осторожно — славяне родственные нам народы, но убиваться из-за их проблем нет никакой необходимости
— помнить о том, что главный наш враг на мировой арене это Британия — никаких долгосрочных союзов с ней заключать не следует, временные же соглашения возможны, но с большой долей осторожности
  
И в заключение Александр написал достаточно странную фразу — помни, сын, что соблюдение этих простых правил поможет тебе прожить долгую и счастливую жизнь, а не закончить ее в подвале дома в Екатеринбурге.
Заседание Государственного совета прошло абсолютно по намеченной программе без каких-либо отклонений, князь Георгий был единогласно утвержден на пост регента Российской империи до прояснения ситуации с царствующей особой. Георгий откланялся и отправился в Гатчинский дворец, с ним вместе поехала Мария.
— Сынок, — сказала она по дороге, — пора тебе уже жениться и воспроизвести на свет наследника престола.
— Я не против, маменька, — ответил тот, — какие будут предложения по кандидатурам невесты?
  
Глава 26
 
— Ты что, не помнишь, как в Испанию ездил выбирать себе невесту? — строго посмотрела Мария на сына.
— Запамятовал, — честно признался Георгий, — там их две сестры, кажется, были, если не ошибаюсь.
— Да, и обе они Марии, одна Мерседес, другая Тереза.
— Вот теперь точно вспомнил, — хлопнул себя по лбу князь, — вторая совсем еще маленькая была, а которая Мерседес очень даже годится…
— Вот и будем устраивать вашу свадьбу, — отвечала ему мать, — и желательно побыстрее. Я прямо сегодня напишу королю Альфонсу…
— Зачем писать, маменька, — поправил ее Георгий, — телеграф же есть.
А вечером он, наконец-то, подробно прочитал все записки, адресованные ему отцом, и изучил фотографии. Всего в ларце имелось 18 мелко исписанных листов, и временами встречались наскоро набросанные рисуночки, где подробно было пересказано содержание того самого фильма, предоставленного пришельцем из 21 века. Пассаж относительно екатеринбургского подвала оказался полностью раскрытым. Про события после октября 17 года он прочитал особенно внимательно, после чего быстро принял неожиданное решение — связался по телефонной линии сначала с Николаем, потом с Михаилом. Оба ответили практически сразу же, и Георгий назначил им рандеву на завтра на полдень.
В обозначенное время оба брата прибыли в Гатчину, и Георгий провел там с ними небольшое совещание, в башенном кабинете, где на левой стороне располагался тканный портрет императора Павла I.
— Странное ты место выбрал для встречи, — не удержался от такой ремарки Михаил, — Павла у нас стараются не вспоминать в приличном обществе.
— Ты не прав, Миша, — мягко осадил его Георгий, — во-первых, надо помнить и чтить всех своих предков, а во-вторых, Павел сделал не так уж и мало для нашей державы… и принял мученическую смерть от своего отпрыска, что на минутку достойно занесения в реестр святых русской земли. Но сейчас не об этом…
— А о чем? — уточнил Николай.
— О том, как нам дальше жить-быть… — туманно выразился Георгий, — а если уж быть совсем точным, то о записках нашего отца, кои он передал мне по наследству.
— Тэээк, — забарабанил пальцами по столу Михаил, — с этого места давай поподробнее — что за записки, как он тебе их передал и самое главное — зачем тебе понадобились мы двое.
— Отвечаю по порядку… — Георгий между тем достал из тумбочки стола бутылку выдержанной виноградной водки, в просторечии называемой чача, разлил ее в три бокала и продолжил, — это один из тех секретов, которые сообщил мне папенька. Если нажать вот на эту кнопку в чернильном приборе, то открывается секретная дверца в столе, а там две-три бутылки с алкоголем, я вот выбрал крайнюю справа, из виноградников Абхазии.
— Понятно, — ответил ему Николай, отхлебнув из своей рюмки, — очень необычный, но приятный вкус… кстати, папенька наш, если честно, страдал начальными стадиями алкоголизма — в этом смысле наследовать ему я бы не хотел.
— Никто и не заставляет, Никки, — ответил ему Георгий, — сто грамм в день это безопасная медицинская норма, больше не надо. Так вот, про записки… передал их мне папенька через матушку, вот в этом ларце они все и лежали, — и он снял с каминной полки обозначенное хранилище и поставил его посреди стола переговоров.
— Интересная вещица, — заметил Михаил, — явно ручной работы и явно из Италии.
— Да, ты прав, брат, — отвечал Георгий, — я тут навел справки — авторство Бенвенуто Челлини прямиком из 16 века…
— Это когда у нас Иван Грозный правил? — уточнил Николай.
— Ну да, но не только он, в начале века Василий III, а в конце кто только не был на верхушке, от Федора Иоанныча и до семи бояр из семибоярщины… а в Италии такие вот безделушки в это время делали. Так вот — давайте уже не будем растекаться мыслями по древу и перейдем к содержательной части нашей беседы.
Возражений от братьев не последовало, тогда Георгий разлил еще по одной порции чачи и продолжил излагать свои мысли.
— Если вкратце, то нашего отца, самодержца Александра III, спас от неминуемой кончины некий человек из будущего, такие дела…
— И как его звали, этого человека из будущего? — поинтересовался Николай.
— Ты будешь смеяться, но так же, как и меня — Георгий. И этот вот Георгий продиктовал папеньке рецепт и способ применения лекарства, которое спасло не только его, но и меня… надеюсь, вы помните, что в 95 году мои дни были практически сочтены в связи с туберкулезом.
— Да-да, — откликнулся Михаил, — тогда в газетах промелькнуло что-то о божественном вмешательстве в твои с папенькой болезни.
— Да, папа слил в газеты небольшую часть этого дела, — кивнул головой Георгий, — но как водится, большая часть осталась скрытой от общественности. Пришелец-тезка помимо того, что продиктовал, как сделать лекарство, добавил еще очень много деталей того, что произойдет в истории России и остального мира в ближайшие сто лет.
— Ну и что же с нами произойдет? — нарушил похоронное молчание Николай, — заканчивай уже, если начал…
— Хорошо, — тяжело вздохнул Георгий, — слушай, если интересно…
И далее он кратко пересказал историю России в двадцатом веке, начиная прямо с рубежа веков.
— Мда… — ответил после очень продолжительной паузы Михаил, — значит, меня убьют в Перми, а его, — он показал на брата, — в Екатеринбурге в1918 году.
— Все верно, — кивнул Георгий, — а я должен был умереть год назад в Грузии, но, как видите, жив и здоров, чего и вам всем желаю. Поэтому будущее, описанное тем самым пришельцем, уже немного скорректировалось, но в наших силах еще подправить его таким образом, чтобы совсем избежать расстрельных подвалов в Перми и Екатеринбурге. Я понятно объясняю? — обвел он глазами братьев.
— Да уж куда понятнее… — протянул младший Михаил, — со вступительной частью все ясно, давай теперь перейдем к содержательной — что, как и кому надо делать, чтобы избежать расстрельных подвалов?
— Предлагаю вот что, братья вы мои единокровные, — сказал Георгий после минутной паузы, в течение которой допил свой бокал с чачей, — я хоть и назначен на верховный пост в нашем государстве, но один справиться со всеми проблемами вряд ли смогу, поэтому предлагаю вам разделить со мной ответственность за судьбу страны…
  
— Это как в Древнем Риме? — спросил более начитанный Михаил, — там был такой знаменитый триумвират, как уж его…
— Цезарь-Помпей-Красс, — помог ему Георгий, — ну да, что-то похожее…
— Уж очень нехорошо они все свою жизнь закончили, — проснулся Николай, — Цезаря Брут заколол, Помпею голову отрезали, Красса тоже зарезали где-то в Месопотамии, а потом его голова в какой-то театральной постановке фигурировала.