Шторм над Петербургом (СИ)

Я хмыкнул, облокотившись на спинку стула.
— Значит, это все же можно считать свиданием?
— Алексей, я согласилась пойти с вами черт знает куда, чтобы поесть черт знает что. — Она подняла на меня неожиданно серьезные глаза. — Как вы думаете, сделала ли бы я подобное, если бы не рассчитывала познакомиться с вами поближе?
Черт, а это было приятно. Я привык к тому, что девушки обращали на меня внимание, но с Идой мы словно оказались на одной волне. Казалось бы, ничего важного не происходит, а рядом с человеком чувствуешь себя непринужденно и спокойно. Такое со мной случалось крайне редко, и таких людей я очень ценил.
— Если вам ближе трюфели и шампанское с видом на Неву, только скажите, — отозвался я. — В следующий раз выбор места за вами.
— Ну почему же сразу трюфели с шампанским, — поморщилась Юсупова. — Мне очень нравится и здесь. Правда. Я привыкла жить в другом мире, но тем интереснее знакомиться с этим… Настоящим. И в этом… — она задержала взгляд на развешенных по стенам декоративных тарелках. — Есть своя прелесть.
— Аристократия в Апраксином дворе, — поддразнил я, заметив её реакцию. — Представляю завтрашние заголовки.
Ида поджала губы, притворившись строгой, и, не удержавшись, хихикнула.
Через несколько минут помощник Эмиля принёс нам кофе и блюдо с маленькими сладостями — кусочки пахлавы, посыпанные орехами и пропитанные сиропом, блестели как драгоценности.
— Комплимент от моего отца, — пояснил юноша. На миг он замер, таращась на мою прекрасную спутницу. Но тут же вспомнил о приличиях и сбежал в подсобку.
— Спасибо! — только и успела сказать Ида ему вслед.
Ида продолжала смотреть по сторонам, не скрывая любопытства и удивления. Казалось, каждая деталь маленького помещения цепляла её взгляд. Вдыхая пропитанный пряностями воздух, она, наконец, задержала взгляд на мне.
— Никогда не думала, что скажу это, но… Я хочу бывать в таких местах почаще.
— Рад, что тебе нравится, — улыбнулся я. — Настоящий петербургский шик — не в банкетных залах, а вот в таких, скрытых от глаз, местах. Здесь люди… настоящие. Почти как эта шаверма.
Она звонко рассмеялась, отчего срезавший с вертела мясо Эмиль покосился на нас, но тут же поспешно вернулся к своим делам.
— А ты часто ходишь по таким местам? — Спросила Ида, пригубив кофе. — О, отличный, кстати! Не хуже, чем в «Марракеше»!
— Лучшее — не всегда означает дорогое, — сказал я. — Здесь, в Петербурге я редко захаживал в подобные места — времени не было. Но когда жил в Выборге, очень любил наведываться в город. У меня там есть пара любимых пирожковых. И одна приличная бургерная, где, к слову, тоже неплохо крутят шаверму.
Ида улыбнулась, но её взгляд выражал не просто интерес, а что-то более глубокое — неужели доверие? Или, может, готовность увидеть другую сторону света, к которой её привёл я?
В этот момент Эмиль подошёл к нашему столу, принеся две плотно завернутые шавермы и упакованную в бумагу порцию хрустящей картошки. Он поставил блюда перед нами с такой гордостью, словно выносил вино сорокалетней выдержки.
— Ваш заказ, господа, — сказал Эмиль с акцентом и сияющей улыбкой. — Я сделал для вас лучшее, что могу предложить. Надеюсь, госпоже понравится.
— Эмиль, у меня нет сомнений, — я кивнул ему, а затем повернулся к Иде, жестом приглашая её к трапезе. — Попробуй, не стесняйся.
Девушка выглядела сбитой с толку.
— Прошу прощения, но… Я не вижу здесь приборов.
Мы с Эмилем переглянулись, а затем дружно рассмеялись.
— Это едят руками, Ида. По-варварски. Так, чтобы соус протекал и заляпал штаны.
— Какой ужас! — с притворным возмущением воскликнула девушка, но тут же стянула перчатки и с энтузиазмом принялась разворачивать шаверму.
Она пыталась приноровиться, чтобы есть аккуратнее — не хотела испачкать изящное платье. В её глазах промелькнула лёгкая неуверенность, но она, поймав мой одобрительный взгляд, смело откусила первый кусок. И тут же её глаза округлились, а на лице появилась смесь удивления и удовольствия.
— Невероятно… — прошептала она, как будто боялась разрушить магию момента. — Боже! Я не думала, что это так вкусно!
  
Я наблюдал за её реакцией, наслаждаясь моментом и сюрреализмом ситуации. Картина была и правда достойная как минимум фотографии. Аристократка, одна сережка которой стоила как три этих кафешки, в мехах, шелках и духах хищно вгрызалась в нежный лаваш…
— Зря ты взял мне маленькую порцию, — прикончив половину, она посмотрела на меня.
— Заботился о твоей фигуре. Вдруг ты на диете. Все же бальный сезон…
— К черту диету! Это слишком вкусно.
Она вся перемазалась соусом, и это было до того очаровательно, что я поймал себя на том, что снова любовался. Прикончив шаверму, Ида достала из сумочки зеркальце и, увидев себя, сначала вскрикнула, а затем заливисто расхохоталась.
— Как хорошо, что матушка этого не видит!
— Я ей не скажу, — улыбнулся я и передал девушке салфетки.
Кажется, вечер удался, и моя дама осталась в восторге.
— Итак, я признаю поражение, — отложив салфетку, она строго посмотрела на меня. — Милютин со своей ухой идет к черту. Шаверма господина Эмиля была намного вкуснее.
Я обернулся к повару.
— Господин Муаввад. Ее сиятельство только что заявила, что вы обошли в своем искусстве шеф-повара, который обладает четырьмя парижскими звездами.
— И советую вам подать заявку на участие в этом рейтинге, — со всей серьезностью продолжила Ида. — Нельзя прятать от людей такой шедевр. Если желаете, я могу порекомендовать вас. У моего отца были знакомые среди жюри…
Ливанец поклонился.
— Ваше сиятельство, вы очень добры к скромному повару. — Он и правда смутился так, что кончики ушей покраснели. — Но я просто кормлю людей, прекрасная госпожа. Мне не нужны звезды и рейтинги. Я просто люблю делать голодных людей сытыми и счастливыми.
Ида на миг замерла от удивления. Осмысливала сказанное. А затем кивнула.
— Мой человек все равно оставит вам визитку. На всякий случай. Если передумаете, позвоните.
— Благодарю, ваше сиятельство…
Вконец смущенный повар тактично вернулся за стойку. Ида же выглядела задумчивой.
— Какой редкий случай… Алексей, я только что предложила этому человеку изменить свою жизнь. Если он попадет в рейтинг и получит хотя бы одну звезду, то о нем будет говорить весь Петербург. Он станет зарабатывать на порядок больше, откроет больше заведений… А он отказался. Я не понимаю…
Я понимающе улыбнулся.
— Возможно, тебя это удивит, но на свете все еще существуют люди, которым не нужны все богатства мира. Те, кто нашел свое дело и счастлив каждый день оттого, что им занимается. В этом смысле господин Эмиль гораздо богаче многих из нашего сословия. К тому же при расширении он наверняка просядет в качестве, а для него это явно неприемлемо.
Ида продолжала задумчиво смотреть на обертку от шавермы, словно переживала катарсис. Девушка крепко задумалась и переваривала все сказанное.
— Мне и правда стоит выходить из своего золотого мирка почаще, — наконец, сказала она. — Все было изумительно, Алексей. И даже поучительно. Проводишь меня до дома, на Мойку?
Я отблагодарил ливанца щедрыми чаевыми и подхватил порцию картошки. Ида заметила сверток и уставилась на меня с суеверным ужасом.
— Неужели после Милютина и Эмиля ты еще не наелся?
Я усмехнулся.
— Наелся до отвала. Это для моей чайки.
— Чайки? Неужели для птицы?
— Ага. У меня есть ручная чайка по кличке Чуфта.
— Познакомишь?
— Почему бы и нет? Правда, должен предупредить — птичка ревнивая.
— Ну еще бы, — улыбнулась Юсупова. — Я бы на ее месте тоже ревновала.
Мы брели по ночному Невскому мимо Гостиного двора — магазины уже закрылись, транспорт ходил редко, и главная улица города казалась пустоватой. Ида еще возле кафе переобулась и сменила каблуки на дежурные кеды. Оказалось, удобная обувь всегда путешествовала с ней.