Шторм над Петербургом (СИ)

Руководство Спецкорпуса при наборе еще не знало толком, на кого обращать внимание. Поэтому отобрали наиболее способных с точки зрения магического потенциала. Ну и на предысторию семей тоже смотрели. Беда была в том, что ни потенциал сам по себе, ни уж тем более наличие или отсутствие нарушителей закона в роду никак не влияло на склонность курсанта работать с Искажениями.
Пока мы были уверены в одном: все носители романовской крови точно обладали положительной чувствительностью — даже если этой крови была всего капля. Но должны быть другие! Не только те, сподвижники императрицы Елизаветы с портрета. И выяснить это можно было только одним способом — начать массовое тестирование курсантов. Проверить всех до единого длительным воздействием.
А Шереметева с этим медлила. Не знаю, по какой из причин, хотя это решение давно напрашивалось. Ее, как человека, на которого полетят все шишки в случае неудачи, можно было понять. Если в ходе проверки загнется какой-нибудь Горчаков или Белосельский, беды не избежать. Шереметеву прикроют сверху, но полномочия могут ограничить. Вероятно, отмашку не давал сам великий князь: дядюшка-регент осторожничал.
Но эта неспешность начинала капитально мешать нашей работе. Да, за несколько месяцев у нас появились люди, из которых действительно получатся маги-преобразователи. Но их было слишком мало для нескольких губерний.
— Что же за напасть, — щебетали девицы за соседним столом. — Завтра смотр, в среду — Драгоценный бал…
— И аттестация на носу…
— Они душу хотят из нас вытрясти, не иначе!
Леня Уваров взял сахар и добавил в овсяную кашу аж четыре столовые ложки со стогом под смешки товарищей. Я удивленно взглянул на него:
— Ты же обычно не ешь много сладкого…
Леня вздрогнул и торопливо отвел взгляд.
— Да энергии не хватает. Тренируюсь на износ… Три часа физухи в день, плюс по четыре-пять пар занятий, еще и магическая практика. Мозг вообще не соображает. Вот и пытаюсь хоть как-то компенсировать углеводами…
— Нагрузку и правда увеличили, — сказал Феликс. — Пока вы там с Катериной обследовались в больницах, преподаватели как с цепи сорвались. Того, что значится в расписании как свободное время, едва хватает, чтобы подготовить все задания. И уровень… в общем, не для новичков. С нами и правда перестали сюсюкать.
Я отставил пустую тарелку и взялся за бутерброд с кофе.
— Давно пора, если честно.
— Алексей, ты опять что-то знаешь, но не можешь нам говорить?
Мы с Андреем переглянулись.
— В Сердоболе была вспышка аномалии, — сказал я, не посвящая всех в излишние подробности. — Очень мощная. Пострадало больше сотни мирных жителей. Так что чем скорее мы пройдем аттестацию и получим право работать с аномалиями, тем для всех лучше.
Я поймал на себе взгляд Славы Одоевского, командира второй группы. Он вопросительно взглянул на меня, спрашивая разрешения подсесть к нам. Я жестом пригласил его занять свободное место.
— Прошу прощения, господа, я случайно подслушал ваш разговор, — сказал курсант, переместившись к нам. — У меня есть знакомые в кругах маголекарей. До меня дошло совсем немного информации, но говорят, что на севере Ладоги и правда было что-то масштабное. Некоторые лекари брали дополнительные смены — пострадавшим требовалось много эфира.
Андрей пристально на меня взглянул и едва заметно покачал головой. Дескать, не нужно рассказывать о моем участии во всех сердобольских событиях. Я и сам не хотел рассказывать — завалят вопросами, а сейчас следовало заставить группу собраться.
— Вообще, я хотел обсудить показательные выступления, — сказал Одоевский. — Вы знаете, что это будет?
Я покачал головой.
— Нет, Ланской не дал конкретики. Ждем, чего потребует.
— Если что выясню, скажу. — Одоевский поднялся и вернулся за свой стол.
Феликс глядел ему в спину, а затем повернулся к нам.
— И правда, понять бы, чего от нас хотят. Но судя по тому, что участвовать будут только наши две группы, значит, будет что-то серьезное. Остальные, видать, еще не потянут.
  
— Возможно, — я посмотрел на Уварова, который уплетал сироповидную кашу с таким аппетитом, словно не ел три дня. — Осталось понять, все ли из нас готовы к серьезным испытаниям. Леня, как ты справляешься?
На помощь сладкоежке пришел Миша Эристов.
— У Лени в последнее время и правда наметился прогресс. Заклинания стали помощнее, концентрация получше. Да и на днях на рукопашке он меня так приложил, что даже Слава Одоевский позавидовал… Он работает, Леш!
А вот это было интересно.
Совсем недавно Леня едва скрипел мозгами в библиотеке, заново изучая базовые структуры магических формул. Да, мы с Андреем и Феликсом его натаскивали, да и остальные помогали. И все же Уваров казался мне слабым звеном. Едва тянул свой потенциал, проседал и по концентрации, и по физподготовке. А тут Эристов ему прямо дифирамбы пел! Вряд ли Миша хотел его выгородить передо мной и врал, но все равно перемены казались слишком резкими.
— Я должен убедиться лично, — сказал я, залпом допив свой кофе. — Сегодня после четвертой пары соберемся все вместе и потренируемся. Я забронирую защищенную аудиторию.
Андрей и Феликс переглянулись. Да и Аполлон Безбородко, обычно молчаливый, наконец-то кивнул.
— Хорошая идея. Нам как раз надо отработать несколько связок для практики.
И только Леня Уваров едва заметно побледнел, словно чего-то испугался.
* * *
Зал для магических тренировок был наполнен тихим гулом активных магических барьеров. Мои одногруппники как раз отдыхали после пар и обернулись, когда я вошел последним.
— Ну что, Леш, удалось что-нибудь выяснить? — спросила Катерина, отложив бутылку с водой.
И хотя на лицах ребят мелькали знакомые уверенность и готовность, я чувствовал их скрытую тревогу. Всё-таки это был шанс продемонстрировать свои навыки перед делегацией, и каждый понимал, насколько важен этот момент.
— Да, ребят, я поймал Ланского.
Я запер за собой дверь, и одногруппники окружили меня, сгорая от нетерпения. В воздухе витало напряжение, словно вокруг готовилась возникнуть аномалия — точь-в-точь как та, что нам завтра предстояло изображать.
— Короче, будет цирк, — улыбнулся я. — Нам вместе со второй группой нужно создать имитацию борьбы с открывшейся аномалией. Наша задача будет заключаться в том, чтобы показать порядок действий для её нейтрализации. В качестве эпицентра будет заражённый предмет, защищённый, конечно, — добавил я, заметив искру интереса в глазах Феликса.
Юсупов фыркнул и покачал головой.
— Заражённый предмет, но защищённый? Алексей, с муляжом ведь не получится впечатляющего зрелища, — заметил он, вскинув брови с лёгкой усмешкой.
Гагарина ткнула его в бок.
— Там будет сам император! Какая к черту настоящая аномалия⁈ Чудо, что безопасники и зараженный предмет пропустят…
Я улыбнулся. Феликс всегда стремился к эффектным решениям, но завтра и правда будет не до рисков.
— Нам не обязательно повергать всех в шок, — ответил я. — Важно показать делегации вашу уверенность и умение держать всё под контролем. Гостям нужно увидеть, что курсанты чётко знают порядок действий и могут работать с Искажением в боевых условиях.
На лице Феликса мелькнула тень разочарования, но он кивнул, принимая мои слова. Я оглядел остальных курсантов. На лицах читалась серьёзность, хотя у некоторых всё же проскальзывала лёгкая неуверенность.
— Итак, сегодня повторим основной порядок действий, — сказал я, поднимая руки, привлекая внимание всех. — Отработаем самые базовые связки заклинаний. В первую очередь — двух- и трёхэлементные магические формулы, основанные на эфире. Как-никак, это то, что приходится использовать чаще всего. Но все должно от зубов отскакивать.
— И от рук, — улыбнулась Гагарина.
Все кивнули. Схема была уже давно известна, но я знал, что волнение могло сыграть с ребятами злую шутку.
Я переводил взгляд с одного курсанта на другого, проверяя их готовность, и тут мой взгляд остановился на Лене Уварове. Парень стоял чуть поодаль, держа руки в карманах, и выглядел странно усталым. Его лицо было чуть бледнее, чем обычно, а взгляд словно расфокусировался на мгновение, прежде чем он поймал мой взгляд и выпрямился.