Честное предупреждение

— Милое местечко. Давно здесь? — спросил Мэтисон.
— Около полутора лет, — ответил я. — Могу я узнать, к чему этот…
— Почему бы вам не присесть на диван?
Мэтисон указал на диван, расположенный так, чтобы смотреть плоский экран на стене над газовым камином, который я никогда не включал. Через кофейный столик от дивана стояли два кресла, но они, как и диван, были потертыми и изношенными, проведя десятилетия в моих предыдущих жилищах. Упадок моего благосостояния отражался и на жилье, и на транспорте.
  
Мэтисон оглядел кресла, выбрал то, что выглядело чище, и сел. Сакаи, настоящий стоик, остался стоять.
— Итак, Джек, — начал Мэтисон. — Мы расследуем убийство, и ваше имя всплыло в ходе следствия, поэтому мы здесь. У нас есть…
— Кого убили? — перебил я.
— Женщину по имени Кристина Портреро. Вам знакомо это имя?
Я прогнал его через все нейронные цепи на высокой скорости, но результат был нулевым.
— Нет, не думаю. Как мое имя…
— Чаще всего она представлялась как Тина. Это помогает?
Еще один прогон по памяти. Имя отозвалось. Услышав полное имя из уст двух детективов убойного отдела, я растерялся, и первичное узнавание вылетело из головы.
— О, погодите, да, я знал одну Тину… Тина Портреро.
— Но вы только что сказали, что не знаете этого имени.
— Знаю. Просто, понимаете, сходу не сообразил. Но да, мы виделись один раз, и на этом всё.
Мэтисон не ответил. Он повернулся и кивнул напарнику. Сакаи шагнул вперед и протянул мне телефон. На экране было постановочное фото женщины с темными волосами и еще более темными глазами. У нее был глубокий загар, и выглядела она лет на тридцать пять, хотя я знал, что ей ближе к сорока пяти. Я кивнул.
— Это она, — сказал я.
— Хорошо, — произнес Мэтисон. — Как вы познакомились?
— Здесь, внизу по улице. Есть ресторан под названием «Мистраль». Я переехал сюда из Голливуда, никого толком не знал и пытался освоиться в районе. Время от времени я ходил туда выпить, потому что не нужно было садиться за руль. Там я её и встретил.
— Когда это было?
— Точную дату не назову, но, кажется, где-то через полгода после моего переезда. Значит, около года назад. Наверное, в пятницу вечером. Обычно я ходил туда по пятницам.
— У вас был с ней секс?
Мне следовало ожидать этого вопроса, но он застал меня врасплох.
— Это не ваше дело, — огрызнулся я. — Это было год назад.
— Приму это за «да», — сказал Мэтисон. — Вы пошли сюда?
Я понимал, что Мэтисон и Сакаи явно знали об обстоятельствах убийства Тины Портреро больше меня. Но их вопросы о том, что произошло между нами год назад, казались чрезмерно назойливыми.
— Это бред какой-то, — сказал я. — Я был с ней один раз, и никакого продолжения не последовало. Зачем вы задаете мне эти вопросы?
— Потому что мы расследуем её убийство, — ответил Мэтисон. — Нам нужно знать всё о ней и её связях. Неважно, как давно это было. Поэтому я спрошу еще раз: Тина Портреро когда-либо была в этой квартире?
Я вскинул руки в жесте капитуляции.
— Да, — сказал я. — Год назад.
— Она осталась на ночь? — спросил Мэтисон.
— Нет, она побыла пару часов, а потом вызвала «Убер».
Мэтисон не сразу задал следующий вопрос. Он изучал меня долгим взглядом, словно решая, как действовать дальше.
— Есть ли в этой квартире какие-либо её вещи? — спросил он.
— Нет, — возразил я. — Какие вещи?
Он проигнорировал мой вопрос и задал свой.
— Где вы были в прошлую среду вечером?
— Вы шутите, да?
— Нет, не шутим.
— В какое время в среду?
— Скажем, между десятью вечера и полуночью.
Я знал, что был на семинаре Артура Хэтэуэя о том, как облапошивать людей, как раз до 22:00 — начала этого временного окна. Но я также знал, что это был семинар для мошенников, а значит, официально его не существовало. Если детективы попытаются проверить эту часть моего алиби, они либо не смогут подтвердить существование семинара, либо не найдут никого, кто подтвердил бы мое присутствие, потому что это означало бы признать их собственное участие. Никто не захочет этого делать. Особенно после публикации статьи, которую я только что сдал.
— Э-э, я был в машине примерно с десяти до десяти двадцати, а потом был здесь.
— Один?
— Да. Послушайте, это безумие. Я был с ней одну ночь год назад, и мы не поддерживали контакт. Ничего не вышло у нас обоих. Вы понимаете?
— Вы в этом уверены? Насчет вас обоих?
— Уверен. Я ей не звонил, она мне не звонила. И я больше никогда не видел её в «Мистрале».
— И что вы по этому поводу чувствовали?
Я нервно хохотнул.
— Что я чувствовал по какому поводу?
— Что она вам не перезвонила?
— Вы слышали, что я сказал? Я не звонил ей, она не звонила мне. Это было взаимно. Просто из этого ничего бы не вышло.
— Она была пьяна той ночью?
— Пьяна — нет. Мы выпили пару коктейлей в баре. Я оплатил счет.
— А здесь? Еще выпили или сразу наверх?
Мэтисон указал на потолок.
— Здесь мы не пили, — сказал я.
— И всё было по обоюдному согласию? — уточнил Мэтисон.
Я встал. С меня было довольно.
— Слушайте, я ответил на ваши вопросы, — сказал я. — И вы зря тратите время.
— Мы сами решим, зря мы тратим время или нет, — жестко сказал Мэтисон. — Мы здесь почти закончили, и я был бы признателен, если бы вы сели обратно, мистер Микэвой.
Он снова произнес мою фамилию неправильно, вероятно, намеренно.
Я сел обратно.
— Я журналист, ясно? — сказал я. — Я освещал преступления, писал книги об убийцах. Я знаю, что вы делаете: пытаетесь выбить меня из колеи, чтобы я в чем-то признался. Но этого не произойдет, потому что я ничего об этом не знаю. Так что, пожалуйста…
— Мы знаем, кто вы, — перебил Мэтисон. — Думаете, мы приехали бы сюда, не зная, с кем имеем дело? Вы тот парень из «Бархатного гроба», и, для справки, я работал с Родни Флетчером. Он был моим другом, и то, что с ним случилось, — полное дерьмо.
Вот оно что. Причина враждебности, сочившейся из Мэтисона, как смола из дерева.
— «Бархатный гроб» закрылся четыре года назад, — сказал я. — В основном из-за истории с Флетчером, которая была на сто процентов правдивой. Невозможно было предвидеть, что он сделает то, что сделал. В любом случае, сейчас я работаю в другом месте и пишу статьи о защите прав потребителей. Я больше не в криминальной хронике.
— Рад за вас. Можем мы вернуться к Тине Портреро?
— Там не к чему возвращаться.
— Сколько вам лет?
— Уверен, вы и так знаете. И какое это имеет отношение к делу?
— Вы кажетесь староватым для неё. Для Тины.
— Она была привлекательной женщиной и старше, чем выглядела или говорила. Мне она сказала, что ей тридцать девять, когда мы встретились в тот вечер.
— Но в этом и суть, верно? Она была старше, чем выглядела. А вы, мужик за пятьдесят, подкатываете к дамочке, думая, что ей тридцать с хвостиком. Жутковато, если спросите меня.
Я почувствовал, как мое лицо заливается краской от смущения и возмущения.
— Для протокола: я к ней не «подкатывал», — сказал я. — Она взяла свой «Космополитен» и сама подошла ко мне через бар. Так всё началось.
— Молодец, — саркастически заметил Мэтисон. — Должно быть, ваше эго встало по стойке смирно. Итак, вернемся к среде. Откуда вы ехали в те двадцать минут, которые, по вашим словам, провели в машине по пути домой?
— Это была рабочая встреча, — ответил я.
— С людьми, с которыми мы можем поговорить и подтвердить это, если понадобится?
— Если до этого дойдет. Но вы…
— Хорошо. Тогда расскажите нам снова о вас и Тине.
Я понимал, что он делает. Скачет с вопроса на вопрос, пытаясь держать меня в напряжении. Я писал о копах почти два десятка лет для двух разных газет и блога «Бархатный гроб». Я знал, как это работает. Любое малейшее расхождение в пересказе истории — и у них будет то, что им нужно.
  
— Нет, я уже всё вам рассказал. Хотите получить от меня больше информации — давайте информацию сами.