Зеркало чудовищ (ЛП)

Щёки у меня загорелись. Мы были бедны, но не до такой степени.
— Мы могли бы заплатить.
Брови её взлетели над линзами очков.
— Но не ту цену, которую я бы назвала.
Я отвернулась к полкам, борясь с жаром в лице.
— Это всё вещи, которые ты нашла или выменяла? — спросила Нева, присоединившись к Олвен у витрин. Они заворожённо рассматривали ожерелья: одни сверкающие, с жирными камнями, другие простые — тонкая серебряная цепочка, золотая с крошечным медальоном из слоновой кости. Там же лежали кольца, серьги — одни в виде переплетённых змей, — а рядом садовые ножницы, книги и даже скрипка.
  
Косторезка подняла взгляд от стола, где начала раскладывать осколки сосуда Вивианы.
— И то, и другое. Видите ту шкатулку-головоломку, не больше ладони?
Я подошла к витрине, разглядывая тёплое дерево. На крышке в прорезях лежали плитки с нарисованными сигилами.
— Узнаёшь, Дай? — спросила она.
— Да, — пробормотал он, опершись о полку со свитками, стоя вне света от стола. Он переступил, задевая выжженные дыры на ковре. Косторезка явно наслаждалась его дискомфортом.
— И что она делает? — спросила Олвен.
— Может заточить душу, если правильно собрать сигилы, но с тем же успехом может заточить и твою, — сказала Косторезка. Её взгляд метнулся к Эмрису. Изучающий, прицельный. — Продам тебе обратно, если интересно. Похоже, тебе она пригодилась бы.
Он лишь пожал плечами.
Олвен тихо ахнула, разглядывая другую часть витрины. Её лицо исказилось, и сердце у меня подпрыгнуло.
— Что? — спросила я.
Улыбка Косторезки была, как у змеи, нашедшей кладку яиц.
— Вижу, ты заметила моё яблоко.
При этих словах Кайтриона мгновенно оказалась рядом с Олуэн, и её тёмные глаза уставились на маленькое яблоко на пьедестале. Плод выглядел засохшим, но сохранял золотой блеск.
— Ты не можешь этого иметь, — сказала Кайтриона, подняв кулак, словно собираясь разбить стекло. — Ты не можешь. Это… это не твоё.
— И какое, интересно, твоё дело? — холодно спросила Косторезка.
— Мы дали клятву защищать Авалон, — начала Олвен.
— И прекрасно справились, — усмехнулась Косторезка. — Можно ли быть жрицей места, которого больше не существует?
— Достаточно, — резко сказала я.
Но Олвен в защите не нуждалась. Она вскинула подбородок.
— Конечно, можно. Мы всё ещё служим Богине.
Бонкатер перевела взгляд на Кайтриону. Улыбка змеилась в углу её губ и казалась ещё страшнее на детском лице.
— И вы согласны, леди Кайтриона?
Челюсть Катрионы сжалась. Казалось, она едва дышит.
Голос Эмриса разорвал напряжение:
— Яблоко досталось от одной из изгнанных колдуний?
Внимание всей комнаты сместилось на него. Он стоял позади нас, стряхивая воображаемую пылинку с пиджака, как всегда, безразличный к чужим чувствам.
Но этого хватило, чтобы увести разговор в менее опасное русло.
— Да, — ответила Косторезка, вновь подняв к свету крупнейший осколок черепа. Она сдвинула аметистовые линзы очков, открыв под ними красные, а затем серебряные. — Должна признать: из всего, что вы могли принести с Авалона, друидический сосуд я ожидала меньше всего. Я думала, колдуньи уничтожили их, когда остановили друидов, пытавшихся завладеть островом.
— Ты знаешь, как его починить? — спросила я снова. — Я просто подумала… ты работаешь с костями колдуний, чтобы создавать ключи…
— Что? — в ужасе воскликнула Нева.
Косторезка вскинула бровь.
— Забыла ей это рассказать?
Нева метнула в меня обвиняющий взгляд.
— А как ты думаешь, Опустошители попадают в хранилища колдуний? — сказала я. — Жилы заперты на костяные замки. Чтобы открыть, нужен ключ из кости и крови семьи, если не самой колдуньи.
— Пример можешь увидеть вон в той витрине, — добавила Косторезка с деловым жестом. Вечная торговка.
— Я пас, — пробормотала Нева, глядя на нас с Эмрисом с откровенным отвращением. — А я-то думала, Опустошители просто умеют снимать проклятия с гробниц и склепов.
Я обхватила себя руками. Кабелл был единственным, кого я знала, кто действительно умел снимать проклятия.
Косторезка смотрела на меня, словно подумала о том же.
— Значит, ты сильно переоценила способности большинства Опустошителей, включая меня, — сказал Эмрис. — Половина успеха — удача, а остальное — вовремя смотреть под ноги.
— Сегодня вам повезло, — сказала Косторезка, откидываясь назад и снимая очки. — Так вышло, что кое-что о сосудах я знаю. Думаю, после консультации с парой книг и дневников, я смогу его починить.
Я резко вдохнула и шагнула ближе к столу.
— Но всё же я повторю тот же вопрос. Готовы ли вы заплатить цену?
Глава 6
Тяжесть сдавила грудь, сердце ухнуло в живот.
— Чего ты хочешь?
Косторезка была готова к этому вопросу — ответ уже ждал на кончике её языка.
— Я хочу твою Руку Славы, пташка Ларк.
Во мне вспыхнула паника. Ложь сорвалась инстинктивно — привычка жизни, где вещей у тебя мало, а настоящих ценностей ещё меньше.
— У меня её больше нет.
Косторезка выглядела до предела скучающей. Её острый подбородок качнулся в сторону моей сумки.
— Есть. Я чувствую запах.
— Отлично, — скривилась я. — Теперь мне ещё и неловко, что ты всё это время вынуждена была его нюхать.
— И должно быть, — отрезала Косторезка, — он воняет палёными волосами и жирным мясом. У нас сделка?
Я не шелохнулась. Мысли бешено неслись, стараясь перегнать сердце.
— Это мерзкое создание вылезло из тёмной ямы, — сказала Кайтриона. — Избавься от него.
Каждый нерв во мне вспыхнул защитной искрой.
— Он не такой уж плохой…
Эмрис рассмеялся, недоверчиво и зло.
— Никто не спрашивал твоего мнения, — я метнула на него взгляд.
Он поднял руки.
— Пожалуйста, продолжай спорить. У нас полно времени стоять и наблюдать, как ты впервые в жизни пытаешься разобраться в человеческих эмоциях.
Мы с ним ссорились бесчисленное количество раз, и я швыряла в него немало изящных оскорблений. Но… эта небрежная жестокость полоснула, как нож по горлу. На миг я онемела. Я смотрела на его совершенное, красивое лицо и чувствовала, как по коже стынет холод.
Его высокомерное выражение дрогнуло, глаза смягчилось, ещё до того, как Олвен замахнулась, чтобы хлопнуть его по затылку. Я почти поверила, что он пожалел сказанное.
Нева схватила мою руку в свои ладони, возвращая внимание к себе. Понимание в её глазах только усилило моё чувство вины.
— Не мне говорить плохо о твоём жутком друге, — сказала она, — но разве ты не была уверена вчера, что он пытается вылезти из сумки и задушить тебя?
— Ладно, — призналась я. — Он ужасен. Возможно, это какое-то космическое наказание за мои грехи в прошлой жизни. Но он полезный. Он открывает любые двери, помнишь?
— У тебя есть колдунья, — заметила Косторезка. — Разве она не может открывать двери? Жрицы тоже могли бы помочь.
— Я отказалась от своей магии, — сказала Кайтриона.
Впервые за всё наше знакомство Косторезка выглядела озадаченной.
— Никогда бы не подумала, что ты дура. Как отказ от дара наказывает того, кто его тебе дал?
Кайтриона промолчала. Тёмные кудри Косторезки блеснули, когда она покачала головой и сменила тему.
— Рука Славы? — напомнила она.
— Это… — я попыталась, но не нашла слов, чтобы описать тревогу, грызущую нутро. — Он мой.
— Вообще-то изначально он был моим, — сказала Косторезка. — Твой опекун купил его у меня много лет назад.
Я сжала локти ладонями. Чувствовала взгляды остальных на себе.
— Тэмсин? — осторожно спросила Олвен в затянувшейся паузе.
— Я просто…
  
Я глубоко вдохнула. Дура, закончила мысль.
Это было глупо — до ужаса глупо — так колебаться. Нам нужна была Косторезка, чтобы починить сосуд. Нам нужно было знать, какое воспоминание пытался скрыть Лорд Смерть, и могло ли оно помочь его уничтожить.