Владимир, Сын Волка 2 (СИ)

Отсюда и то, что некоторые действующие офицеры высказываются о Жириновском, как о «пиджаке», который отсиделся в штабе и получил награды непонятно за что, а также то, что командование армии относится к его инициативам предельно холодно.
Среди генералитета всех полностью устраивает нынешнее положение дел, несмотря на то, что вся страна прекрасно знает, что происходит в армии и насколько она уже разложена.
  
У Владимира есть чёткий план действий, как именно можно реформировать армию и пресечь такое явление, как дедовщина, на корню. Но чтобы воплотить его в жизнь, ему нужны полномочия, которых никто, естественно, просто так ему не даст.
В Афганистане тоже была дедовщина, причём от ОКСВА она расползлась на правительственные войска ДРА и местами просочилась в Царандой и подразделения ХАД, но в местных структурах Жириновский всё решительно устранил и надолго пресёк — поэтому можно считать, что его методы уже опробованы и проверены.
Правительственные войска, конечно же, были уничтожены и возрождены заново, потому что реформирование заняло бы слишком много времени, но вот в ХАД и Царандое он создал здоровый механизм. И этот механизм близок больше к Кайзеровской Армии Германии, чем к Советской Армии — жёсткие наказания за неуставные взаимоотношения, строжайшая дисциплина и тщательная боевая подготовка, причём всё это он реализовал в давно и кроваво воюющей стране…
Для этого пришлось собрать компетентный офицерский состав, прошедший обучение в учреждениях Советской Армии — всё-таки, афганские курсанты держались особняком и почти не видели той дедовщины, которую испытывают на себе все советские курсанты.
Правда, в реалиях очень позднего СССР реформировать армию почти невозможно — в тяжелобольной стране и армия тяжелобольная.
Позднесоветская Армия и её нынешнее состояние — это отражение тех патологических процессов, которые проходят в самом Советском Союзе. И если не устранить эти процессы, армию вылечить не удастся.
Другое дело, что те, кто придёт на смену нынешним властям, точно не будут заниматься оздоровлением армии, потому что грабёж руин гораздо интереснее и выгоднее…
Жириновский убеждён, что Советскую Армию можно реформировать и вернуть ей былую боевую мощь, которой не на шутку опасаются на Западе — со времён египетских фараонов, на планете Земля не изменилось ничего — волю государства диктуют многочисленные и могущественные батальоны.
— Комиссия по вопросам законодательства, законности и правопорядка… — произнёс Горбачёв. — Председателем утверждается…
* СССР, РСФСР, город Москва, Кремлёвский дворец Съездов, 9 июня 198 9 года*
«Сахаров, мерзавец, никак не успокоится», — подумал Жириновский, слушая, как старик просит у Горбачёва ещё одно выступление.
У МДГ всё идёт совсем не так, как ей бы хотелось — Ельцина протащить не получилось, Сахаров дискредитирован на весь Союз, в прямом эфире, в Комиссии проникло слишком мало членов фракции, причём в самую важную, Специальную комиссию по изучению Пакта Молотова-Риббентропа, не проник вообще никто из МДГ, а все восемь человек, вошедших в её состав, являются сторонниками Жириновского.
Это стало возможным благодаря тому, что Владимир, своей позицией, перетянул на свою сторону «консерваторов», которые пусть и за Горбачёва, но против развенчания культа личности Сталина.
А сам генсек, в текущей динамически меняющейся ситуации, ещё не определился с позицией, так ли ему надо что-то развенчивать именно сейчас…
«Я забыл, какую платформу имели народные депутаты на Съезде», — укорил себя Жириновский. — «Прямой эфир на весь Союз, с исторически максимальным охватом. Происходящее в этом зале заседаний бурно обсуждают в бесконечных очередях за дефицитом, в школах, на заводах и в высоких кабинетах…»
Ему очень жаль, что всё это бесполезная пустышка, которая не приведёт ни к чему, кроме дальнейшей деструкции Советского Союза.
Но и это можно использовать — он транслирует свои идеи всем зрителям, вслушивающимся в его слова. И эти идеи, в общем, чем-то похожи на то, что им говорили раньше, но они какие-то иные, более живые и оригинальные.
Что это за идеи?
А это обыкновенный, пусть и тщательно замаскированный, социал-шовинизм модели XXI-го века.
Жириновскому он хорошо известен, потому что подавляющее большинство «коммунистов», с которыми когда-то в будущем имел дело Директор, на поверку, оказывались социал-шовинистами, а некоторые из них были даже криптоимперцами, которым нравился СССР в контексте сверхдержавы, но не нравились идеи социализма.
Встречались Директору и настоящие коммунисты, но крайне редко. В целом, коммунистическое движение в России образца 2025 года было, скорее, мертво, чем живо, а вместо него в головах многих людей засел социал-шовинизм.
И Владимир, давно и внимательно наблюдающий за советским обществом, видит признаки того, что это явление зародилось не из ниоткуда, а вот из этого времени, с конца 80-х годов — и именно на почве этого вырастет такое движение, как лимоновско-дугинские национал-большевики и прочие нежизнеспособные химеры.
Это, можно сказать, естественный переход от интернационального социализма, через социал-шовинизм, к оголтелому национализму. На это наложится утрата международного политического веса, экономический кризис, интернациональное унижение, безобъектный реваншизм, (2), а также осознанное манипулирование всем перечисленным со стороны властей.
И вот этот процесс Жириновскому никак нельзя было упускать, поэтому он выработал альтернативу, которая выглядит не так уродливо и нежизнеспособно, как то, что предложат нацболы и прочие адепты некоего «Третьего пути», и, в то же время, никак не вступит в контру с нынешней идеологией.
Парадоксально то, что Горбачёву, Ельцину и прочим деятелям даже предметно обвинить его не в чем — он предлагает нечто менее радикальное, чем они, но, одновременно с этим, более радикальное, чем предыдущая вариация социалистической идеологии времён Брежнева и Андропова.
Но самое потрясающее и циничное в этом то, что это находит отклик в сердцах очень многих советских граждан.
А суть простая:
«Запад жаждет сокрушить нас!»
«Советский Союз должен быть сильным!»
«Не время для рынка — нам нужна возрождённая плановая экономика».
«Советский Союз — единственная надежда человечества на прогресс».
«Мы устали каяться — пора гордиться!»
«Социализм нужно не разрушать, а исправить».
«Народ должен владеть своей страной».
«Вернуть уважение к человеку труда».
«Пора объединяться, а не делиться».
Очень похоже на социал-шовинизм или, как любят называть это социал-шовинисты — социал-патриотизм.
По сути, это и является социал-шовинизмом — без интернациональных идей, без мировой революции, без конечной цели.
На данный момент, это будет иметь в тысячу раз больше смысла, чем те идеологические химеры, которые будут сшиты всеми, без исключения, постсоветскими странами, белыми нитями и из разноцветных лоскутов.
Идеология Жириновского — это не идеология развития, которой, после 1991 года не будет ни у одной страны в мире, а идеология самосохранения в условиях близящегося поражения.
От этого разит чучхе, но чучхе — это, в данном случае, пример успеха.
В отличие от КНДР, СССР невозможно отрезать от мира, потому что он слишком большой, ну и он и так уже давно в изоляции и живёт в условиях частичной автаркии. Некоторые санкции, наложенные на СССР, действуют с 1920-х годов и по сей день — в этом вопросе Запад вполне последователен. А частичная автаркия означает, что производится своё — пусть паршивого качества, но зато своё — да и качество можно исправить, причём Жириновский знает, как именно.
  
Он убеждён, что с Западом подружиться не удастся — всякие неожиданно наивные деятели будущего пытались, но безуспешно. В конце концов, попытки подружиться привели практически к открытой конфронтации. А если конфронтация, в конце концов, неизбежна, то зачем оттягивать? Зачем доводить её эскалацию до времён, когда страна будет, объективно, слабее?