На цепи (СИ)

Сергей встрепенулся, открыл глаза, посмотрел на меня и заснул богатырским сном.
- Ну, что, Олег, сваливать отсюда пора, пока нас не застукали и обратно у князя-кесаря не заперли. Жаль, что Сергей уснул, можно было у него остановиться.
- Так и сделаем, я знаю, где он остановился, - ответил Олег.
Мы поймали лошадь нашего пленного, положили поперек седла его и Сергея и, держа ее в поводу, медленно побрели по Литейному в сторону Невского. Как ни странно, с момента нападения прошло всего около получаса.
- Я все понимаю. Не понимаю, почему на шум нашего побоища никто не сбежался? Дрались ведь в центре города. Шум стоял изрядный. Да и всполохи от магии наверняка в ночи далеко видать? – рассуждал я, пока мы ковыляли в сторону Невского.
- А че тут не понимать? По-моему, все ясно! – Олег поправил сползшего с седла прапорщика.
- Думаешь опять изолирующий пузырь?
- Думаю да.
- А кто его поставил? Кто настолько мощный? Кто чувствует себя настолько сильным в Санкт-Петербурге, что даже не боится ни гвардейцев, ни Тайной канцелярии? – я даже остановился и посмотрел на Олега.
- Я догадываюсь кто, но я лучше подожду, пока мы допросим пленного. Думаю, он нам если не все, то многое расскажет, - орк тронул лошадь, и мы пошли дальше.
Когда мы добрались до квартиры прапорщика, Олег аккуратно сгрузил спящего Сергея на кровать.
Я же поискал, куда пристроить пленного бандита, так чтобы он не сбежал, и не нашел ничего лучшего, как усадить его на пол и привязать его за руки к оконной решетке.
Комнаты у Шереметьева были просторные, потолки высокие, стены и двери, судя по всему, толстые. Но кляп я предусмотрительно вытаскивать не стал. Зачем лишний раз беспокоить соседей криками. Вот когда супостат согласится говорить, тогда вытащу. Сейчас, судя по всему, у него такого намерения не было.
Бандит был кряжист и силен. И хотя черты лица его были грубы, а руки выдавали в нем привычку к физическому труду, глаза его светились умом, взгляд уверенный. Страха он не выказывал.
Олег подошел, проверил, как я привязал пленного, удовлетворенно хмыкнул и неожиданно без замаха, но сильно ударил того в ухо.
- Быстро принял свой нормальный облик и сказал, как зовут! – рыкнул орк и состроил такую страшную рожу, что если бы я не знал, что это Олег, наверняка стал бы заикой на всю жизнь.
Черты лица орка вытянулись, глаза провалились в глазницы и полыхнули огнем. Клыки удлинились, почти дотянувшись до носа, и стали светиться. Изо рта закапала слюна, разъедая и поджигая пол. Всю голову объяло пламя, как у призрачного гонщика в одноименном американском фильме. В общем, - жуть.
Однако это не произвело ни малейшего впечатления на пленного. Похоже, здесь такие перформансы в порядке вещей. Когда я вытащил у него кляп, тот только улыбнулся и бросил: «У какой бука!».
Больше я не дал ему ничего сказать и снова заткнул рот. Своей наглостью он меня разозлил. Ничего во время моей командировки, у меня ни такие бармалеи говорили. Я сходил в другую комнату, где видел камин, и принес длинную лучину. Оторвал манжет от рубашки пленного, обмотал им лучину и поджег ее от лица орка.
Потом медленно поднес ее к руке пленного. Магический огонь весело побежал по руке упертого мужика.
Пленный терпел, но спустя полминуты зарычал. Думая, что он готов говорить, я вытащил кляп снова, но мужик лишь проскрежетал:
- Будьте вы прокляты, хотите - убейте, - ничего я не скажу.
Тогда орк молча забрал у меня лучину и поднес ее ближе к паху пленного. Я ласково посмотрел на пленного и сказал:
- Нет, убивать мы тебя не будем. Ты же нас не убил. Правда, не потому, что не хотел, а потому, что не смог. Но это мелочи. Так что жить будешь, но вот детей иметь не сможешь. И ходить под себя будешь.
В глазах бандита заплескался ужас. Его тело выгнулось и стало преображаться. Все вытянулось, лицо тоже вытянулось, уши удлинились. Как оказалось, это был лицедей.
- Кто вас направил? – спросил я, потушив его горящую руку и вынув кляп.
- Авалонец!
- Я так и знал, что здесь без альвов не обошлось! – Олег зло сплюнул на пол.
  
- Каких альвов, он же сказал, что это авалонцы, - не понял я.
- Авалонцами называют их по месту жительства этого племени – острова Авалон. Сам же род носит название альвы или эльфы, кто как произносит! – пояснил Олег.
- Понятно!
- А понятно теперь кто изолировал кусок Литейного, чтобы ничто не отвлекало Крынкина от нападения на нас?
- И это понятно! Непонятно, почему эти самые авалонцы не боятся так внаглую и открыто действовать в нашей столице.
- Ну это я тебе потом расскажу. Может быть. А может, сам поймешь. Или вон в книге, которую тебе князь–кесарь презентовал, прочтешь. Много интересного, наверное, узнаешь, если книжка хорошая. Но думаю, хорошая, раз князь-кесарь у себя ее держал! – весело и зло ощерился орк.
- Какое было задание? – спросил я у лицедея.
- Захватить тебя и доставить к авалонцу – ответил мне лицедей.
- Меня? Но зачем?
- Я не знаю!
- Кто знал? Крынкин!
- Не знаю. Думаю, он тоже не знал.
- Хорошо, откуда взялся этот авалонец? – я посмотрел на лицедея взглядом, не обещавшем ничего хорошего, если тот надумает мне врать.
- Не знаю! Крынкин его откуда-то знает. Но когда я этого авалонца видел, он был не один, а с еще одним авалонцем. Молодым. Он повелел ему отвезти письмо и шкатулку. Как мне показалось, письмо тоже касалось вас.
- С чего ты взял?
- Он давал нам в трактире задание относительно вас, а когда закончил, обернулся к молодому авалонцу и сказал: «Да еще одно! Относительно этого отвезешь письмо». 
- И куда он должен отвезти письмо? – боясь спугнуть удачу, медленно спросил я.
- Не знаю. – ответил лицедей.
- Уж очень многого ты не знаешь. Это не повышает твои шансы на жизнь. – от разочарования я еле сдерживался, чтобы не выругаться: громко, длинно и смачно.
Увидев, как я помрачнел и испугавшись, лицедей произнес:
- Зато я знаю, когда он повезет и откуда заберет это письмо.
- Говори!
- Он должен забрать письмо из здания напротив трактира «Наковальня». Авалонец так и сказал вчера молодому: "Заберешь письмо с почтой из здания, напротив". А сидели мы как раз в «Наковальне».
- С чего это вдруг так перед всей шайкой разболтался. Авалонцы не болтливы. Небось в засаду нас хочешь завести – ехидно спросил Олег, угрожающе приближаясь к пленному.
- Ничего не перед всей шайкой. Мы с этим Крынкиным навстречу с авалонцем только вдвоем ходили. Он меня брал, так как я могу с авалонского переводить. Крынкин их языка не знает. А меня авалонец не чурался, так как в нас с ним одна кровь течет! – почти с гордостью заявил лицедей.
- Нашел чем гордиться! – зло бросил Сельвестрыч.
Мы решили срочно выдвигаться в сторону указанного лицедеем кабака «Наковальня». Когда он произнес название трактира, у меня что-то щелкнуло внутри, и я вспомнил, где и когда я видел это название. Когда мы вышли с Литейного двора, встретили Олега и пошли искать место, где отметить наше освобождение и встречу. И первое заведение, которое я увидел, была как раз «Наковальня», однако Сельвестрыч потащил нас дальше.
Стало ясно, откуда должен был отправиться курьер. Из Тайной Канцелярии. Нам осталось успеть его встретить и сопроводить в укромное место, чтобы узнать, кто обо мне пишет в письмах, а главное, что. Нет, я на сто процентов был уверен, что пишут авалонцы. Но быть уверенным и знать, это, как говорят, пока еще в несуществующей здесь Одессе – две большие разницы.
Курьер скорей всего был официальный и, может, даже почты государевой. Но меня это мало смущало. Главное он был авалонец, а авалонцы как я смог убедиться за последние дни, мне вовсе не друзья, а вовсе даже наоборот. Вот только почему, - я не знал. Но очень хотел узнать. Потому как от этого, судя по всему, зависела моя жизнь.
Я немедленно отправился на встречу с курьером. Олег отправился со мной. Он всегда был готов надрать задницу этим самым авалонцам.