"Фантастика 2026-58". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)

Иными словами, общая масса занятых в Мурун-Тау рабочих определялась дебетом колодцев и ключей урочища Аристан-бель, а он далеко не безмерен. Там, на месте бывшей русской крепости, уже возвели рабочий поселок, но превратить его в город в пустыне невозможно, если только не подать каким-то макаром воду все из той же Аму-Дарьи. Водопровод! Годы уйдут на все про все, да и то если денег хватит.
  
А где их взять? Из прибыли? Вот тут-то мне и открылись страшные подробности предупреждений Витте насчет происков Абазы. Казна крыла золотопромышленников как бог черепаху: налог от 5 до 15% от валовой добычи, да посаженная плата по 15 копеек с погонной сажени по длине прииска (а у меня участок двойной!), а еще все затраты за их счет на доставку золота на Монетный двор в Петербург, его сплав и апробирование. Теперь-то мне стало понятно, отчего сибиряки брались за разработку только таких месторождений, где процент золота превышал общепринятую в мире для разработки норму чуть ли не вдвое. Даже в этом случае государство отбирало у них от 25 до 40% чистого дохода. Чистого! А у меня и отбирать нечего. Погашать убытки можно только из своего кармана. Не дай бог, проведает мой управляющий в Спасском — человек он нервный, может и руки на себя наложить.
Другой на моем месте пошел бы да повесился. Или притворился сумасшедшим, чтобы спрятаться от кредиторов. Я же весело расхохотался, ибо вместе с отчетом Расторгуева получил результаты разведки Мушкетова. Предварительные! Он никак не мог ее завершить, ибо, как писал мне, запасы кажутся неисчерпаемыми! «Вся геология Мурун-Тау, — удивлялся Иван Васильевич, — опровергает теории о возникновении главных мировых месторождений золота. Оно не просто растворено в огромной массе кварца, но и расположено крайне хаотично. Чем глубже наши шурфы, тем все страннее и страннее. Потеря золотоносного слоя ничего не значит, он появляется через одну-две сажени. Завершить оконтуривание участка, чтобы приблизительно оценить потенциал рудника, никак не получается. Все выделенные нам земли несут в своих глубинах золотоносную породу».
— Что я говорил? — по-детски радовался Дядя Вася. — Переходим к плану Б?
А что еще остается? Конечно, переходим!
Наутро я собрал представителей мировой прессы и бахнул самым крупным калибром по всемирной деловой закулисе:
— Господа! Имею честь доложить вам, что у подножия гряды Мурун-Тау, в пустыне Кызыл-Кум, обнаружено самое крупное в мире золотоносное месторождение! Столетия не хватит, чтобы его вычерпать!
Телеграфные агентства срочно распространили новость, цена на золото устремилась вниз, биржи залихорадило — особенно, Парижскую фондовую, — и это все на фоне нарастающей депрессии в мировой экономике. «Сможет ли генерал Скобелев избавить нас от кризиса, подобного 1873 году, или, наоборот, поспособствует перегреву мирового рынка?» — с иронией, но и со скрытой надеждой задались наутро вопросом ведущие газеты Европы.
* * * 
Несколько лет назад в Париже стартовало грандиозное предприятие (афера, хотя об этом еще никто не знал) — Панамский канал. Финансовый скандал, который так встряхнет Третью Республику, что слово «Панама» станет нарицательным. Мы решили повторить этот «подвиг», но с серьезным отличием.
— Пойми, — убеждал меня под туркестанскими звездами Дядя Вася, когда излагал свой план, — французам продали воздух. Мы же не обманываем, участок реально набит золотом! А уж как его извлечь, инженеры придумают. Рано или поздно.
Я засомневался — на кону стояла ни много ни мало репутация генерала Скобелева. Но чертовщина научилась за годы совместной борьбы тонко играть на струнах моей души:
— Миша, оцени красоту идеи! Оплатить модернизацию деньгами вероятных противников — а? 
Это да, этот довод — всем доводам довод. Да англичане первыми прибегут, как узнают про золото Мурун-Тау! Их же хлебом не корми, только дай щупальца запустить в чужие богатства!
Так и вышло. Стоило объявить о планах создания синдиката «Мурун-Тау», как ко мне принялись подбивать клинья ходоки с бульдожьими мордами. Вернее, с пейсами — банкиры Гинцбурги, уже заграбаставшие Ленское золотопромышленное товарищество, действовали в тесной связке с английскими капиталами. Я не спустил их с лестницы — напротив, предложил отправить в Туркестан группу специалистов, способных на месте оценить справедливость моего заявления.
Вцепились как клещи, долго благодарили, обещали как только, так сразу воспользоваться предоставленной возможностью. Скатертью дорога — чем больше шума, тем мне лучше.
Но самым первым прибежал Абаза. Его отнюдь не напугала перспектива резкого пополнения золотого запаса Империи — в моем сообщении он углядел Возможность! Мухи отдельно, котлеты отдельно — отчего же не играть одновременно на разнице курса золота и кредитных билетов внутри России и на мировых ценах на золото? Когда у тебя в руках самое крупное месторождение драгметалла, ты диктуешь правила на бирже и при должном мастерстве легко управляешь движениями акций вверх-вниз.
— Дорогой мой, драгоценнейший! — объяснял он мне свое видение перспектив синдиката, который еще требовалось создать. — Ничто не может помешать умному человеку купить или продать акции в подходящий момент. И уверяю вас, на этой игре можно сорвать такой банк! Персик! Прямые доходы от золотодобычи — мелочь в сравнении с биржевой игрой!
По настоянию Дяди Васи я захомутал Сереженьку Витте в качестве консультанта (правда, генерал меня строго предупредил, что путейца ни за какие коврижки нельзя пускать на первые роли в финансовой сфере). Витте характеризовал мне Абазу как человека большого здравого смысла и практического ума. И как игрока, готового рисковать, доходящего в своих проектах до гениальности! Идеальный партнер при должной осторожности.
— Александр Агеевич, — сопротивлялся я для вида. — Если уж пробрало нашего геолога, господина Мушкетова, человека с «каменным сердцем», представляю, как отреагируют мировые деловые круги на мое сообщение!
— Да что ж мешает нам объединить усилия и обогатиться? Сколько акций вы намерены выставить на продажу?
— Французы собрали на строительство панамского канала миллиард с хвостиком франков. Мои желания куда скромнее — думаю, что полмиллиарда синдикату хватит за глаза. Причем, обращаю ваше внимание: я намерен разместить на европейских биржах лишь небольшую часть акций и продать пока мелочь, потребную для создания грамотного технического проекта. Потом, в несколько этапов, продам еще.
У Абазы губы сами собой сложились куриной гузкой, глаза затуманились — сразу начал прикидывать, сколько поднимет на биржевой афере! Ведь у него в руках механизмы, влияющие на стоимость акций: поднимет налог на валовый доход — бумаги в цене упадут, протолкнет для Туркестана особый понижающий коэффициент или пустит слух об отмене горной подати — вырастут. Только в эту игру можно и в четыре руки играть: как сказал Дядя Вася, «у нас у самих ножичек за голенищем найдется». По моему поручению ведутся исследования в области взрывчатых веществ, в планах строительство завода — в отдаленной перспективе смогу предложить руднику дешевую и мощную взрывчатку, куда лучше динамита. Повлияет это на цену акций? Еще как! И таких идей пруд пруди.
— Нам нужен агент, чтобы оперировать на биржах, — на ходу рвал подметки Абаза, будто я уже согласился объединить усилия. — Могу предложить одесский банк господина Рафановича.
Вот чтоб мне провалиться: банкир за немалую денежку поменял одну буковку в фамилии, «л» на «н», чтобы обойти ценз и притвориться шляхтичем из рода Rafanowicz. Одного этого достаточно, чтобы отнестись к нему с подозрением.
  
— Агентом вижу только банк господина Найденова! — твердо отрезал я.
— Согласится ли уважаемый Николай Александрович? — усомнился Абаза, хорошо знающий о кристальной честности московского финансового туза.
— Предоставьте это мне.
Александр Агеевич азартно потер руки.