Сойтись с герцогом (ЛП)

— Здесь так красиво, — говорю я, осознав, что уже целую вечность стою с открытым ртом, как идиотка. — И это утренняя кухня?
— Так ее называют, потому что здесь все собираются. В общем, если что-то ищешь, чаще всего найдешь именно тут.
Джейни открывает дверцу огромного холодильника, забитого под завязку: полки ломятся от ярких фруктов и овощей, рядом — стеклянные бутылки с молоком и соками.
  
— Кофе и чай есть. Если понадобится что-то еще, оставь записку на доске или скажи Грегору. Он у нас повар, все организует.
Я смотрю на большой деревянный стол и представляю, как сижу здесь с ноутбуком и работаю над книгой, и вдруг все кажется уже не таким пугающим. Я справлюсь, если у меня будет неограниченный доступ к чаю и кофе.
— Так, почти закончили. Отведу тебя в библиотеку, потом в кабинет герцога, а башни и остальное западное крыло оставим на другой день, когда ты немного освоишься.
Еще одна дверь, еще один длинный коридор и мы попадаем в библиотеку моей мечты. Стены уставлены тысячами и тысячами прекрасных старых книг, и, несмотря на теплое осеннее солнце за окнами, в камине горит огонь. По обе стороны от него стоят два элегантных, потертых кожаных дивана. У окна, с тем же видом на озеро, — огромное кожаное кресло, где в солнечном пятне дремлет серо-белый кот.
— Это Норрис. По идее, он должен контролировать популяцию мышей.
Я наклоняюсь и провожу рукой по мягкой шерсти. Норрис приподнимает подбородок, прищуривается в знак приветствия и принимает ласку так, будто создан для этого. Впрочем, так оно и есть.
— Здесь есть почти все на свете. Покойная герцогиня была заядлой читательницей, так что есть и целый раздел более современных книг, если захочешь почитать. Я часто тайком забегаю сюда и что-нибудь беру.
— Ты много читаешь?
— Очень.
Глаза Джейни загораются.
— Аннабель сказала, что ты потрясающая.
— Аннабель?
Джейни прижимает ладонь ко рту, глаза распахиваются.
— Сделаем вид, что я этого не говорила.
Она постукивает пальцем по крылу носа.
Я бросаю на нее косой взгляд. С каждой секундой этот день становится все страннее.
— Завтра ты получишь полное задание, а пока это даст тебе представление о том, где ты будешь работать. Хотя, конечно, мы не собираемся запирать тебя здесь.
— Я бы не возражала, если бы меня заперли в библиотеке.
Я провожу рукой по корешкам древних кожаных томов и глубоко вдыхаю, впитывая библиотечный запах. Пусть я и чувствую себя не в своей тарелке, но есть в библиотеке что-то, из-за чего я сразу ощущаю себя дома.
— И напоследок, — манит меня Джейни к двери, продолжая болтать, пока я иду за ней. — Кабинет герцога. Здесь все его бумаги и они почти в том виде, в каком он их оставил, так что предупреждаю, будет немного…
Я делаю шаг вперед в комнату больше нашей лондонской квартиры. Вдоль стен — еще больше книг, а огромный деревянный письменный стол завален журналами и бумагами. Дверь на противоположной стороне открывается и на мгновение время замирает.
— Как…
Зеленые глаза, встретившиеся с моими, почти сразу сужаются.
— Здравствуйте, — жизнерадостно говорит Джейни. — Это избавляет меня от необходимости вас разыскивать. Эди, познакомьтесь: Рори Киннэрд, герцог Лох-Морвен.
  
7
 
Эди
 
— Я дальше сам, — твердо говорит Рори.
— Я всего лишь хотела показать Эди ее комнату и накормить, — отвечает Джейни, но он уже широким шагом пересекает кабинет и выпроваживает ее.
— Оставьте это мне.
Сердце колотится так, что, кажется, вот-вот выскочит из груди, а колени предательски подкашиваются. Он закрывает дверь и поворачивается ко мне. Выражение лица у него совсем не гостеприимное.
— Какого черта ты, по-твоему, здесь делаешь?
— Я?
— Невероятно. — Он медленно качает головой.
— Прости, что?
— Скажи мне, Эди, — он выплевывает мое имя, словно проклятие, — какого хрена ты делаешь в моем доме?
— Это вообще-то не дом.
— Ты сказала, что ты журналист-расследователь.
Щеки заливает жар.
— Я солгала.
— И теперь я должен поверить, что ты гострайтер.
Он замирает, как лев перед добычей. Я изо всех сил подавляю желание сигануть в окно и бежать куда глаза глядят.
— Я и есть гострайтер, — возражаю я.
— Ты лгунья.
— Люди постоянно меняют профессию. — Даже мне самой это звучит жалко. Я коротко вздыхаю. — Я… приукрасила.
Он подходит к столу, сдвигает в сторону стопку бумаг, открывает тяжелый кожаный портфель и хмурится.
— Значит, могу считать, что ты подписала вот это, — он выхватывает верхний лист из толстой пачки и размахивает им передо мной, — не собираясь выполнять условия?
Я сразу узнаю плотную бумагу и шапку документа.
— Я подписала это с полным намерением выполнить контракт. Я профессионал, и именно для этого я здесь. И ни для чего больше, — говорю я, поднимая подбородок и выдерживая его взгляд. В эту игру могут играть двое. Если он собирается вести себя как козел, я тоже могу.
Рори открывает рот, чтобы ответить, но тут из библиотеки доносится шум. Лают собаки — один визгливо, другая глухо, — и я слышу женский голос.
— Эди, ты здесь?
По паркету стучат каблуки.
— Черт побери, — бормочет Рори себе под нос, когда Аннабель Финдли вплывает в кабинет, заполняя его развевающимися шифоновыми шарфами и оглушительным ароматом Chanel No.5. Я впервые замечаю двух спаниелей, которые выскакивают из-под стола, яростно виляя пушистыми хвостами, пока Аннабель наклоняется их поприветствовать.
— Дорогой. — Она, по-матерински, целует Рори в щеки, затем берет меня за руки, отстраняет, чтобы рассмотреть, потом целует и радостно восклицает: — Эди, разве это не весело?
Она переводит взгляд с меня на Рори, словно совершенно не замечая напряжения.
— Я надеялась тебя застать. Заехала на всякий случай. Правда же, чудесно?
Рори издает звук, который можно принять за одобрение. Я выдавливаю улыбку, надеясь, что она не считывает ситуацию.
— Ты в надежных руках с Эди. Правда ведь, она ангел?
Он заметно стискивает зубы и выдавливает самую тонкую из улыбок.
— Ты сам говорил, что она проделала прекрасную работу с моими мемуарами.
— Он говорил? — Я приподнимаю бровь и смотрю ему прямо в глаза.
Аннабель кивает.
— Именно поэтому это показалось идеальным решением.
Она усаживается на край стола между нами.
Джейни маячит в дверях, но уже поняла, что что-то не так. Она переводит взгляд с меня на Рори и задумчиво наклоняет голову.
— Принести всем напитки? Эди, ты ведь не ела. Аннабель, ты останешься на ужин?
Аннабель изящно поднимает руку.
— С радостью, но мне пора. У меня рейс из Инвернесса.
— Я все устрою, — говорит Рори и подходит к высокому деревянному буфету. Внутри — полка с хрустальными стаканами и поднос с бутылками солодового виски. Он разливает по трем стаканам и протягивает один Аннабель, другой — мне. Джейни тихо выходит, оставляя нас троих в неловкой тишине.
— Думаю, стоит поднять тост за твоего отца, — говорит Аннабель, чокаясь сначала со мной, потом с ним. — Я бы многое отдала, чтобы быть мухой на стене, пока ты будешь писать эти мемуары. Как крестная Рори и подруга семьи, могу безнаказанно сказать: Дикки был еще тем засранцем, — добавляет она, касаясь моей руки заговорщической улыбкой. — Очаровательным, но совершенно неуправляемым. Уверена, ты не услышишь стука клавиш из-за грохота скелетов, вываливающихся из шкафов.
Я наблюдаю за реакцией Рори. Похоже на ужас или что-то очень близкое.
— Ты сейчас совсем не помогаешь, Аннабель, — говорит он, по-прежнему стоя вытянувшись как струна.
  
— Если в чем Эди и сильна, так это в умении видеть суть. Я знаю, ей предстоит во всем этом разобраться, — Аннабель обводит жестом хаос кабинета, — но если она смогла превратить мои бессвязные речи в мемуары, уверена, она приведет в порядок и дневники Дикки.