Зеркало чудовищ (ЛП)

— Нам нужна твоя помощь, — сказала я. — Хотя это может быть выше даже твоего уровня.
Косторезка ухмыльнулась. Подняв левую руку, она щёлкнула пальцами — и все огни, живые и искусственные, погасли. Замки на окнах и дверях щёлкнули в унисон.
— Ночь пришла, Бран, — сказала она бармену. — Ступай.
Он кивнул, вытащив что-то из-под кассы — каменную табличку с сигилой защиты от нежеланных гостей. Нева перегнулась через моё плечо, чтобы рассмотреть её получше, и поймала мой взгляд, пока бармен вешал табличку на дверную ручку.
  
— Есть защиты куда более тонкие, которых вы не видите, — сказала Косторезка, прижимая к груди огромный регистр. — Никто и ничто не войдёт в этот паб без моей воли. Беспокоиться стоит лишь о ваших собственных глупых порывах и липких пальцах.
Последние слова она сказала, глядя прямо на меня. Я ощутила, как вспыхивает злость.
— Я не Нэш.
— Но за его грехи ответишь ты.
Она лениво махнула бармену. Воздух вокруг раскалился, затем взорвался спиральным светом. Превращение заняло мгновение, но каждый его штрих запечатлелся у меня в памяти: как кости мужчины сжались, как тело скрутилось и перекрутилось, пока от него не осталось ничего человеческого — и из искр вылетел огромный ворон.
Птица прорвалась сквозь дым камина и взмыла в трубу. Я вытянула руку, поймав в ладонь длинное чёрное перо.
Пука. Оборотень. Один из последних представителей Народа Фэйри в нашем смертном мире. Часто они служили колдуньям, становясь их спутниками в обмен на защиту.
А это означало…
Множество слухов ходило о том, кто такая Косторезка. Большинство считали её колдуньей или Одарённой — ведь для подобного ремесла нужны особые навыки и бездна тайных знаний. Я же всегда полагала: будь она колдуньей, Совет Сестер давно бы пресёк её бизнес на костях мёртвых.
Но, похоже, всё было не так.
Нева тихо пискнула, едва сдерживая поток вопросов.
— Будьте добры, пройдёмте в мою мастерскую, — сказала Косторезка. Она провела бледной рукой по резным шипам деревянного драконьего хребта, обходя бар. Видимо, за стойкой прятался маленький табурет, потому что внезапно она смогла дотянуться до стеклянного глаза дракона и приложила к нему ладонь. Я шагнула ближе, прищурившись — и заметила, что в узоре радужки скрыт крошечный сигил.
Прямо за ней старые доски пола сами собой поддались, аккуратно складываясь по обе стороны от скрытой лестницы.
— Котёнку с нами не идти, — сказала Косторезка, спускаясь. — Более того, советую избавиться от него как можно скорее.
— Ты, похоже, не особая любительница животных? — спросила я.
— Только если у них есть редкие клыки, когти или шкура, — последовал ответ.
Грифлет зашипел.
Олвен замялась, но я кивнула. Осторожно она опустила корзину, вынула протестующего котёнка из одеяла.
— Ну, не сердись, — сказала Олвен, ласково поглаживая его по голове. Она сняла куртку и положила котёнка на неё, чтобы было мягко. С последним раздражённым мяуканьем Грифлет вцепился зубами в её свитер, а потом свернулся угрюмым клубком на импровизированной лежанке.
— Пойдёмте, только голову берегите от паутины, — сказала Косторезка, продолжая спускаться во тьму. — Паучков я оставляю, пусть ловят незваных гостей. Хотя, увы, вы слишком крупные, чтобы попасться в их сети.
Никто не двинулся.
— Отлично, — проворчала я, подхватывая корзину. Я пошла первой, осторожно ступая по узким ступеням. И правда, потолок лестницы оказался покрыт тревожно толстой белёсой паутиной. Местами лёгкие пряди уже осыпались и повисли в воздухе.
Меня передёрнуло. Я прикрыла голову рукой, защищая волосы от возможных обитателей. Обернувшись, заметила, как Нева с надеждой разглядывает паутину.
— Нет, — зашипела я. — Никаких пауков. И никаких случайных костей.
— Ну, по крайней мере пока ты смотришь, — так же шёпотом ответила она, проигнорировав мой взгляд.
Следом спустился Эмрис, а за ним, согнувшись почти пополам, недовольная Кайтриона.
Когда Косторезка дошла до конца лестницы, в подвале вспыхнул свет, открыв помещение во всей его банальной простоте.
Это оказался вовсе не мрачный огромный склад, как я ожидала. Подвал был тесный, аккуратно заставленный бочками, полками с бутылками и чистящими средствами. Воздух сырой, но с запахом воска и земли.
В самом центре стоял большой стол, едва различимый под хаосом предметов. Пластиковые контейнеры с костями — человеческими и животными — громоздились штабелями и были аккуратно промаркированы непонятным кодом, который даже Ясновидение не могло бы распутать. Рядом лежал поднос с пустыми листами пергамента, ветхое перо и чернильница.
Но больше всего привлекало внимание другое: по обе стороны стола в ряд стояли стеклянные бутыли над огнями свечей. Многие свечи уже догорели до белых озёр воска, расплывшихся по полу.
Мой взгляд задержался на этих сосудах. Они были выдуты в изящные, почти эфемерные формы — цветы, луны — все с перламутровым отливом. Я не понимала, почему они так зацепили, пока не заметила, как Олвен смотрит на них с явной тоской. Её пальцы почти коснулись ближайшей бутылки.
Они были почти идентичны тем, что стояли у неё в лечебнице.
Косторезка быстро сменила прогоревшие свечи на новые, выровняла высоту сосудов. Что-то пробормотав себе под нос, достала из мешочка на столе маленькие листья и бросила их в кипящую жидкость. Она зашипела, выпуская клуб серого дыма.
— А теперь, — сказала Косторезка, бесцеремонно сгребая книги со стола прямо на пыльный пол, — что вы мне принесли?
Я поставила корзину перед ней, откинув одеяла и показав разбитый череп. Я прикусила губу. Всё оказалось хуже, чем я помнила — некоторые осколки были такими мелкими, что их и щепками назвать нельзя.
Косторезка достала из ящика огромные очки. В гладких аметистовых линзах отразилось моё лицо — измождённое, в синяках. Её маленькая рука оттолкнула меня в сторону, чтобы развернуть лампу.
Свет залил столешницу, на которой виднелось немало тёмных пятен — хотелось верить, что это всего лишь чернила. Стул заскрипел, когда она подняла его рычагом повыше, потом развернулась к столу.
И тут мастерская разлетелась в клочья.
Взрыв движения заставил сердце ухнуть в пятки. Камни в стенах разошлись, словно рой тараканов, и, звеня, поднялись к потолку, открыв ряд витрин викторианской эпохи.
Тусклый светильник задрожал, а потом распустился в полную хрустальную люстру. Новый свет идеально подходил к гобеленам, что развернулись по стенам, закрыв окна.
Из-за полок с пивными припасами выкатились столы и стулья, заставив Эмриса отпрыгнуть, чтобы его не снесло, и выстроились перед новыми книжными шкафами. Шкафы, разумеется, ломились от свитков, тетрадей, томов и даже, похоже, пары экземпляров «Бессмертия Калвен».
Переделав себя, мастерская замерла. В наступившей тишине раздался странный металлический звон.
— Это было потрясающе, — выдохнула Нева. — Где ты спрятала все сигилы? Как заставила их сработать каскадом?
Косторезка только тонко улыбнулась.
Олвен с сияющими глазами бродила по залу, жадно впитывая всё вокруг.
— Разве не опасно хранить пабовское вперемешку с… остальным? — неуверенно спросила я.
Косторезка отмахнулась.
— Лишь один раз был инцидент. Но тот мужчина сумел выгнать гадюку из своих кишок.
— Уверена, последствий не осталось, — заметил Эмрис. Наши взгляды встретились и тут же разошлись.
— Его язык, впрочем, со временем отрос, — добавила Косторезка, поднимая к свету кусок кости.
— Что всё это? — спросила Олвен, рассматривая экспонаты в витринах. Они выставлены напоказ, как трофеи.
  
— Оплата от довольных клиентов, — сказала Косторезка.
— Оплата? — переспросила я. — Если ты берёшь плату вещами, зачем же заставляла Ка… — имя застряло в горле. — Зачем заставила нас соглашаться на загадочные «услуги», чтобы получить от тебя ключ?
— Я прошу услуги лишь у тех, кому нечего предложить ценного, — ответила Косторезка.