Смертельная удача

Другое дело, что Сьюзи, конечно, психичка, но не дура и наверняка скоро изменит завещание. Хотя, возможно, он ее опередит. Если она успеет изменить завещание до того, как он ее убьет, — что ж, пусть будет так. Но если не успеет — он будет в выигрыше.
Найти человека, который прикончит Сьюзи, будет не так-то просто. Если она умрет в ближайшие дни, подозрение сразу падет на Дэнни. Поэтому нужно сделать так, чтобы с убийцей его ничего не связывало. Деньги надо провести через несколько подставных лиц, и каждое из этих лиц, конечно, захочет оставить немного себе. Но у Дэнни есть доверенные люди, у которых тоже есть доверенные люди, которые смогут подстроить для Сьюзи несчастный случай. Тот, конечно, заинтересует полицию, но поиски ничем не увенчаются: копы пару недель погоняются за собственным хвостом, потом у них закружится голова, и им надоест.
  
Убить Джейсона Ричи еще проще. За годы у него появилось столько врагов и он столько раз попадал в скользкие переделки, что если он умрет, то список подозреваемых займет несколько страниц. Дэнни, вероятно, не окажется даже в числе пятидесяти первых. В Джейсона можно просто выстрелить из машины на полном ходу, бросить тачку на ферме у приятеля и пойти пить пивко.
Один из гольфистов смотрит на Дэнни, кричит ему: «Привет!» — Дэнни машет в ответ. Он забыл его имя; малый торговал запрещенкой в Биллерикее, вышел на пенсию и теперь живет в Португалии и горя не знает. Тут много дружелюбных лиц.
Дружелюбные-то они дружелюбные, но осторожность не помешает. Дэнни возвращается в номер и задергивает шторы. Не хватало еще, чтобы кто-то пронюхал, что он здесь. Сьюзи и Джейсон Ричи скоро умрут, но если Джейсон найдет его первым, ему не поздоровится.
Ну что за бизнес! Другого такого нет.
25
Ибрагим стоит у окна квартиры Джойс и смотрит, как прихожане стекаются в часовню на субботнюю службу. Есть парочки, но в основном идут поодиночке. Кто-то сутулится и горбится, кто-то опирается на ходунки и медленно, но верно идет навстречу жестким скамьям и утешительным речам. Некоторые из прихожан отправляются в церковь по выходным уже более девяноста лет. Сегодня они идут мимо места, где жестоко убили молодую женщину, но все же идут и не останавливаются. Ибрагим никогда не находил ответов в церкви — но что, если эти люди просто задают другие вопросы? Все пытаются обрести смысл; раз кто-то находит его в религии, да будет так.
Алан выхватывает из рук Ибрагима мятную конфетку и восторженно валится на пол. У всех свои потребности.
Они пьют чай с тостами. Джоанна попросила кофе, но Джойс ответила, что заваривает чай, на что Джоанна заметила:
— Какая разница, кипяток же из одного чайника?
А Джойс возразила:
— Слишком сложно делать и чай, и кофе.
Тогда Джоанна сказала, что пойдет и сама сделает себе кофе, а Пол заявил:
— Давай лучше сначала расскажем о сообщениях.
И Джойс ответила:
— Значит, шесть чашек чая. — И скрылась на кухне.
Джоанна переслала сообщения Джойс, а та — всем остальным. Они их прочитали и сразу поняли: это подделка. Чего Ибрагим не переносит, так это небрежности в делах, а эти мошенники, кажется, даже не стремились к достоверности.
 
Это что еще за игры, приятель? Проверка дружбы? Я едва спасся, а ты мне не веришь?
 
 
Господи, Пол. Мне нужна твоя помощь, а ты опять в игры играешь? Мы оба знаем, как называлась та машина. Хватит валять дурака, скажи всем, что мне ничего не угрожает.
 
 
Прости, если обидел, Пол. Я-то думал, мы почти семья, но теперь вижу, что тебе нельзя доверять. Я больше тебе не напишу.
 
— Даже Алану ясно, что это подделка, — произносит Ибрагим.
Алан слышит свое имя, машет хвостиком и кивает.
— Я насторожился после третьего сообщения, — говорит Пол. — А спросить про машину — идея Джоанны.
— Умно, — замечает Элизабет. Если Джоанна и улавливает комплимент в свой адрес, то не подает виду. — Телефон Ника. Но писал не Ник.
— Кто-то выдает себя за Ника Сильвера, — говорит Рон. — Значит ли это, что Ника убили? Извини, Пол.
— Если хотите узнать мое мнение… — начинает Джоанна.
— Хотим! — кричит Джойс с кухни.
— Будь Ник жив, злоумышленники могли бы просто спросить, как он называл машину. Они не стали бы ссориться с Полом и отключать телефон. Значит, Ника убили. Пол, мне очень жаль.
Ибрагим замечает, что Элизабет кивает. Видимо, она тоже об этом подумала, но рада, что кто-то другой сказал это вслух.
— И что теперь делать? — спрашивает Пол.
— Пол, хочу спросить тебя кое о чем, — говорит Элизабет. — Если ты, конечно, не против.
— Не против, — отвечает Пол. — Меня еще никогда не допрашивали бывшие шпионы.
— Бывших шпионов не бывает, — замечает Элизабет. — Скажи, ты знал, что у Ника и Холли в Крепости есть сейф, где хранятся биткоины на триста пятьдесят миллионов фунтов?
Пол смотрит на Джоанну:
— Триста пятьдесят миллионов? Холли убили из-за них?
— Так ты не знал? — спрашивает Элизабет.
Пол качает головой:
— Я знал, что бизнес идет хорошо… У Ника водились деньги. Но про биткоины не слышал.
— То есть ты не догадывался, что в сейфе у Ника и Холли хранятся сотни миллионов? — повторяет Элизабет. Ибрагим понимает, что из вежливости Пол не станет ее осаживать, но, если Элизабет продолжит в том же духе, это сделает Джоанна. — Ник никогда даже не намекал? Холли ничего не говорила? Вы же старые друзья.
— Ни слова, — отвечает Пол.
— Верится с трудом, — говорит Элизабет.
На лице Джоанны мелькает выражение, которое Ибрагим уже видел. Он точно не помнит где, но непременно вспомнит.
Джоанна смотрит на Элизабет:
— Элизабет, можно поделиться наблюдением?
— А у меня есть выбор?
— Нет, — говорит Джоанна.
— Яблочко от яблони, — вздыхает Элизабет.
Тут Ибрагим догадывается, что это за выражение. Точно такое он видел на лице Джойс, когда за Аланом гналась другая собака. Защитная ярость. Тихая угроза.
— Не всем людям свойственно лезть в чужие дела, Элизабет, — произносит Джоанна очень спокойным тоном, так похожим на тон Джойс.
— Но когда речь об убийстве, все иначе, дорогая, — отвечает Элизабет.
— Боже, Элизабет, не называй ее «дорогая».
— Убили старую подругу Пола, — продолжает Джоанна. — Еще один его старый друг исчез. Мы проехали три часа утром в субботу, чтобы помочь в расследовании этого дела, показать сообщения, которые нам прислали, и снабдить вас информацией, которой располагаем.
Джойс вносит чай; она не в курсе, что в ее отсутствие в гостиной разыгрался настоящий поединок в тяжелом весе.
— Я понимаю, что это квартира моей мамы и она вас обожает, но послушайте меня внимательно, Элизабет, — говорит Джоанна. — Вы меня слушаете?
Элизабет молчит.
— Простите, — повторяет Джоанна и наклоняется к ней, — я спросила, слушаете ли вы меня.
— Слушаю, — отвечает Элизабет.
— Хорошо, — говорит Джоанна. — Дело в том, что я — не моя мама. И клянусь, если вы продолжите говорить с моим мужем в таком тоне, мы уйдем. Надо было сразу отнести эти сообщения в полицию, но мы решили показать их вам и сделали это, потому что относимся к вам с уважением. Я лишь прошу относиться к нам так же.
Элизабет кивает, и это самый короткий кивок в истории человечества.
Джоанна откидывается на спинку стула.
— Спасибо, Элизабет, — говорит она. — Рада, что мы друг друга поняли.
Ибрагиму так хочется зааплодировать, что он начинает гладить Алана, чтобы занять руки.
Джойс протягивает Джоанне чашку чая.
  
— Я тут подумала: если очень хочешь кофе, у меня найдется растворимый.
Джоанна качает головой и подмигивает матери. Та подмигивает в ответ.
— Но ты же вложил деньги в их компанию, верно? — спрашивает Ибрагим. Ему, конечно, очень хочется посмотреть на очередную стычку Джоанны и Элизабет, но из уважения к Джойс он решает задать Полу пару вопросов: — И ты никогда не интересовался их делами?