Шторм над Петербургом (СИ)

— С таким безупречным вкусом на вашем месте я бы задумался о том, чтобы создать собственный модный дом, — сказал я, приподняв бокал. — Не думали об этом, Ида Феликсовна?
Девушка, казалось, всерьез задумалась.
— Интересная идея. Никогда не смотрела на это с такой стороны… Но полно слушать о тряпках, господа, это никому не интересно. С нами сегодня Черный Алмаз, действительный сотрудник Спецкорпуса. Вот у кого наверняка найдутся захватывающие истории! Алексей, я слышала, вы уже сталкивались с аномалиями. Это правда?
Я поймал взгляд Иды и, не сдержав улыбки, чуть наклонился к ней, заговорив чуть тише, словно делясь секретом.
— Правда, — ответил я. — Иногда в самых далёких и мрачных уголках нас поджидает нечто древнее и непостижимое. Есть места, где воздух сам по себе тяжёлый и напряжённый, как перед грозой. А затем этот воздух начинает сгущаться, искажая все, что ты видишь, словно в кривом зеркале, и пространство меняется…
— Это звучит страшно, — проговорила Элла Цицианова, задумчиво перебирая кисть своего веера.
— Страшно становится потом, когда аномалия открывается, — сказал я, глядя на бокал, через который пробивался мягкий свет. — Сначала просто ничего не понятно, словно ты оказываешься в другой реальности. Но страх должен быть. Без него можно стать слишком самонадеянным. И это, поверьте, — худшее, что может случиться.
— А твари? — спросил граф Максим Апраксин, хитро прищурившись. — Говорят, они вылезают не из каждой аномалии, но те, что лезут — настоящие чудовища…
Я усмехнулся. Они ожидали услышать нечто захватывающее, и я не мог разочаровать их.
— Были… особи, которые надолго останутся в памяти, — медленно произнёс я, вглядываясь в их лица. Молодые аристократы сгорали от нетерпения — Как-то мы столкнулись с тем, что мы называем химерой. Её реальный вид не передать словами. На первый взгляд она казалась сплетением тьмы и света, огромной, как хищная тень с горящими глазами…
— И как же вам удалось победить её? — спросила Инесса Аш, не отводя от меня взгляда.
Я улыбнулся давней знакомой. Мы виделись всего раз на вечеринке Салтыковых, но эта коротко стриженная девушка умела врезаться в память. Слишком экстравагантная — она больше походила на рок-звезду, а не на дочь степенного барона.
— Это было непросто, действовала целая команда, — честно ответил я. — Чтобы закрыть аномалию, нужна слаженная команда магов и химических войск. Каждый выполняет свою работу: изолируют аномалию силовым барьером, создают защитный круг из ртути, чтобы препятствовать распространению губительной энергии… Ну и боевые маги, конечно же. Зрелище не из приятных, да и опасно. Можно пострадать не только от аномальной энергии, но и от самой ртути.
— Какие жуткие вещи! — воскликнула Ида, но её глаза светились от восторга. — И мой Феликс тоже будет таким героем⁈
— Ваш брат проявил себя как хороший координатор, — улыбнулся я.
За разговорами прошла добрая половина вечера — нам все так же подносили микроскопические блюда, и после пятого я перестал считать, смирившись с перспективой зашлифовать все шавермой.
Как раз когда официанты начали расставлять десерт — нежнейший торт, украшенный тонкой позолотой и кремовыми розетками, к нашему столику уверенной походкой подошел сам Милютин.
— Господа, — проговорил он с легким поклоном. — Для меня истинная честь представлять свои блюда перед столь почтенными гостями.
— Господин Милютин, ваша работа превосходна, — проговорил Виктор. — Как всегда, вы на высоте.
Взглянув по сторонам, я заметил несколько пар глаз, внимательно следивших за нашим столом. В светском обществе новость распространяется со скоростью звука, так что вечер идеально подходил для нашей игры. Я знал, что Виктор тоже это заметил.
Едва Милютин, раскланявшись, покинул наш столик, Виктор запустил руку в волосы, откинулся в кресле и, взглянув на меня, произнес громким, нарочито небрежным тоном:
— Ида Феликсовна, вы уже решили, кто составит вам пару на Драгоценном балу?
Могло показаться, что девушка смутилась.
  
— Я уже получила несколько приглашений… — она подняла на меня глаза и робко улыбнулась. — Но надеялась, что моим кавалером будет Алексей Иоаннович.
Виктор горько усмехнулся.
— Вот как? — Он уставился на меня. — И ты согласился, Алексей? Ничего не забыл? Или, быть может, ты предпочел держать обеих дам в неведении?
Тема щекотливая, но самая безопасная. И к тому же, гарантированно разнесется сплетней.
— Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь, — холодно отозвался я.
Виктор продолжал давить. Он украдкой оглянулся по сторонам и убедился, что к нам уже было приковано достаточно внимания. Да и гостей за этот стол посадили не случайных.
Все, что касалось Иды Юсуповой, мгновенно становилось предметом обсуждений. Элла Цицианова, как и ее тетушка-княгиня, были известными сплетницами. А Инесса Аш своей язвительностью могла добавить перца. Апраксин тоже любил поболтать — Феликс не раз упоминал, что у него язык как помело. Так что публику подбирали специально под представление.
— Ида Феликсовна, разве Алексей не говорил вам, что у него уже есть пара? Насколько мне известно, мой брат пригласил Екатерину Романову. А сейчас, должно быть, увидев ваш к нему интерес, словно флюгер, решил сменить направление…
Над столиком повисла напряженная тишина — лишь отголоски фортепианной мелодии лились откуда-то со второго этажа да стучали приоры о тарелки.
Ида застыла, а затем медленно перевела на меня взгляд.
— Алексей Иоаннович, это правда?
Она даже побледнела. Вот это актерский талант!
— Я обещал Катерине Дмитриевне мазурку, это правда, — спокойно отозвался я. — Однако она не просила меня быть ее кавалером.
Ида нервным движением сорвала салфетку и поднялась.
— Прошу меня простить, господа, мне нужно отойти на пару минут.
Цицианова и Аш тоже переглянулись и поспешили вслед за Юсуповой, то и дело оборачиваясь на нас. Мы с Виктором встретились взглядами.
— Опять пытаешься меня подставить, братец? — процедил я сквозь зубы.
— Где же здесь подстава, Алексей? — Виктор натянул мерзкую ухмылку. — Ты дал обещание одной девушке, а теперь ухлестываешь за другой. Или для тебя данное слово больше ничего не значит, раз ты теперь Черный Алмаз?
Этот тон был резким, и я на мгновение замер, будто меня застали врасплох.
— Виктор, если это настолько важно, то неужели мы не могли бы обсудить это в более подходящем месте?
— И зачем? — ответил он, чуть наклонившись вперед, словно наслаждаясь собственными словами. — Мне кажется, в таких вопросах нужно быть честным. Зинаида и ее друзья имеют право знать твое истинное лицо.
В зале уже начинали перешептываться. Я видел, как несколько человек замолчали, украдкой поглядывая на нас. Прекрасно. Всё шло по плану.
— И какое же у меня лицо? — спросил я, подавшись вперед.
— Лицо человека, который готов забыть о чести ради выгоды.
— Если ты вздумал обсуждать вопросы чести, — медленно и отчетливо ответил я, не сводя глаз с его холодного лица, — то, пожалуй, тебе стоило бы начать с себя. Или тебе настолько не дает покоя то, что я обошел тебя? Настолько не можешь с этим смириться, что пытаешься очернить мою репутацию гнусными инсинуациями?
Виктор дернул уголком рта, и выражение его лица стало ещё более презрительным.
— Я лишь пытаюсь открыть всем глаза на то, что ты не тот, за кого себя выдаешь, — сказал он громче, чем следовало. — Пусть все это видят.
Я улыбнулся.
— Ну, если тебе больше нечем привлечь к себе внимание, то, пожалуйста, пытайся выкарабкаться за мой счет. Клевещи за моей спиной, пока я каждый день рискую жизнью.
— Ты рискуешь и чужими, Алексей. В этом проблема! Ты из кожи вон лезешь, чтобы отнять у меня то, что принадлежит мне по праву!
Теперь уже весь «Садко», казалось, наблюдал за нашей перепалкой.
— Довольно, Виктор, — строго сказал я. — Не будем портить вечер гостям. Если тебе не терпится обсудить, выйдем на улицу.