Смертельная удача

— Нет, правда, я…
Дэйви стреляет в воздух и снова нацеливает пушку на Рона.
— Умоляю, у меня в девять зумба. Не хочу начинать утро с убийства.
На крыльцо выходит дворецкий:
— Сэр?
— Я стрелял в воздух, — говорит Дэйви.
— Поищу гильзу, — отвечает дворецкий и скрывается в кустах.
— Скажите правду — и никто не пострадает, — предупреждает Дэйви.
— Это лорд, — отвечает Рон. — Банкир, еще один их клиент.
  
— Лорд Таунз?
— Возможно.
— Ясно, — отвечает Дэйви. — Знаю этого бедолагу. А вы к нему ходили?
Лорды по части Джойс. Надо ее к нему отправить, ей понравится.
— Очень рекомендую его навестить, — говорит Дэйви. — Ведь кто-то ее убил, а одного меня подозревать нечестно, что скажете? Почему не лорд Таунз? По-вашему, лорды не способны на убийство?
— Все способны на убийство, — замечает Богдан.
— Именно. — Дэйви внимательно смотрит на Богдана. — Богдан, тебе нужна работа?
— Нет, — отвечает Богдан.
— Жаль, — произносит Дэйви. Дворецкий вылезает из кустов: он нашел гильзу. — Ступайте, пацаны. Ну и задачку вы нашли на свою голову.
— Если это был ты, — говорит Рон, — мы найдем доказательства.
— Ох, Рон, славный ты здоровяк, — замечает Дэйви. — Взгляни на мой дом. Мне все сходит с рук. Можешь тут хоть все перерыть. Все равно ничего не обнаружишь.
— А я еще раз перерою, — говорит Рон.
Дэйви смотрит на часы:
— Зумба, пацаны. Мне пора. Кто опаздывает, того ставят в последний ряд.
Дон провожает Дэйви взглядом. Возле дома тот останавливается и оборачивается.
— Кстати, о задачках, — говорит Дэйви, — а вы точно уверены, что Ник Сильвер мертв?
Он поднимает бровь и заходит в свой красивый дом.
23
— Это, наверное, самый короткий в мире медовый месяц, — замечает Джоанна. — Я прямо как Лиз Трасс [5].
Пол натянуто улыбается.
— Извини, просто хотела тебя развеселить, — говорит Джоанна.
На автомагистрали машин почти нет: преимущества езды в семь утра. Бедный ночной портье в отеле, оформлявший чек-аут накануне, решил, что они поссорились. Когда они уезжали, он наклонился к ней и прошептал: «Вы как, в порядке?» Она кивнула и ободряюще ему улыбнулась. Это было проще, чем объяснять, что лучший друг ее мужа пропал, а машина его партнерши по бизнесу подорвалась вместе с ней, поэтому они срочно едут к маме и маминой подруге, бывшей шпионке, чтобы проанализировать сообщения от лже-Ника.
— Мама и Элизабет поймут, что делать с этими сообщениями, — говорит Джоанна.
Джойс в последнее время знает, что делать, почти в любой ситуации. Она по-прежнему невероятно раздражает Джоанну, но та, кажется, поняла, что это ее личная проблема. Друзья на свадьбе были в восторге от Джойс. И так было всегда. С другой стороны, ее друзья ужасно отзываются о собственных матерях, а Джоанне их мамы кажутся милыми. Полу тоже нравится Джойс. («Это потому, что ты ее пока не знаешь», — говорит Джоанна.) Вот буквально вчера он сказал: «Кажется, глаукома у твоей мамы прошла».
— Думаешь, машина еще там? — спрашивает Пол. — Машина Холли.
Джоанна кладет руку ему на колено:
— Мама говорит, что машину увезли. Полиция всю ночь работала на месте преступления.
Что чувствует Пол по поводу гибели Холли? Так сразу и не поймешь. Он очень расстроен из-за исчезновения Ника, это видно. Может, считает себя виноватым в случившемся?
Но Джоанна не может угадать его чувства по поводу Холли. Тут он как закрытая книга. Пол — человек прямой, обычно все чувства написаны у него на лице, а если нет, он сам расскажет, что чувствует. Джоанна не любит загадок, а с Полом все всегда предельно ясно. Но его близкая подруга только что погибла ужасной смертью, и Джоанна не может понять, что он чувствует.
— Можешь поплакать, если хочешь, — говорит она. — Или покричать. Не на меня, в окно. Я-то так и не познакомилась с Холли, но ты, наверное, чувствуешь себя кошмарно.
Пол смотрит в окно:
— Мы с ней давно не виделись. Я все хотел встретиться.
Джоанна понимает. У нее есть друзья, с которыми она видится раз в год, но, наконец встретившись, они подхватывают разговор ровно с того места, на котором остановились год назад. Как-то раз она обсуждала это с мамой; как часто бывает, ей казалось, что некий распространенный феномен случается только с ней, а на самом деле — со всеми. Джойс тогда сказала: «Когда умирают старые друзья, злишься на них, потому что не договорила».
Клуб убийств по четвергам собирается сегодня у мамы. Джоанна рассказала Джойс о сообщениях от лже-Ника, но не переслала их. Решила, что стоит показать их при личной встрече. Ник был шафером Пола, Пол его хорошо знает, знает, как он общается, и уверен, что сообщения не от него. Важно, чтобы именно Пол об этом рассказал, а дальше пусть мамины друзья делают выводы. Джоанна расспросила Пола о бизнесе Ника и Холли, но тот, кажется, совсем ничего не знает, хоть и является инвестором. Джоанна не думает, что он что-то от нее скрывает, — скорее, Холли и Ник что-то скрывали от него все эти годы.
— Что, если их обоих нет в живых? — спрашивает Джоанна.
— Не говори так, Джо, — отвечает Пол.
— Но что будет с их бизнесом? — спрашивает Джоанна.
— Я знаю, ты просто пытаешься отвлечься на мысли о деньгах, — замечает Пол.
Он прав. Джоанне не хочется думать о сгоревших трупах. Гораздо проще представлять таблицы и сводить дебет с кредитом.
Между прочим, Полу принадлежит пять процентов компании Ника и Холли, но он никогда не интересовался, сколько она стоит. Во вселенском масштабе, может, это не так уж важно, но разве не стоит об этом задуматься?
Их медовый месяц оказался коротким, с этим не поспоришь, но многие ли могут похвастаться тем, что едут к матери поговорить об убийстве? Да еще в компании любимого мужа.
Будь отец жив, ввязалась бы мама в этот Клуб убийств? Где ее мама и где убийства? Хотя, пожалуй, не стоит зарекаться. Мама и папа могли бы вместе переехать в Куперсчейз. Джойс все равно познакомилась бы с Элизабет, Элизабет представила бы ее Ибрагиму и Рону, и в жизни Джойс рано или поздно появились бы похитители бриллиантов, шпионы, дилеры и размахивающие пушками головорезы. А папа сидел бы в своих садовых штанах и разгадывал кроссворды, пока вокруг творится эта дичь. Она представила их разговор:
— Чайку, пап?
— Конечно, дорогая.
— А где мама?
— На складе с какими-то головорезами.
— Как мило. Нужна помощь с кроссвордом?
— Семь по вертикали, шесть букв, рыба, начинается на Ф, заканчивается на мягкий знак.
Она принимала эти будничные разговоры как должное, а теперь больше никогда не поговорит с отцом. Она смотрит на Пола. Он погружен в мысли. Пол неплохо будет смотреться в садовых штанах.
— О чем думаешь? — спрашивает она. Мужчинам обычно такие вопросы не задают. Если мужчина думает о чем-то приличном, он сам об этом скажет, а если нет — промолчит.
— Думаю, что не вынес бы всего этого без тебя. Надеюсь, ты не против такого признания.
«Нет, не против. Совсем не против», — думает Джоанна.
Она сворачивает направо, на знакомый мост.
— У меня вопрос. Возможно, ты не сумеешь на него ответить.
— Спрашивай о чем угодно, — говорит Пол. — Всегда спрашивай меня обо всем. У меня нет от тебя секретов.
Они проезжают мимо старой деревянной автобусной остановки.
— Рыба, шесть букв, начинается на Ф, заканчивается на мягкий знак.
— Это же легко, — отвечает Пол. — Форель.
Джоанна улыбается. Они въезжают в Куперсчейз. Машина, в которой сидят двое влюбленных, тарахтит по решетке для скота.
  
24
Дэнни Ллойд выходит на балкон отеля. Солнце греет лицо. В соседней деревне звонит церковный колокол; внизу, на поле для гольфа, четверо его соотечественников пытаются загнать мяч в пятнадцатую лунку. Он вылетел из Гатвика в пятницу вечером. А до этого почти весь день решал, как поступить. Для начала поговорил с адвокатом. Дом записан на Сьюзи — тут уж ничего не поделаешь. Дэнни спросил про ее завещание: если оно еще в силе, после ее смерти дом отойдет к нему. А уж смерть ее — вопрос времени.