Неприятности с любовью (ЛП)

— Да, — заключает Уилл, его тон довольно холоден. — Лекс инвестировал в наш лондонский проект. Если бы не это, мы бы не расширялись так быстро, чтобы занять доминирующее положение на европейском рынке. Твой отец сделал меня довольно богатым человеком.
— Я видела сообщение о том, что ты самый сексуальный миллиардер в возрасте до тридцати лет, — добавляет Ава с ухмылкой. — Это ты сверг отца? О, подожди-ка, папа носит титул самого сексуального миллиардера старше тридцати.
  
Мама опускает голову, пряча смех за стеклом.
Уилл опускает глаза, игриво покачивая головой: — Я знаю, на это обратили внимание мои приятели по колледжу. Разумеется, со множеством насмешек.
— Мой сын стал миллиардером, — дядя Роки лопается от гордости. — Кто бы мог подумать?
— Еще не совсем, папа, почти, — уверяет его Уилл. — Но это не значит, что пора сбавлять обороты. Наоборот, нам нужно двигаться быстрее.
Конечно, его деловые связи с моим отцом теперь имеют смысл. Именно поэтому у них так много общего и, возможно, поэтому они очень близки. Это заставляет меня чувствовать себя еще более глупо за то, что я, черт возьми, почувствовала и попыталась поцеловать его у него дома.
— Хватит скучных деловых разговоров. Давай поговорим о твоих женщинах, — язвит Ава.
Папа и дядя Роки одновременно смеются. Не желая слушать о личной жизни Уилла, я опускаю голову, бесцельно перекладывая горошек на своей тарелке.
— Не уверен, что это приемлемый разговор за ужином, — мягко ругает ее Уилл.
— У него нет женщин, — непроизвольно выдает Бо. — Последние две недели он был задумчивым старым братом с какой-то фишкой на плече.
— О, — промолвила Ава, не в силах сдержать любопытство. — Ты в кого-то влюблен?
Как только она это произносит, моя голова поднимается. Уилл Романо в кого-то влюблен? Это логично, он невероятно красив, богат, и это должен быть кто-то его возраста. Может, новая ассистентка?
Он не выходил со мной на связь, а в тот день в своей квартире он просто попрощался, не прося меня остаться.
Теперь все это имеет смысл.
Уилл опускает голову, и на стол опускается тишина. Когда он медленно поднимает ее обратно, все взгляды устремлены на него, включая мой.
— Я... я ни в кого не влюблен, — заикается он, оказавшись в затруднительном положении. — Но да, кое-кто привлек мое внимание.
— Я так и знал! — гордо восклицает Бо.
— Бо Бенедикт Романо, успокойтесь, пожалуйста, — предупреждает его тетя Никки.
Словно хорошо зная своего сына, она быстро меняет тему. Вскоре после подачи десерта младшие выходят из-за стола. Я пользуюсь случаем и ухожу на кухню, чтобы помочь прибраться, желая, чтобы вопросы прекратились. Я всеми силами пытаюсь удержаться от того, чтобы не спросить его, кто этот человек, или даже о Лондоне.
Все это не имеет значения.
Точка.
Час спустя я выхожу из кухни и застаю там всех, кроме Уилла. По словам мамы, у него рано утром деловая встреча с папой, и он попрощался. Раздосадованная тем, что у него даже не хватило приличия попрощаться со мной, я убегаю в свою комнату, чтобы привести себя в порядок.
Комната всегда навевает ностальгию по детству. Несколько мягких игрушек лежат на кушетке, выходящей в окно, и белый книжный шкаф, в котором я храню несколько вещей. Это не наше основное место жительства, но иногда мы остаемся здесь на несколько недель.
Мое внимание привлекает бледно-голубая коробка. Я двигаюсь к ней, поднимаю крышку и достаю ее. Внутри лежат памятные вещи, которые я храню, в том числе фотографии из моего детства. Я вспоминаю тот день, когда мама вручила мне пачку фотографий, и мой шок от того, что их можно было распечатать.
Здесь так много воспоминаний, и все они заставляют меня улыбаться. Затем я натыкаюсь на нашу с Уиллом фотографию. Он был подростком, а мне, возможно, было около пяти. Его глаза плотно закрыты, когда я целую его в нос. Я не помню этого, но помню, что, сколько бы он ни дразнил меня, сколько бы мы ни спорили по пустякам, он всегда защищал меня.
У нас с ним такая история, и именно поэтому между нами никогда ничего не может быть. Но все это не отменяет моего раздражения от того, что он ушел сегодня вечером, не попрощавшись. В чем его проблема?
Я решила, что должны все выяснить и очистить свою совесть раз и навсегда.
Я кладу коробку на место и выхожу из комнаты, чтобы найти родителей.
— Мам, подруга хочет встретиться и выпить поздний кофе в нескольких кварталах отсюда. Ты не против, если я выйду на часок?
— Давай, милая. Папа и дядя Рокки смотрят спорт и пьют. Ты же знаешь, что ночь будет долгой.
Поцеловав ее в щеку, я выбегаю из комнаты и выхожу из квартиры, пока не оказываюсь на улице. Я вызываю такси и прошу водителя отвезти меня в центр города.
Пятнадцать минут спустя я стою у Уилла, одолеваемый нервным возбуждением. Какого черта я здесь делаю? А еще лучше - что, черт возьми, я собираюсь сказать?
Я стучу в дверь, скрестив руки на груди, и впадаю в панику от одной мысли, что здесь может быть еще одна женщина. Черт.
Дверь распахивается, и Уилл засучивает рукава. Как только его взгляд падает на меня, он чувствует себя неловко, и его глаза на мгновение закрываются.
— Амелия? Что ты здесь делаешь?
Я проталкиваюсь мимо него и вхожу в квартиру, не желая вести этот разговор в фойе.
— Я не помешала тебе... или кому-то еще?
— Э-э... нет. Это просто я.
— О, но я полагаю, она скоро придет, женщина, которая вызвала твой интерес?
— Амелия, — он опускает голову.
— Я даже не знаю, почему я здесь, — кричу я, вышагивая по пространству между нами. — Я соврала маме, сказав, что иду выпить кофе. Я просто...
— Почему ты солгала? — он придвигается ближе, и от осознания его действий у меня сбивается дыхание. — Скажи мне честно, почему ты почувствовала необходимость солгать о том, что приехала сюда?
— Я не знаю, — отвечаю я едва слышным шепотом, опустив голову, чтобы скрыть стыд. — Я запуталась.
Его палец касается моего подбородка, и он медленно поднимает его, пока наши глаза не встречаются: — Мы не можем быть вместе, Амелия.
— Я знаю, — задыхаюсь я, задерживая дыхание, пока мои губы слегка не разойдутся. — Просто скажи мне уйти.
Он переводит взгляд на меня, и его брови сходятся вместе, углубляя складку.
— Я не могу этого сделать...
— Почему? — умоляю я его. — Почему ты не можешь сказать мне, чтобы я ушла?
Медленно его голова наклоняется вверх, пронзительный взгляд, который мучил меня во сне и вторгался в мои мысли в моменты бодрствования, качается, как шарик, готовый разрушить все, что я так старалась игнорировать.
— Потому что это ты, Амелия, — шепчет он так нежно. — О тебе я не могу перестать думать. 
 Восемнадцатая глава. Уилл.  
Ее рот прижимается к моему, теплое ощущение распространяется по всему телу от вкуса ее губ с клубничным ароматом.
Мои руки обхватывают ее бедра, поднимая ее и неся в сторону моей спальни. До нее всего несколько футов, но это расстояние, хотя и небольшое, кажется длинной милей. Наши поцелуи становятся все глубже, из ее прекрасных губ вырываются тихие стоны, когда мы поднимаемся на воздух, затаив дыхание и приковав внимание друг к другу так, словно от этого зависит наша жизнь.
Ногой я толкаю дверь в тускло освещенную спальню. За окном уже наступила темнота, и в эту холодную ночь мороз покрыл большие окна, а обычно бело-золотая луна скрылась за подушками облаков.
Стоя у изножья кровати, я отстраняюсь, хотя все еще несу ее на руках. Ее взгляд падает на мои губы, голодный и нетерпеливый, а ее грудь вздымается и опускается. Я умоляю себя мыслить здраво, не обращать внимания на то, что поглощает меня сейчас, и кормить свое тело наркотиком, которого оно так жаждет.
  
Я открываю рот, чтобы заговорить, но снова закрываю его, сдерживая все эмоции, борющиеся за внимание в этот момент.
— Скажи мне остановиться.