"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Спорить, указывать на отсутствие логики? Боже сохрани! Он развернулся, подхватил руками волочащуюся по паркету ночную рубашку и отправился досыпать на свою узкую койку. С женой он постель давно не делил, ее грела, фигурально выражаясь, иная особа, молоденькая Анна Наговски. Конечно же, не в Шёнбрунне — император навещал свою протеже тайно, а с супругой его связывали исключительно дружеские отношения и… семейные скандалы, куда же деваться.
  
Снова заснуть так и не удалось — навалились мысли о грядущих бедах. В который раз император принялся ворочать в голове наиболее тревожные сведения, поступавшие из разных королевств, герцогств и маркграфств*. При всей ловкости Вены, столь удачно выпутавшейся из поражения от Пруссии с помощью Компромисса**, в империи было неспокойно — чехи бузили, требуя равных с немцами прав, хорваты на своем саборе замахнулись на передачу им Военной границы, Далмации и еще не захваченной Боснии, бывшие граничары-сербы вконец распоясались и, если верить докладам осведомительной службы, готовили чуть ли ни вооруженное восстание, как уже случилось в 1871 году. Даже венгры — венгры! — выражали недовольство, возмущались вторжением в Боснию, стонали из-за высоких потерь гонведа, ненужных, как они считали, военных расходов и вообще вели себя неприлично. И все поголовно вопили о потере Далмации. Империя неожиданно заскрипела и застонала, как плохо смазанная машина, и Франц-Иосиф не знал, где найти «масло», чтобы все механизмы заработали в прежнем режиме. Пока тянется столь неудачная оккупация, Империя будет испытывать предельные нагрузки, и кто знает, когда закончится терпение народа. Либерализм, на котором зиждилась государственная политика, имел явные изъяны — австрийский монарх подчас завидовал царю, в первую очередь его независимости от общественного мнения.
* * * 
Королевства, герцогства и маркграфства — статус различных частей Австро-Венгрии. Например, Венгрия была королевством, Штирия герцогством, а Моравия маркграфством. 
Компромисс — соглашение 1866 г. между Веной и Будапештом о создании двуединой монархии, Австро-Венгрии, с общими и раздельными институтами власти. Австрийцы взяли на себя 70% всех общеимперских расходов. 
«Андраши втянул меня в авантюру», — не совсем справедливо подумал император, припомнив, как министр убеждал его пойти на захват Боснии и Герцеговины: «Провиденциальная полезность Турции, препятствующей националистическим стремлениям мелких балканских государств, исчерпала себя. Если Босния и Герцеговина отойдет к Сербии и к Черногории или если там будет образовано новое государство, то роль „больного человека Европы“ перейдет к нам, империи будет грозит гибель».
«Нет, Андраши винить нельзя, он все верно тогда сказал и мастерски действовал в Берлине, выбив мандат на оккупацию. Это генералы виноваты, Филиппович. Как он бахвалился! „Меня ждет прогулка с духовой капеллой“. Ну и где его оркестр? В плену у Скобелева? Вот же заноза в заднице!»
Да, этот русский генерал попил у всей Вены немало кровушки. Следует признать, этот бравый вояка, несмотря на молодые годы, творит непостижимое. Разгром дивизии Йовановича, захват Далмации с помощью простых селян, вооруженных фитильными ружьями — уму непостижимо! А Баня-Лука⁈ Спасибо лени фельдмаршала-лейтенанта фон Маттановича, задержавшегося в Граце. Терять верховных командующих — это же позор на весь мир! Каждый раз при встречах с русским послом, Францу-Иосифу чудилась насмешка в его глазах.
Часы прозвонили половину девятого, император заторопился. На девять была назначена встреча с Андраши, а заставлять ждать министра иностранных дел не в правилах монарха.
Успел тютелька в тютельку. Только уселся за узкий стол, торец которого опирался на подоконник, посмотрел по привычке на портрет Сисси на коричневой стене, как секретарь доложил о прибытии графа Дьюлы Андраши.
Министр, наряженный в красную венгерку с золотыми шнурами, выглядел неважно и устало. Морщины как будто сильнее избороздили его лицо, пышно-кудрявая челка свисала на сторону поникшим флагом. Он с трудом устроился на стуле, втиснутым между столом и этажеркой, повернулся к императору.
— Какие новости из Берлина, дорогой граф?
Дьюла вздернул квадратную бороду.
— Бисмарк себе не изменяет. Конечно, войск нам не дадут, но политическая поддержка будет оказана полная. Его курс на создание с нами антирусского союза изменений не претерпел, несмотря на наши неудачи.
Франц-Иосиф знал, что граф считал венцом своей карьеры этот союз, шел к нему целенаправленно, сметая все на своем пути. Что им двигало? Неужели обида на Россию? Он участвовал в восстании в 1848 году и, когда оно потерпело поражение, предложил свою шпагу царю, а Николай I от него отмахнулся. Андраши пришлось бежать за границу, но вот ведь судьба — приговоренный Веной к смертной казни, он в итоге превратился в самую влиятельную здесь фигуру.
— Союзы заключают с равными, мой друг, — вздохнул император, — а наши неудачи, неустойчивое положение в ряде провинций способны выставить нас в ложном свете. Как слабых партнеров, с которыми не сотрудничают, а которым приказывают.
Морщины на лице Андраши будто разгладились. Странно, должно было быть все наоборот — он начал рассказывать о новых проблемах.
— Русские настоятельно требуют созыва нового конгресса или, по крайней мере, конференции послов в Стамбуле. Бисмарк уклоняется, но просит поскорее решить вопрос с Далмацией. Проблема еще в том, что в Косово создана Призренская лига — албанские сепаратисты склонны добиться автономии для всей Албании и собирают ополчение. Если взорвется еще и этот край, мы не сможем остаться в стороне. Обсуждения на высоком уровне никак не избежать.
— Где это Косово? — скривился император.
— Граничит с Сербским княжеством на юге. Проблема не в косоварах, а в их соотечественниках, проживающих на побережье Адриатики. Порты!
— Боже мой! Мы и так фактически пока заперты на самом севере Адриатического моря и полностью погрузились в отвоевание далматинского побережья.
— Да, ваше величество, Албания это еще не так плохо. Далмация! — с экспрессией выдохнул граф. — Идея Боснийского королевства — это страшная угроза для всей нашей империи. Я предупреждал заранее о том, что новое независимое государство сербов всколыхнет всех славян, наших подданных. Если будет достигнут компромисс между христианами и мусульманами, можно смело ожидать череды бунтов и конфликтов. Больше всего я волнуюсь за Хорватию и Краину. Оккупация санджаков должна была предотвратить эту опасность, но вместо этого мы получили то, чего я так боялся. Все силы империи требуется бросить на уничтожение богомерзкого гнезда на Балканах. Выжечь каленым железом!
Франц-Иосиф всхлипнул, схватился руками за бакенбарды.
— Мы не можем бросить все войска на юг, граф! Генеральный штаб категорически настаивает на том, чтобы в Галиции находилось достаточно корпусов на случай русского вторжения. Положение очень тревожно. Очень! Русские выводят армию из Болгарии в Одессу и не спешат отправлять на север. Как вы знаете, наш план обороны построен на нападении — на одновременной атаке на Варшаву и на Киев. О какой атаке и даже о пассивной обороне может идти речь, если мы оголим границу?
— Далмация, государь, Далмация! — повторял как заведенный Андраши. — Империя лишится внешнего блеска и престижа, если позволит отколоть от себя хотя бы частичку своей территории. А потом… Страшно представить.
  
* * * 
Каждый раз, когда я оглядывался на трепещущий в воздухе за спиной стяг с архангелом Михаилом, я с болью в сердце вспоминал о Стане. Не о великой княжне Анастасии, вышившей знамя, а о безжалостно растоптанном герцеговинском цветке, о простой девочке Стане Бачович, первом кавалере ордена Святого Георгия Боснийского королевства и женщине, делившей со мной постель.