Разводимся! Моя на тридцать дней

Стараюсь не обращать внимание на сам процесс приготовления пищи. Однако сложно не заметить, как жена забавно натирает сыр, случайно роняет целый кусочек, испуганно заглядывает в тарелку и лихорадочным движением убирает «беглеца». Аппетитно облизывает пальчики. Своего повара за такое бы на хрен уволил с худшими рекомендациями, никому бы не простил – и побрезговал бы пробовать приготовленное блюдо. Но Ксюша… это Ксюша. Родная.
  
– Спагетти по-флотски, – бросает, не оборачиваясь. – Предупреждая твою профессиональную критику, скажу, что других макарон я у нас не нашла.
Осторожно несет тарелку, наполненную с горой. Щедрая жена. Макаронный Эверест покосился под тяжестью собственного веса.
– Я промолчу, – усмехаюсь, устраиваясь во главе стола. – Будем считать это авторским рецептом.
– Именно так! – берет вторую порцию для себя, гораздо скромнее, и садится рядом, по левую руку от меня. Со стороны сердца. Еще один объединяющий момент, которым мы в силу занятости часто пренебрегаем. Есть вместе – это как спать в одной постели. – Да и вообще, какая разница. Макароны – они и в Африке макароны.
Тон игривый, значит, конфликт исчерпан, а она больше не злится. Впрочем, ее выдержки никогда надолго не хватает. Однажды после очередной ссоры она гордо объявила мне «молчаливый бойкот», который длился… ровно три часа, и то потому что я был на работе. Потом я вернулся – и выслушал о себе много нового. Закончилось все традиционно – жарким сексом.
Не вовремя вспоминаю об этом и заставляю себя уткнуться в еду. Задумчиво кручу вилку в руке. Остываю.
– Приятного, – тихонько мурлычет Ксюша и чмокает меня в щеку.
Мгновенно отстраняется, прячет глаза, будто смутилась, и втыкает вилку в спагетти, накручивая их.
Пробую свои, машинально тянусь к солонке, захватив и перечницу. Щедро посыпаю блюдо, вскидываю голову к кухонному шкафу, прикидывая, какие приправы есть у нас дома. Однако спотыкаюсь о внимательный и чуть расстроенный взгляд Ксюши. Как преступник, пойманный на горячем, отодвигаю от себя специи и поднимаю ладони в знак капитуляции.
– Да ладно, продолжай, – шумно вздыхает жена, подперев подбородок одной рукой, а второй – дальше мучает спагетти. – Тем более все, к чему ты притрагиваешься, становится вкуснее. Доделай и мне, если не сложно, – смягчается.
Она похожа на вулкан: то засыпает, чаруя красотой и привлекая отчаянных туристов, то ни с того ни с сего извергается лавой, сжигая и разрушая все на своем пути. С ней сложно, неспокойно, но интересно. Я более холодный и умиротворенный. Мы с ней настолько разные, что просто обязаны быть вместе. Плюс и минус под силой притяжения.
– С удовольствием, – забираю наши тарелки.
Отхожу к кухонной столешнице, потрошу шкафы в поисках соусов и трав. Отдаленно слышу звук виброзвонка.
– Мэт, твой телефон, – предупреждает Ксюша, не поднимая трубку. У нас нет привычки лезть друг другу в контакты и переписки, тем более, у меня они рабочие. За редким исключением…
– Кто звонит? – бегло смотрю на время. Выдыхаю: рано.
– Не знаю, неизвестный номер, – жена встает, чтобы принести мне телефон.
Узнаю номер по последним цифрам, размышляю, отвечать ли при Ксюше или перезвонить потом. Но она сама, будто ненароком, скользит пальчиком по иконке – и снимает входящий.
– Да, – прижимаю трубку к уху, отхожу к окну, увеличивая расстояние между мной и женой. Благо, она возвращается за стол. – Мы договаривались на четыре.
– Поэтому и звоню. У меня окно через час, а потом уеду, срочно вызвали, – в динамике звучит женский голос, который в тишине кухни наверняка слышит и Ксюша. Надеюсь, с ее места слов не разобрать, но лучше перестраховаться.
– Я буду через час, – чеканю и быстро отключаюсь.
Поворачиваюсь к жене, изучаю ее хмурое личико. Молчу.
– Из ресторана? – неосознанно помогает мне наводящими вопросами. – Пора ехать?
– Пора, – отвечаю только на второй, чтобы не лгать в открытую. – Подвезти тебя в спортклуб?
– Успеешь? Тебя же ждут, – косится на телефон. На секунду мне кажется, что она пытается поджечь и взорвать его взглядом.
– Подождут, – убираю гаджет. – Найдешь мне свежую рубашку? – киваю на свой голый торс. – И для себя подбери что-нибудь другое. Ты же не поедешь так? – все-таки не выдерживаю и озвучиваю претензию.
– Тебя забыла спросить, абьюзер, – фыркает, но бежит в комнату. Зря я сделал ей замечание – она и так бы переоделась. – Знаешь, самые злостные ревнивцы получаются из тех, у кого рыльце в пушку, – выкрикивает из-за двери.
– Хочешь сказать, что мне стоит задуматься по поводу тебя и твоих замечаний? – возвращаю ей злую шутку. Или она серьезно меня в чем-то подозревает?
Ксюша мгновенно материализуется на пороге, бросает в меня рубашку. Горит вся, пылает. Особенно красивая в такие моменты, но опасная. Становится безбашенной, когда злится.
– Тебе стоит пойти на… – проглатывает ругательство. – На работу, – клюет меня в щеку. – Дай ключи, в машине подожду.
Поднимаю глаза к небу, но вижу лишь белоснежный потолок. Вот и пообедали. А экстренно «помириться» нет ни времени, ни возможности.
 
Глава 2
 
Вечер того же дня 
Ксюша  
– Жду всех в следующий вторник в это же время, – щебечу с улыбкой, прощаясь со своими маленькими клиентами.
Румяные, взъерошенные, запыхавшиеся после тренировки, они любому взрослому дадут фору по выносливости. Шустро переодеваются и на удивление бодро выскакивают из зала. Смеются, посылают мне воздушные поцелуи, которые я «ловлю» ладонью. Крепко сжимаю кулак.
Сколько же в детях энергии и света! Они как батарейки, что никогда не разряжаются. Вечный двигатель, которого нам не хватает с Мэтом. Наверное, поэтому между нами все потухает. С каждым днем некогда яркий, обжигающий костер тускнеет, пока не превратится в тлеющие угольки.
Хотя, может, дело совсем не в ребенке, а я просто ищу оправдание…
Любовь живет три года, мужчины полигамны от природы, а мне… надо меньше читать всякую ерунду в интернете. Я всего лишь искала способы заново зажечь наши отношения, но случайно забрела на странички психологов-шарлатанов. Как назло, там все проблемы до жути мне знакомые – и приговор неутешительный. Это как ставить себе диагноз по симптомам: интернет выдаст широкий диапазон вариантов, а сведет их все к раку. И вот ты уже сидишь и составляешь завещание.
Однако я решила не хандрить раньше времени, а взять ситуацию в свои руки. Сегодня нас с мужем ждет романтический вечер, который перетечет в откровенный разговор. Обсудим, что происходит между нами. Как взрослые, самодостаточные люди! Если не успеем до этого поссориться…
Провожаю взглядом моих шестилеток, проглатываю судорожный вздох и стараюсь не думать о плохом.
– Маруська, а ты чего тут? – замечаю девочку на скамейке в раздевалке. Сидит, понурив голову, ковыряет носком кроссовки пол.
– Папу жду, опять опаздывает, – жалуется и надувает губки.
Пытаюсь вспомнить, приезжала ли за ней когда-нибудь мама… и не могу. Зато образ ее отца четко стоит перед глазами. Хронически занятой бизнесмен, весь в делах, каменный и равнодушный. Чем-то напоминает мне Мэта.
Нынешнего Мэта.
Когда-то мой муж был совсем другим, внимательным, любящим и открытым, а в какой-то момент все изменилось… Впрочем, я лукавлю, ведь четко знаю, в какой именно: когда бизнес Матвея резко пошел вверх. У нас появились деньги, но исчезли чувства. Ресторан заменил мужу дом, команда – семью… А кто теперь вместо жены?
– Не переживай, подождем вместе, – мысленно забив молотком поднявшуюся из недр души депрессию, я подмигиваю малышке.
  
Собираю рюкзак, чтобы быть наготове, беспокойно поглядываю на часы. Стрелки неумолимо продолжают свой бег, отсчитывая минуты, а телефон требовательно вибрирует.
– Малыш… – звучит ласково и тепло, почти как раньше. – Я на парковке. Ты скоро?
Улыбнувшись, аккуратно выглядываю в окно. Перебираю пальчиками полоски жалюзи, осматриваю территорию спортцентра, цепляюсь взглядом за черный люксовый автомобиль. Он один такой, лучший, потому что в салоне… мой муж.