Честное предупреждение

Детективы молчали, видимо, решая, стоит ли идти на сделку. Я влез с первым вопросом, который пришел в голову.
— Как она умерла? — спросил я.
— Ей свернули шею, — ответил Мэтисон.
— Атланто-затылочная дислокация, — добавил Сакаи.
— Что, черт возьми, это значит? — спросил я.
— Внутренняя декапитация, — пояснил Мэтисон. — Кто-то развернул её голову на сто восемьдесят градусов. Скверный способ уйти из жизни.
  
В груди начала нарастать тяжесть. Я не знал Тину Портреро за пределами того единственного вечера, что был с ней, но не мог выбросить из головы образ женщины — освеженный фотографией, показанной Сакаи, — убитой таким ужасным способом.
— Как в том фильме «Изгоняющий дьявола», — сказал Мэтисон. — Помните? Где у одержимой девочки голова крутилась вокруг своей оси.
Это не помогло.
— Где это случилось? — спросил я, пытаясь отогнать эти образы.
— Домовладелец нашел её в душе, — продолжил Мэтисон. — Ее тело закрыло слив, вода перелилась через край, и он пришел проверить. Нашел её, вода всё еще бежала. Это должно было выглядеть как падение, но мы-то знаем лучше. Нельзя поскользнуться в душе и сломать шею. Не так.
Я кивнул, словно это была полезная информация.
— Ладно, послушайте, — сказал я. — Я не имею к этому никакого отношения и не могу помочь вашему расследованию. Поэтому, если других вопросов нет, я бы хотел…
— Есть еще вопросы, Джек, — сурово сказал Мэтисон. — Мы только начинаем это расследование.
— И что? Что еще вы хотите от меня узнать?
— Вы же репортер и всё такое, знаете, что такое «цифровой сталкинг»?
— Вы имеете в виду социальные сети и отслеживание людей через них?
— Я задаю вопросы. Вы должны на них отвечать.
— Тогда вам придется быть конкретнее.
— Тина сказала своей хорошей подруге, что ее преследуют в цифровом пространстве. Когда подруга спросила, что это значит, Тина ответила, что парень, с которым она познакомилась в баре, знал о ней вещи, которых знать не должен был. Она сказала, это выглядело так, словно он знал о ней всё еще до того, как заговорил с ней.
— Я встретил её в баре год назад. Всё это… погодите-ка. Откуда вы вообще узнали, что нужно прийти ко мне?
— У неё было ваше имя. В контактах. А ваши книги лежали у неё на тумбочке.
Я не мог вспомнить, обсуждал ли я свои книги с Тиной в тот вечер. Но раз уж мы оказались у меня в квартире, вполне вероятно, что обсуждал.
— И на основании этого вы являетесь сюда, словно я подозреваемый?
— Успокойтесь, Джек. Вы знаете, как мы работаем. Мы проводим тщательное расследование. Так вернемся к сталкингу. Для протокола: это о вас она говорила, упоминая преследование?
— Нет, не обо мне.
— Рад слышать. И последний вопрос на данный момент: вы готовы добровольно предоставить нам образец слюны для анализа ДНК?
Вопрос застал меня врасплох. Я замешкался. Я начал думать о законе и своих правах и совершенно упустил из виду тот факт, что не совершал никакого преступления, а значит, мою ДНК в любой форме — от спермы до частиц кожи — невозможно найти ни на каком месте преступления прошлой среды.
— Её изнасиловали? — спросил я. — Теперь вы обвиняете меня еще и в изнасиловании?
— Полегче, Джек, — осадил Мэтисон. — Признаков изнасилования нет, но, скажем так, у нас есть ДНК подозреваемого.
Я понял, что моя ДНК — самый быстрый способ исчезнуть с их радаров.
— Что ж, это был не я, так что, когда вы хотите взять мою слюну?
— Как насчет прямо сейчас?
Мэтисон посмотрел на напарника. Сакаи сунул руку во внутренний карман пиджака и достал две пятнадцатисантиметровые пробирки с красными резиновыми крышечками, в каждой из которых лежала ватная палочка на длинной ножке. Тут я осознал, что, скорее всего, единственной целью их визита было получение моей ДНК. У них была ДНК убийцы. И они тоже знали, что это самый быстрый способ определить, причастен ли я к убийству.
Меня это устраивало. Результаты их разочаруют.
— Давайте сделаем это, — сказал я.
— Отлично, — кивнул Мэтисон. — И есть еще кое-что, что помогло бы нам в расследовании.
Я должен был догадаться. Приоткрой дверь на дюйм, и они вломятся всей тушей.
— Что еще? — спросил я с нетерпением.
— Не возражаете снять рубашку? — спросил Мэтисон. — Чтобы мы могли осмотреть ваши руки и тело?
— Зачем это…
Я осекся. Я понял, чего он хочет. Он хотел увидеть, есть ли на мне царапины или другие следы борьбы. ДНК, которая была у них в качестве улики, вероятно, была извлечена из-под ногтей Тины Портреро. Она сопротивлялась и забрала с собой частичку своего убийцы.
Я начал расстегивать пуговицы.
  
Глава 3.
 
Как только детективы ушли, я вытащил ноутбук из рюкзака, вышел в сеть и вбил в поиск имя: Кристина Портреро. Нашлось всего две ссылки, обе на сайте «Лос-Анджелес Таймс». Первая была лишь кратким упоминанием в блоге отдела убийств, где фиксировалась каждая насильственная смерть в округе. Заметка появилась в самом начале расследования и была скудна на детали: тело Портреро нашли в её квартире во время проверки, инициированной домовладельцем, после того как она не вышла на работу и перестала отвечать на звонки и сообщения в соцсетях. Сообщалось, что полиция подозревает криминал, но точная причина смерти ещё не установлена.
Я был преданным читателем этого блога и с ужасом осознал, что уже видел эту новость, пробежал её глазами, не сопоставив имя Кристины Портреро с Тиной Портреро — женщиной, с которой я встретился однажды вечером год назад. Я задумался: что бы я сделал, узнай я её тогда? Позвонил бы в полицию, чтобы рассказать о нашем знакомстве? О том, что по крайней мере однажды она пошла в бар одна и выбрала меня для связи на одну ночь?
Вторая ссылка в «Таймс» вела на более развернутую статью, сопровождаемую тем же фото, что показывал мне детектив Сакаи. Темные волосы, темные глаза — она выглядела моложе своих лет. Эту статью я пропустил, иначе наверняка узнал бы фотографию. В тексте говорилось, что Портреро работала личной помощницей кинопродюсера по имени Шейн Шерцер. Это показалось мне любопытным, ведь когда мы познакомились год назад, она занималась другим делом в киноиндустрии: была внештатным ридером, писала «каверы» — рецензии на сценарии и книги для различных продюсеров и агентов Голливуда. Я помнил, как она объясняла суть работы: читать материалы, присланные её клиентам для возможной экранизации. Затем она составляла краткое содержание и отмечала в бланке жанр проекта: комедия, драма, подростковое кино, исторический фильм, криминал и так далее.
Каждый отчет она завершала личным мнением о потенциале проекта, рекомендуя либо категорический отказ, либо дальнейшее рассмотрение руководством. Еще я помнил её рассказы о том, что работа часто требовала визитов в продюсерские компании на крупных студиях — «Paramount», «Warner Brothers», «Universal». Она говорила об этом с восторгом: ей случалось видеть кинозвезд, просто идущих между офисами, павильонами и столовой.
В статье «Таймс» приводились слова женщины по имени Лиза Хилл, названной лучшей подругой Портреро. Она рассказала газете, что Тина вела активную светскую жизнь и недавно привела себя в порядок после проблем с зависимостью. Хилл не уточнила, о какой зависимости шла речь, да её, вероятно, и не спрашивали. Казалось, это имело мало общего с тем, кто убил Портреро, свернув ей шею на 180 градусов.
Ни в одной из заметок «Таймс» не указывалась точная причина смерти. Во второй, более полной статье, говорилось лишь о сломанной шее. Возможно, редакторы решили не пугать читателей подробностями, или же им просто не сообщили. Информацию о преступлении в обоих постах приписывали стандартному источнику: «как сообщает полиция». Имена детективов Мэтисона и Сакаи не упоминались.
  
Мне потребовалось пара попыток, чтобы правильно написать «атланто-затылочная дислокация» в строке поиска Google. Поисковик выдал несколько результатов, в основном на медицинских сайтах, где объяснялось, что такая травма обычно встречается при тяжелых автомобильных авариях на высоких скоростях.