Владимир, Сын Волка 2 (СИ)
Глава двадцать пятая
Реперная точка
* СССР, РСФСР, город Москва, Кремлёвский дворец Съездов, 6 июня 198 9 года*
К сожалению, для Жириновского, ему пришлось сформировать свою фракцию. Все, кто и так стихийно собрался вокруг него, по причине того, что он говорит близкие им вещи, теперь, по версии советских и международных СМИ, являются членами его фракции.
Ельцин, несмотря на то, что до сих пор не попал в Верховный Совет СССР, примкнул к Межрегиональной депутатской группе, сформированной Андреем Сахаровым, Гавриилом Поповым и Юрием Афанасьевым — это далеко не первая оппозиционная группировка в истории СССР, но впервые с ней никто и ничего не собирается делать.
«Борис, сука паршивая, никак не примет поражения», — подумал Жириновский, глядя на Горбачёва, слушающего просьбу Сахарова.
МДГ предприняла попытку протащить Ельцина в Верховный Совет, для чего один из депутатов, некий Хрипунов, отказался от своего мандата. В связи с этим, в Егорьевском территориальном округе начались перевыборы и там сразу же всплыл Ельцин.
Но Жириновский предвидел, поэтому в территориальный округ была направлена большая команда агитаторов, продвигающая принципиально нового народного депутата уже четыре года трудящегося в кооперативе «Крым-кебаб», что расположен, по случайному совпадению, в Егорьевском территориальном округе.
Эрик Викторович Тельман, 7 июня 1963 года рождения, гвардии старшина в отставке, кавалер ордена «Красной Звезды», а также обладатель медали «За отвагу», руководитель успешного кооператива, смотрится более представительно, чем Борис Ельцин.
Перевыборы проходили бурно, но без особой интриги — Эрик стал народным депутатом по мандату от 30-го территориального округа и сейчас находится в зале заседаний.
«Улыбается, паразит, ха-ха-ха!» — с довольной улыбкой посмотрел на него Жириновский.
Он всеми силами портит Ельцину кровь, потому что дружить с ним в его планы не входит — наоборот, ему нужно, чтобы в его способе обретения власти было как можно больше сомнительных эпизодов.
«Сейчас Борис — халиф на час», (1) — подумал Жириновский. — «Кончится Съезд — кончится Ельцин».
Да и народ, судя по всему, настроен к нему уже не так радужно — история с мандатами теперь смотрится, как нечто негативное, как признак того, что Ельцин-то, оказывается, не «один против всех», а реальный «один против всех» — это Жириновский.
Тут, вдруг, Николай Семёнович Глазков, депутат из фракции Жириновского, встал со своего места.
— Если вы даёте слово академику Сахарову, то мы требуем, чтобы слово было дано товарищу Жириновскому! — заявил он. — Сколько можно слушать Сахарова⁈ Он уже десять раз выступал и каждый раз об одном и том же, но другими словами!
— Да, хватит слушать Сахарова! — присоединилась к нему народный депутат Зоя Павловна Пухова. — Слово Жириновскому!
— Слово Жириновскому! — поддержала народный депутат Светлана Евгеньевна Савицкая.
— Дайте сказать Жириновскому! — встал маршал Куликов.
Он тоже во фракции Жириновского, хотя сам Владимир не ожидал, что его будет поддерживать персона такого калибра.
— Пусть Владимир Вольфович выступит! — потребовал народный депутат Валерий Викторович Рюмин.
Поднялся шум — «консерваторы» преимущественно молчали, «демократы», особенно МДГ, требовали слова Сахарову, а «нейтральные» разбились на два лагеря — молчащих и желающих послушать Жириновского.
— Попрошу тишины, товарищи народные депутаты! — потребовал раздражённый генсек Горбачёв. — И вправду, Андрей Дмитриевич… Вы уже много выступали, поэтому лучше дадим слово… Сурену Гургеновичу!
«Ой, дурак…» — подумал Жириновский и улыбнулся.
С Суреном Гургеновичем Арутюняном они сдружились — Владимир летал в Ереван, участвовал в мероприятиях, торжественно открывал новый Дом воинов-интернационалистов в Ленинакане, а также несколько дней гостил у Арутюняна дома…
Он искренне благодарен за то, как много Организация сделала для восстановления пострадавших от землетрясения городов и сёл Армянской ССР — бригады добровольцев, собранные по поручению Жириновского, до сих пор там, строят дома и дороги, расчищают завалы в горах и всячески помогают жителям республики вернуться к нормальной жизни.
— Кхм-кхм… — откашлялся Сурен Гургенович, а затем принял стопку листов. — Здравствуйте, дорогие товарищи народные депутаты. Я хочу начать своё выступление с того, что выражаю свою признательность московскому Дому воинов-интернационалистов, всем воинам-интернационалистам, вызвавшимся помочь нам справиться с последствиями тяжелейшей катастрофы. Но, в частности и особенно, я хочу выразить сердечную благодарность товарищу Жириновскому, за то, что он оперативно организовал сбор материально-технической помощи, собрал добровольцев и обеспечил их всем необходимым! Если бы не Владимир Вольфович, не знаю, сколько людей бы погибло под завалами! Также хочу выразить не менее сердечную благодарность генерал-лейтенанту Гаськову и генерал-майору Орлову, которые сделали всё возможное, чтобы смягчить последствия землетрясения — если бы они не настаивали на проведении усиленных работ по отслеживанию сейсмической активности, погибло бы в тысячу раз больше людей и ещё больше людей получили бы тяжёлые травмы!
— Товарищ Арутюнян… — произнёс уставший Горбачёв. — Переходите, пожалуйста, к сути своего выступления, а слова благодарности можете высказать позже, при личных встречах.
— Конечно, товарищ генеральный секретарь! — кивнул Сурен Гургенович. — Я хочу присоединиться к словам товарища Жириновского, высказанным им в возражение речи академика Сахарова — сталинские репрессии требуют внимательнейшего рассмотрения в контексте той эпохи! С моей точки зрения, он очень верно указал на то, что Никита Сергеевич Хрущёв был весьма заинтересован в очернении своих политических противников, поэтому нам следует очень скрупулёзно отделять зёрна от плевел! Мы ведь не ставим целью дополнительно очернить товарища Сталина, а пытаемся установить истину? А установление истины требует беспристрастного разбора всей относящейся к теме политических репрессий документации того периода! Нельзя рубить с плеча! Нельзя позволять себе голословность — нужно точно установить степень вины каждого участника репрессий! Я не пытаюсь обелить товарища Сталина, но пытаюсь воззвать вас, граждане Советского Союза, товарищи народные депутаты, к беспристрастному суду!
Он сделал паузу на поправление галстука.
— Также я проверил заявление, сделанное товарищем Жириновским во время его предыдущего выступления! — продолжил он. — Действительно, риторика выступлений генерального секретаря Хрущёва во многом перекликается с утверждениями Льва Троцкого! И утверждения о якобы имевшейся у товарища Сталина паранойе не встречаются больше нигде, кроме трудов Троцкого и утверждений генерального секретаря Хрущёва! Это показалось мне очень подозрительным, и я призываю вас всех обдумать это и сделать выводы самостоятельно! Возможно, потребуется собрать комиссию, с профильными специалистами, чтобы установить истину! У меня всё, дорогие товарищи!
Поднялся шум и гам — депутаты начали неистово кричать что-то, что смешалось в режущую уши какофонию, но к этому уже все привыкли.
— Прошу тишины, товарищи! — потребовал Горбачёв. — Переходим к следующей теме обсуждения — окончательному утверждению составов комиссий при Верховном Совете Советского Союза…
Жириновский вошёл в состав двух комиссий — Комиссии по делам ветеранов и инвалидов, а также Комиссии по обороне и государственной безопасности. Это полезные для дальнейших планов Владимира комиссии — так он сможет легализовать уже проводимые им действия в сфере помощи ветеранам и инвалидам, а также, наконец-то, проникнуть в Советскую Армию, чтобы направить реформы в нужное русло.
К ветеранам Афгана у остальных военных отношение, мягко говоря, недружелюбное — сказываются пренебрежительное отношение к «тыловикам» от воинов-интернационалистов, зависть к наградам и льготам, а также то, что остальная Советская Армия является армией мирного времени, тогда как ОКСВА был на настоящей войне.