Шторм над Петербургом (СИ)

Великий князь рассеянно кивнул.
— Понимаю. Мы можем дать распоряжение накрыть эту баню в любой момент, но какой от этого толк, если они уже наверняка подчистили следы… — Он перевел взгляд на нас с Андреем. — Что же скажут наши молодые специалисты? Как вы предлагаете действовать?
Андрей напрягся. Очередной экзамен от отца.
— Я согласен, что накрывать клуб сейчас нет смысла, — задумчиво проговорил кузен. — Очевидно, что сейчас прямая атака только усугубит ситуацию и заставит этих господ уйти в тень. А нам нужно создать для них чувство иллюзорной безопасности. Чтобы они подумали, что буря их миновала. Поэтому я бы предложил сначала дать дезинформацию — и в официальные СМИ, и как слухи.
Великий князь с интересом уставился на сына.
— Продолжай.
Я украдкой улыбнулся ему, чтобы поддержать. В его идее был смысл.
— Сконцентрируем все внимание на Павловичах, — торопливо заговорил кузен. — Сделаем Дмитрия Павловича главным злодеев и убедим всех в том, что считаем его ключевым игроком заговора. Добавим еще несколько имен и австрийский след — можно повесить всех собак на этого Бауэра. Из этого можно состряпать громкое дело, которое долго будут мусолить в газетах и салонах. Павловичи все равно уже не отмоются, так используем их вину на максимум. Наша задача — убедить остальных заговорщиков в том, что мы нашли виноватых и успокоились.
Великий князь переглянулся с министром Кутайсовым.
— Что скажете?
— Логика в этом есть. Иные заговоры годами приходится раскручивать, так что спешка здесь не всегда помощник. Ваш сын прав — нужно дать пене улечься. В конце концов, самим заговорщикам Павловичи были нужны именно как козлы отпущения, если что-то пойдет не так. Так что сделаем вид, что клюнули.
— Но события будут утихать долго, — добавил я. — Пока заговорщики отсиживаются, есть смысл направить силы на поиск и изъятие стимуляторов. Рано или поздно где-то да всплывут. С точки зрения безопасности одаренного населения это приоритетная задача. Но свой человек среди заговорщиков все еще нужен. Ведь не зря же вы вызвали моего брата?
Великий князь кивнул.
— Именно. Виктор Иоаннович, ваше согласие помочь нам в силе?
Брат поклонился.
— Разумеется, ваше императорское высочество!
Дядюшка смерил моего брата оценивающим взглядом, словно пытался найти в нем какой-то изъян, но так и не нашел.
— Что ж, — вздохнул он. — О рисках вы помните. Торопиться не будем, но начинайте уже сейчас.
* * *
Ресторан «Садко» напоминал живую картину в стиле ар-деко, где каждый штрих — от геометричных орнаментов на стенах до завитков витражных ламп — демонстрировал роскошь и изящество. Вечерние наряды гостей, сияние золота и оттенки драгоценных камней в интерьере придавали этому месту особую атмосферу.
— Как замечательно, что вы согласились составить мне компанию на этом банкете! — Ида Юсупова подняла высокий фужер и наградила нас очаровательной улыбкой. — Даже моей семье пришлось бронировать столик аж за три месяца. Нечасто господин Милютин балует столичную аристократию гастролями. Предвкушаю, это будет захватывающе!
Ида сегодня была восхитительна. Мне было не привыкать к обществу роскошных женщин: когда вырос в одном доме с моей матушкой — признанной красавицы всей империи — то привыкаешь к высокой планке. Но и здесь повезло — меня всегда окружали женщины, которым оборачиваются вслед. Аграфена, Оксана Костенко, Кати Романова, Настя Гагарина, Лена Салтыкова и Тамара Зубова — каждая была прекрасна.
Но Ида Юсупова, восемнадцатилетняя сестра Феликса, поднялась выше любых сравнений.
Я поднял фужер и улыбнулся хозяйке нашего столика, любуясь ею, насколько позволяли приличия.
— За несравненную Зинаиду Феликсовну!
Точеная фигурка с милыми ямочками на ключицах, роскошная копна каштановых волос, миндалевидные серо-зеленые глаза и чувственные губы — все это сложилось в девушке так гармонично, что не зря Иду наравне с сестрой императора великой княжной Софией называли настоящей русской принцессой.
  
Глянцевые журналы приписывали им вечное соперничество, которого на деле не было и в помине. Армии поклонников двух девиц даже враждовали на страницах желтушных изданий. Они и правда были совсем разными. София — натуральная блондинка с ярко-голубыми глазами и романовской статью. Ида же была ее прекрасной миниатюрной противоположностью.
Почему-то считалось, что нравиться может либо София, либо Ида. Я же принадлежал к лагерю тех, кто просто любит наслаждаться красотой.
И все же красота Иды казалась мне более живой, теплой. К тому же княжна Юсупова обладала одним редким качеством: каждый, с кем она перебросилась хотя бы парой фраз, ощущал, что был искренне ей интересен. Никакой снисходительности — она всегда держалась наравне.
— С тех пор, как шеф Милютин выкупил московский «Яр», к ресторану вернулась былая слава, — говорила Элла Цицианова, сестра моей сослуживицы. — Недавно в Париже проходила ежегодная церемония награждения ресторанов — и «Яр» снова получил почетную звезду. Четвертую подряд!
Ида лучезарно улыбнулась.
— Именно поэтому, когда господин Милютин объявил о гастрономическом турне своей команды, я не могла упустить возможности отведать его новые творения. Тем более что они сотрудничают с «Садко». Ведь это мой любимый ресторан в Петербурге…
Иными словами, нас с Виктором вытащили на самый ненавистный мне тип мероприятия. Сильнее балов я ненавидел только эти непонятные гастрономические шоу, где тебе пятнадцать раз подносят какие-то разноцветные плевки на тарелках, называя это кулинарным искусством.
Нет, наверное, кому-то нравится. Но этим же невозможно наесться! Впрочем, девицам, что через одну сидели на строгих диетах перед бальным сезоном, наверное, было в самый раз…
Наш столик был удачно расположен чуть сбоку от импровизированной сцены-кухни, на которой команда шеф-повара творила искусство в режиме реального времени. Полыхали огни жаровен, валил пар, повара превращали каждое простое действие в элемент шоу. Официанты во фраках скользили между столиками, разнося подносы с блюдами.
— Вниманию гостей предлагается второй курс! Закуска из пряного ростбифа с медово-горчичным соусом…
— Я слышала, что еще будет уха из трех сортов рыбы с черной икрой, утка с яблоками и корицей, поданная с варёной репой и картофелем. И запечённый фазан с брусничным соусом.
Все бы ничего, но размер порций вызывал у меня скупую слезу. Я поймал взгляды Виктора и молодого графа Максима Апраксина — и мы втроем тяжело вздохнули.
— Кстати, я знаю тут неподалеку заведение, где крутят отменную шаверму, — удивил Апраксин. — Не барское, конечно, блюдо, но… Чую, до этого дойдет.
Я рассмеялся, и Виктор с шутливой серьёзностью ответил:
— Рассчитывайте и на меня, господа.
Ида театрально закатила глаза.
— Алексей Иоаннович, после Спецкорпуса вам не по нраву изысканная кухня? Или у вас там тоже звездные шефы трудятся?
— Кухня здесь отменная, но порции непривычные, — улыбнулся я. — У нас же в день по три часа физподготовки. Так что кормят нас как на убой.
— О, значит, и мой Феликс наконец-то раздастся в плечах?
— Боюсь, уже.
— Как жаль. Ему же придется менять весь гардероб. Впрочем, вкусы моего брата так переменчивы, что это все равно бы случилось…
— Зато белошвейкам радость, — улыбнулся Виктор. Сегодня братец был в ударе и заигрывал с красавицей-княжной, не забывая, однако, и о других дамах.
Юсупова вздохнула.
— О да. Нам уже пора нанимать собственный штат. Все равно приходится дорабатывать каждый наряд. Даже после Ворта. Кстати. Вы знаете, что маэстро Ворт едва не отказал мне в обслуживании, когда узнал, что я велела перешить его наряд?
Элла Цицианова шокированно приложила руку к груди.
— Боже! Ида, вам нужно быть осторожнее. Ворт — единственный в своем роде.
Но Юсупова лишь презрительно фыркнула.
— Ворт — ретроград, выживающий лишь за счет знаменитых предков. Не будь у него клиентов из империи и статуса поставщика императорского двора, его, с позволения сказать, модный дом давно бы уже обанкротился. Никаких новых идей, лишь эксплуатация заезженной классики. Ворта спасает лишь то, что наша императрица любит его скучные наряды.