"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Немедля разгорелась перестрелка, но в хане засели еще человек тридцать офицеров с револьверами — не будь их, я бы не колеблясь приказал штурм, а так больших потерь не избежать.
— Прекратить огонь! Прекратить!
Пока доорался до старших, прошло время. В хане тоже, видимо, просчитали варианты и зазря не палили. Ну что же, надо рисковать.
— Дайте-ка мне белую тряпку!
Водрузив ее на первую попавшуюся палку, я помахал ей над каменным забором, служившим нам укрытием, а затем медленно поднялся и пошел к хану. Мне навстречу с такой же белой тряпицей двинулся офицер.
  
— Добрый день, я генерал-лейтенант Скобелев. В отставке.
И без того длинное лицо австрийского полковника вытянулось еще больше:
— Оберст фрайхер фон Клюгендорф…
— Господин полковник, вы окружены. Станция захвачена, крепость тоже. С минуты на минуту я ожидаю подкреплений из Кнежево и Приедора. Предлагаю сдаться во избежание излишнего кровопролития.
— Я не могу принять такое решение, но доложу командованию.
Он откозырял, исполнил поворот кругом и, позвякивая шпорами, удалился. Ну и зачем тебя присылали? Я чуть не плюнул и тоже пошел обратно. Когда до забора оставалось один или два шага, выскочил Николенька и страшно закричал:
— Ложись! Ложись!
Следом со стороны хана бахнул выстрел, и гимназист, взвизгнув, скрылся из виду. Я демонстративно прошествовал спокойным шагом к калитке, выпрямив спину, — пулям никогда не кланялся, и они всегда меня обходили. Так вышло и сейчас: стрельба из «отеля» усилилась, свинцовые послания от швабской сволочи засвистели над головой, наши ответили, и я нырнул в белый пороховой дым, как в утренний туман над лугом, целым и невредимым.
— Позер! — отругал меня мистер Икс.
Николенька сидел с бледным лицом, прижимая руку к уху, сквозь пальцы сочилась кровь… То есть австрийцы стреляли в парламентера?
— Никогда не доверял немцам. 
Да, я, пожалуй, тоже не буду доверять:
— А ну, ребята, перебьем эту сволочь!
Винтовки загрохотали с удвоенной силой, а потом пролезшие через сад гайдуки ворвались в хан.
Пяток офицеров и дюжина военных чиновников и писарей — вот и все, кто уцелел. И еще десятка полтора обер-офицеров пригнали «новобранцы», наловившие их у импровизированной заставы из телег, заткнувшей выезд из города. Командующий корпуса отсутствовал, где его искать?
Следом прискакал посыльный от Дукмасова — крепость взята, караульные сдались.
— На склады!
Стоило произнести заветное слово, как во множестве появились местные герцеговинцы, многие с повозками или ручными тележками. Вот так всегда — когда нужны герои, они по домам прячутся, а когда склады грабить — все тут как тут!
— Стана с вами?
— Не, нема.
Я завертел головой. Рассветная Баня-Лука светилась от множества огней, девушке давно пора бы появиться. И беспокоило отсутствие среди пленных генеральских чинов.
— Где ваши командиры⁈ — рявкнул на дрожащего, связанного фон Клюгендорфа.
— В офицерском собрании. Рядом с вокзалом, — ответил он заикаясь.
Недолгие расспросы прояснили картину. Оказалось, мы в запарке проскочили мимо самого важного объекта в доме бывшего австрийского консула. Нужда в его работе исчезла, и его хоромы превратили в офицерский клуб. Туда мы и отправились.
— Николенька! Разыщи Стану, — попросил на ходу я парнишку, ускоряясь.
Не то чтобы мне очень сильно хотелось сцапать очередного звездного пришельца из-за Савы — возись с ним потом! — нет, меня влекло иное: я предчувствовал встречу с шампанским. Не бывает офицерского собрания без шипучки.
Предчувствие меня не обмануло — шампанское в офицерском клубе нашлось. Вместе с генералом — воротник его мундира украшала серебряная звезда, вышитая поверх золотого галуна.
Сопротивления не было. Пьяные офицеры, заслышав стрельбу у вокзала, а потом в городе, забились в углы, как мышки, и понадеялись, что все рассосется само собой и о них забудут. Даже огни погасили в доме. А тут явление ангела мщения в моем лице. Когда зажгли свечи, моим глазам предстало знакомое зрелище — на столе карты, ассигнации, канделябры, полупустые бокалы, запах одеколона и сгоревшего воска. И толпа офицеров в расстегнутых мундирах, а то и без оных, в одних белых рубашках — с такими лицами, будто только что просадили в безик всю корпусную казну. Лишь один генерал-майор выглядел прилично — застегнутый на все пуговицы, при оружии, вытянувшийся как на императорском смотре, он терпеливо ждал, когда я обращу на него внимание.
— Мое почтение, господа! Генерал Скобелев! Кто старший по званию? Доставит ли мне приятность знакомство с командиром корпуса? Прошу прощения за мой внешний вид, — извинился я, чувствуя неловкость от того, что не в форме, одет как зажиточный боснийский торговец.
— Фельдмаршал-лейтенант осуществляет общее командование из Граца, — охотно доложил тот самый застегнутый старший офицер.
— А вы?
— Генерал-майор Курт фон Краутвальт, заместитель командующего корпуса, к вашим услугам!
В зал ворвался запыхавшийся Дукмасов. Быстро оценил обстановку, бесцеремонно отодвинул «фона», чтобы осмотреть стол с разбросанными по нему картами, и не отказал себе в удовольствии схохмить:
— Генерал, ваша карта бита!
Я весело рассмеялся:
— Вашу саблю! И револьвер, генерал.
Австрияк принялся дрожащими руками разоружаться, бормоча себе под нос, что владеет он не саблей, а шпагой, хоть и с клинком эспадронного типа, что это видно невооруженным взглядом, и прочую чушь.
— Петя, прими, — окликнул я Дукмасова. — И налей же нам, наконец, шампанского!
Хорунжий по-гусарски снес горлышко бутылке полученной от генерала шпагой с широким, прямым лезвием, пена ударила вверх, потекла на рукав его черкески. Он растерянно искал взглядом чистые бокалы. К нему бросился на помощь местный половой — весь в белом, как его московские коллеги, и с подносом фужеров.
— Спасибо, голубчик, выручил! — похвалил его Дукмасов, разлил остатки шампанского, отбросил в сторону бутылку и, покопавшись в карманах, уронил на поднос золотой дукат.
Ну донилыч! И тут успел поживиться!
Я принял поданный бокал, поднял его вверх.
— За победу, господа!
— За победу! — поддержали сопровождавшие меня харамбаши, расхватав бокалы.
— Куда следуем дальше, ваше превосходительство?
— Мы? Наступаем на Яйце!
Мистер Икс неприлично заржал.
Я сконфузился и сделал вид, что поперхнулся шампанским. Меня выручил влетевший в комнату Николенька с перевязанной головой.
— Там!.. Там такое!
— Что там? Говори спокойно, — приказал я, сделав очередной глоток.
— Стана! Стана!
— Что Стана, Николенька?
— Повесилась!
Бокал выпал из моих рук, ударился об пол и разлетелся на мелкие осколки.
 
Штрайфкор в Боснии 
Глава 19 
Кровь за кровь 
Вена, дворец Шёнбрунн, 20 августа 1878 года. 
Вопреки только-только завершившимся торжествам по случаю дня рождения и горам верноподданических адресов и подарков со всех концов необъятной империи, Франц-Иосиф был сильно не в духе. В кои-то веки он позволил себе не вставать спозаранку и не топать в кабинет к пяти утра, как делал ежедневно, и вот на тебе здравствуйте — рано утром его разбудили истошные вопли из соседних покоев. Женушка Сисси изволила проснуться, встать на весы и обнаружить, что прибавила полкилограмма. Для нее, трясущейся над каждой унцией своего веса, над осиной талией, предметом гордости всех подданных Австро-Венгрии, случившаяся неприятность выглядела покушением на святая святых. Император имел неосторожность — честно назовем ее беспросветной глупостью — выразить недовольство таким способом побудки. В ответ на него обрушился град упреков, основной смысл которых сводился к сетованиям на продолжительность и многочисленность званых обедов и парадных банкетов, а если переводить на человеческий — ты, Франс, виноват в том, что посмел появиться на свет и отмечать такую нелепость, как день рождения.