Честное предупреждение

Цитата из Википедии подводила итог лучше всего:
«Атланто-затылочная дислокация (АЗД), также известная как ортопедическая декапитация или внутреннее обезглавливание, представляет собой разрыв связок между позвоночным столбом и основанием черепа. Выживание при такой травме возможно, однако лишь 30% случаев не приводят к мгновенной смерти. Распространенной этиологией подобных травм является резкое и сильное торможение, приводящее к хлыстовому механизму повреждения».
  
Слово «механизм» в этом описании начало меня преследовать. Кто-то очень сильный или вооруженный каким-то инструментом мощно скрутил шею Тине Портреро. Теперь мне стало интересно, остались ли на её голове или теле следы использования какого-либо орудия.
Поиск в Google выдал несколько случаев АЗД как причины смерти в автокатастрофах. Один в Атланте, другой в Далласе. Самый недавний — в Сиэтле. Все они были классифицированы как несчастные случаи, и не было ни одного упоминания об АЗД в делах об убийствах.
Нужно было копать глубже. Работая в «Бархатном гробу», я как-то получил задание написать о съезде коронеров со всего мира, проходившем в центре Лос-Анджелеса. Редактор хотел очерк о том, что обсуждают патологоанатомы на таких встречах, жаждал «военных баек» и висельного юмора людей, изо дня в день имеющих дело со смертью. Я написал статью, а в процессе сбора материала узнал о сайте, который судмедэксперты используют как ресурс для консультаций с коллегами в случае необычных обстоятельств смерти.
Сайт назывался «causesofdeath.net» и был защищен паролем, но, поскольку он предназначался для коронеров со всего мира, пароль упоминался во многих брошюрах, раздаваемых на съезде. За прошедшие годы я заходил туда пару раз просто из любопытства, чтобы посмотреть, что обсуждают на форуме. Но до этого момента я никогда ничего не писал. Я сформулировал свой пост так, чтобы не выдавать себя за судмедэксперта напрямую, но и не отрицать принадлежность к цеху.
«Привет всем. У нас тут в Лос-Анджелесе случай убийства с атланто-затылочной дислокацией — женщина, 44 года. Кто-нибудь сталкивался с АЗД при убийствах? Ищу этиологию, следы инструментов, кожные метки и т.д. Любая помощь приветствуется. Надеюсь увидеть всех на следующей конвенции IAME. Не был там с тех пор, как она проходила у нас в Городе Ангелов. Удачи, @MELA»
Профессиональный сленг в моем посте должен был внушить доверие. Указание возраста, аббревиатура АЗД. Упоминание «Международной ассоциации судмедэкспертов» (IAME) было правдивым — я действительно там был. Это должно было помочь читателям поста принять меня за действующего коронера. Я знал, что хожу по грани этики, но действовал не как репортер. По крайней мере, пока. Я действовал как заинтересованное лицо. Копы практически прямо назвали меня подозреваемым. Они взяли мою ДНК, осмотрели руки и торс. Мне нужна была информация, и это был один из способов её получить. Выстрел вслепую, но он того стоил. Я решил проверить сайт через день-два.
Следующей в моем списке была Лиза Хилл. В статье «Таймс» её цитировали как близкую подругу Портреро. Ради неё я снова сменил шляпу — с потенциального подозреваемого на журналиста. Стандартные попытки найти номер телефона ничего не дали, поэтому я написал ей — или той, кого я счел ею — в личные сообщения на «Facebook» (страница выглядела заброшенной) и в «Instagram».
«Здравствуйте, я журналист, работаю над материалом по делу Тины Портреро. Видел ваше имя в статье Times. Соболезную вашей утрате. Я хотел бы поговорить с вами. Вы готовы рассказать о своей подруге?»
В каждом сообщении я указал свое имя и номер мобильного, понимая, что Хилл может ответить мне и через соцсети. Как и с форумом коронеров, это была игра в ожидание.
Прежде чем закончить, я снова заглянул на «causesofdeath.net», чтобы проверить, клюнул ли кто-нибудь на мою наживку. Никого. Тогда я вернулся в «Google» и начал изучать тему цифрового преследования (или киберсталкинга, как это чаще называют). Большинство информации не сходилось с тем, что описал Мэтисон. Киберсталкинг чаще всего подразумевал преследование жертвы кем-то, кого она знала хотя бы шапочно. Но Мэтисон конкретно сказал, что Тина Портреро жаловалась подруге — скорее всего, Лизе Хилл — на случайного мужчину из бара, который, казалось, знал о ней то, чего знать не должен.
С этой мыслью я решил узнать о Тине Портреро всё, что только мог. Я быстро понял, что у меня может быть преимущество перед таинственным мужчиной, который её так напугал. Проходя по обычному списку приложений, я вспомнил, что мы уже были друзьями на «Facebook» и я был подписан на неё в «Instagram». Мы обменялись контактами в тот вечер, когда познакомились. Позже, когда второе свидание не состоялось, никто из нас не потрудился удалить или заблокировать другого. Признаюсь, это было тщеславие — всем нравится наращивать число подписчиков, а не уменьшать его.
Страница Тины в «Facebook» была не особо активной и, похоже, использовалась в основном для связи с семьей. Я вспомнил, что при встрече она говорила, что её родные из Чикаго. За последний год там было несколько постов от людей с её фамилией. Обычные сообщения и фотографии. Еще было несколько видео с кошками и собаками, опубликованных ею или для неё.
Я перешел в «Instagram» и увидел, что там Тина была куда активнее, регулярно выкладывая фото с друзьями или селфи. Многие снимки сопровождались подписями с указанием мест и людей. Я пролистал ленту на несколько месяцев назад. За это время Тина один раз была на Мауи и дважды в Лас-Вегасе. Были кадры с разными мужчинами и женщинами, множество фото из клубов, баров и домашних вечеринок. Судя по снимкам, её любимым напитком был «Космополитен». Я вспомнил, что именно этот бокал она держала в руке, когда подошла ко мне в баре ресторана «Мистраль» в вечер нашего знакомства.
Должен признаться, даже зная, что она мертва, я почувствовал укол зависти, просматривая фото её недавней жизни — такой насыщенной и яркой. Моя жизнь в сравнении с её казалась блеклой, и я погрузился в мрачные мысли о её предстоящих похоронах, где друзья неизбежно скажут, что она жила на полную катушку. Обо мне такого не скажут.
Я попытался стряхнуть чувство собственной неполноценности, напоминая себе, что соцсети — это не отражение реальности, а жизнь в приукрашенном виде. Я продолжил листать, и единственным постом, вызвавшим реальный интерес, было фото четырехмесячной давности. На нем Тина обнимала другую женщину примерно того же возраста или чуть старше. Подпись гласила: «Наконец-то выследила свою сводную сестренку Тейлор. С ней не соскучишься!!!!!»
Трудно было понять, была ли Тейлор сестрой, с которой потерялась связь и которую пришлось искать, или же Тина раньше о ней не знала. Ясно было одно: женщины определенно выглядели родственницами. Тот же высокий лоб, высокие скулы, темные глаза и волосы.
Я поискал Тейлор Портреро в «Instagram» и «Facebook», но безрезультатно. Похоже, если они были сводными сестрами, фамилии у них были разные.
Закончив с соцсетями, я перешел в полноценный режим репортера, используя различные поисковики для поиска других упоминаний о Кристине Портреро. Вскоре я нашел ту сторону её жизни, которую не афишируют в «Instagram». У неё был арест за вождение в нетрезвом виде, а также задержание за хранение контролируемого вещества —«МДМА», более известного как экстази или молли, клубного наркотика, повышающего настроение. Аресты привели к двум курсам принудительной реабилитации и испытательному сроку, который она прошла, чтобы судья снял судимость. Оба случая произошли более пяти лет назад.
  
Я всё еще был в сети, выискивая детали о погибшей, когда телефон завибрировал. На экране высветился скрытый номер.
Я ответил.
— Это Лиза Хилл.
— О, хорошо. Спасибо, что перезвонили.
— Вы сказали, что хотите написать статью. Для кого?
— Я работаю в онлайн-издании под названием «FairWarning». Возможно, вы о нем не слышали, но наши материалы часто перепечатывают такие газеты, как «Washington Post» и «L.A. Times». У нас также есть соглашение о праве первого просмотра с «NBC News».