Зеркало чудовищ (ЛП)

— Это вообще можно котёнку? — спросил он.
Грифтлет одарил его взглядом, в котором ясно читалось: А тебе какое дело?
Я пыталась приютить котёнка вместе с остальными библиотечными кошками перед отъездом. Знала, что они бывают капризными и обидчивыми, но даже меня поразила их агрессия к Грифтлету. Нам повезло уйти оттуда целыми.
— Ему же надо что-то есть, — сказала Олвен, приглаживая кудри, выбившиеся из косы. С её наядской родословной она была наименее человеческой из нас всех, и это проявлялось в иссиня-чёрных волосах и светящемся кольце лазурного цвета вокруг тёмных радужек.
  
Я выдала ей ярко-жёлтую пуховку из коробки «потеряшек» гильдии — по старой воровской тактике Нэша: ничто так не отвлекает внимание от странностей, как что-то ещё более яркое.
Нив пришла в восторг от моей коллекции секонд-хендов дома и с радостью переоделась из одежды, испорченной в хранилище. Она щипала бисер на вышитых цветах своего свитера, наблюдая, как посетители расплачиваются и расходятся. Надо признать, на ней эта вещь смотрелась куда лучше, чем на мне — нежно-голубой оттенок подчёркивал её тёплую кожу.
— Ладно, — начала Нив, понижая голос и оглядывая оставшихся в пабе. — Кто-нибудь видит кандидатов на роль этой Косторезки?
Мы бы просидели здесь всю ночь, если бы полагались только на интуицию.
— Я задам пару осторожных вопросов, — сказала я. — Только, пожалуйста, без поножовщины, краж и ненужных прикосновений.
Я встала и медленно пошла между столами. За спиной со скрипом отодвинули стул — не глядя, я поняла, что это Эмрис. Запах хвои и сладкой зелени преследовал меня между тесно расставленными столиками. Назойливее мухи.
— Вернись за стол, золотой мальчик, — бросила я.
— Нет, — отрезал он. — Потому что ты права: сейчас важна осторожность, а ты в раздражении неуклюжа, как гоблин на ярмарке.
Не смотри на него, — сказала я себе. Не поддавайся.
— Да, очень уж это место похоже на мастерскую, — пробормотала я.
— А ты думала, она будет вывеску вешать? — парировал он.
Нет, конечно. Косторезка, как и он, всегда действовала из тени, извлекая выгоду из хаоса.
— Можешь идти. Ты получил свою дозу искупления и самолюбования, — отрезала я.
— Нет, — ответил он, останавливаясь у меня за спиной. Он наклонился, нависнув надо мной, и прошептал у самого уха: — Я остаюсь. Ночь только начинается.
Я не отступила. Не дрогнула. Злило не только его издевательство, но и то, как тело реагировало на его близость. Сознание понимало, что он играет, но телу было всё равно.
Я сжала зубы и сосредоточилась на последних посетителях у стойки. Я не собиралась исключать мужчин, как бы ни считал Эмрис, но ни один из них не подходил под образ Косторезки. И вдруг, в самом конце стойки, где голова резного дракона покоилась на лапах, я увидела нечто совершенно неожиданное.
Девочка. Лет десяти, может, одиннадцати. Сидела у стойки рядом с дедом.
У меня в груди неприятно сжалось. Я наблюдала за ней, затаив дыхание.
Чёрные, как воронье крыло, кудри плясали на плечах, пока она что-то писала в тетради — домашка? Её ноги в тёплых колготках болтались в воздухе, не доставая до подставки. Она была одета в красное бархатное платье, такое надевают на концерты. Идеально чистое, несмотря на корзину с чипсами перед ней.
Сколько раз я сидела точно так же рядом с Нэшем, пока он искал ответы в глубине стакана или встречался с потенциальным партнёром по делу?
— Закрываемся! — гаркнул бармен. Я вздрогнула от неожиданности — голос у него был визгливый, почти каркающий.
Я подошла к стойке, наклонившись вперёд. Бармен, с узким лицом и серыми глазами, смотрел на меня сверху вниз, барабаня заострёнными ногтями по стойке.
— Простите, — начала я, подбирая слова. — Эм… тут есть коллекционер? Или торговец? Или… — расхититель гробниц, мародёр, охотник за слухами… В конце концов, я выдавила: — Вы владелец этого заведения?
— Нет, — отрезал он и вернулся к своим делам, игнорируя моё раздражение.
Последним со стула сполз старик с лицом в оспинах. Он лишь буркнул что-то в адрес бармена, оставив пустую пинту и несколько скомканных банкнот.
И внезапно… ушёл. Оставив девочку.
Я смотрела на это в полном недоумении.
— Ты это видел? — пробормотал Эмрис, делая шаг вперёд. — Эй!
— Боишься произнести моё имя? — раздался капризный голосок сбоку.
Мы с Эмрисом обернулись одновременно.
Девочка откинула кудри за плечи и захлопнула толстый кожаный блокнот. Книгу учёта. В её руке был не карандаш — а перо, вырезанное из сросшихся костяшек пальцев.
— Ну и хорошо, — сказала она, подперев щёку кулачком. — Потому что я не боюсь произнести твоё, Тэмсин Ларк.
Глава 5
— Ты?
Ребёнок был почти кукольным — черты лица невыразимо мягкие, за исключением зелёных глаз. В них не было ни капли невинности; они были, как осколки стекла, способные рассечь кожу и заглянуть под неё. Это был взгляд существа, что наблюдало, как история разматывается веками, — души, слишком древней, чтобы носить такое лицо.
— У меня есть мазь, которая поможет от твоей сведённой челюсти, — сказала девочка. — Стоит всего три золотых или услугу.
Её голос звучал официально, с каким-то неуловимым акцентом, придававшим каждой фразе оттенок древней поэзии.
Я тут же захлопнула рот.
— Я… как?
Косторезка перевёла взгляд на Эмриса.
— Полагаю, благодарить за этот неприятный сюрприз мне стоит тебя. Я слышала, что твой отец разбудил старых призраков и разбрасывается деньгами, чтобы посмотреть, какие бывшие клиенты клюнут.
— Так и есть, — признал Эмрис, едва сдерживая собственное потрясение.
— Всё так у вас, у Даев — проворчала Косторезка, перекатывая перо по стойке. — Нет работы, за которую вы не предпочли бы заплатить кому-то ещё, если есть возможность.
— О боже! — пропела Нева, подлетев сзади. Я обернулась в замедленном ужасе, но остановить её было уже поздно. — Какая ты миленькая! Обожаю твоё платье!
Глаза девочки сузились, затвердели, как кремень. Воздух вокруг потемнел, словно сам свет в ужасе отступил. Температура рухнула вниз.
Бокалы на полках дрожали, грозясь сорваться и разлететься вдребезги. Бармен лишь придержал хрусталь одной рукой, другой продолжая протирать стойку.
И вдруг давление исчезло, огонь вновь разгорелся в камине.
— Но платье у неё и правда классное, — пробормотала Нева где-то за моей спиной. Олуэн шикнула на неё.
Косторезка посмотрела поверх моего плеча.
— Нет нужды в клинках, Кайтриона из Авалона. Уверена, знакомство с моей собственной коллекцией тебе бы не понравилось.
Кайтриона опустила нож, но лишь к бедру.
— Ты знаешь, кто я.
— Я знаю всех вас, — сказала Косторезка. — Четверых, что разорвали узы древней магии, чтобы соединить миры — ценой смертей. Разрушителей. И, разумеется, трагического наследника рода Дай.
Я думала, Эмрис отшутится, как обычно, но он лишь опустил глаза на руку, вцепившуюся в спинку стула. В его лице, в том, как взгляд не мог сфокусироваться, было что-то, что вызвало во мне неприятную волну тревоги.
— Вы не понимаете, — начала Олвен.
— О, ещё как понимаю, — возразила Косторезка. — Понимаю куда больше, чем вы хотели бы верить. О непредсказуемой природе магии. О чудовищах, появившихся на этом самом острове. Шёпот доходит до меня отовсюду — от живых и от мёртвых.
Косторезка спрыгнула со стула. Я хоть и невысокая, но всё равно удивилась её маленькому росту.
— Именно поэтому Нэшбери Ларк столько лет назад искал совета о своём проклятом ребёнке. И именно поэтому, из великого любопытства, я позволила вам остаться. Подозреваю, вы собираетесь показать мне кое-что весьма интересное.
  
Проклятый ребёнок. Среди всего случившегося я успела вытеснить из памяти слова Нэша. Его предупреждение. Косторезка никак не могла знать, что он только что сказал это, но… знатокий изгиб её брови был, мягко говоря, тревожным.