Свита Мертвого бога
– Каким это образом? – хмыкнул капитан.
– Откровенность за откровенность, – Тай понизила голос. – Нас подписали стянуть из тамошнего храма одну священную книгу. Но помимо книги, мы можем прихватить и еще кое-что, – она снова подмигнула Лумтаю. – Например, какую-нибудь ма-аленькую реликвию с большими камушками. Потом сплавим эти камушки перекупщику в Сейя-ранга – и закупай на эти деньги что угодно, хоть розовое масло. Идет?
– А где гарантии? – Лумтай разглядывал свою «тезку» все с большим интересом.
Тай рассмеялась.
– Э, мужик, если б тебе были так нужны гарантии, ты бы зарабатывал на жизнь честным фрахтом, а не гвоздикой, подмоченной во всех отношениях. Рискни, крокодил тебя задери! Рыцарь удачи ты или так, погулять вышел? Все равно ведь с неба на тебя эти двести пятьдесят не свалятся!
– Не свалятся, – подтвердил Лумтай. – Ладно. Когда тебе прямо в рот кладут сладкую булку, грех жаловаться, что она без масла. Была не была – сто сейчас, остальное в Сейе!
– И завтра же отплываем, – с нажимом прибавила Тай.
– По рукам! – они ударили ладонью о ладонь.
– Да, – вспомнила Тай, – скорее всего, нас будет трое, а не двое. Еще тот самый несчастный братец, за здоровье которого мы едем молиться. Нужно же нам какое-то прикрытие!
– Это уж как хотите, – снова махнул рукой Лумтай. – Все равно больше одной каюты я вам выделить не могу при всем желании. Третьему придется спать на полу.
– Ладно, разберемся. До завтра, капитан, – Тай отвесила ему небрежный воздушный поцелуй и как ни в чем не бывало направилась прочь. Джарвис тронулся было за ней, но был остановлен Лумтаем.
– Слышь, парень, – произнес он еле слышно, – она что, в самом деле из дома Каллиура?
– Понятия не имею, – таким же шепотом отозвался Джарвис. – Я сам с ней не так давно. Чистокровная горянка – это да, без малейшей салнирской примеси.
– Значит, похоже, и вправду Каллиура, – Лумтай бросил восхищенный взгляд в сторону удаляющейся девушки. – Крута!
На следующее утро они снова стояли на причале в Малой гавани, но уже втроем. Тано, в своей лучшей одежде, жался к «тете Тай» и с опаской разглядывал деву-птицу на форштевне. Восторг перед предстоящим путешествием сделал приемного сына Заглара неожиданно тихим, и Джарвис втайне радовался этому.
Вчера Тай повторила госпоже Калин его же собственный довод, на ходу изобретенный для Лумтая: если Белая Леди не в силах помочь юноше, может быть, Черный Лорд окажется могущественнее? И прибавила, что якобы видела вещий сон. К удивлению обоих, дальше давить не пришлось – Калин тут же начала собирать Тано в дорогу, то и дело смахивая с ресниц слезы. Неужели отчаяние женщины было так велико, что она готова ухватиться за любую соломинку?
Разумеется, Тай пообещала, что, исцеленный или нет, Тано обязательно вернется домой. Госпожа Калин слушала и кивала, но когда сегодня на рассвете они покидали гостеприимный дом Загларов, Джарвис прочел в глазах хозяйки четкое осознание: она видит приемного сына в последний раз. Ему стало сильно не по себе, и лишь спокойствие Тай, почти нарочитое, помогло сдержаться и ему…
– А, вы уже здесь! – раздался с корабля голос Лумтая. – Прошу на борт, дорогие гости!
Тай взошла на «Деву-птицу» последней, пропустив вперед Джарвиса и Тано. Отведя Лумтая в сторону, она произнесла негромко, но внушительно:
– Сразу прими к сведению: иногда наш «несчастный братец» будет вести себя как нормальный парень своих лет, а иногда – как пятилетний ребенок. Но если он хоть раз пожалуется нам, что кто-то назвал его двинутым, чокнутым или еще в этом роде – тебе придется восполнять убыль в команде на Скалистом острове. Я не шучу, – она сделала выразительный жест в сторону Джарвиса. – Уяснил?
– Уяснил, – против воли почтительно ответил Лумтай. – Постараюсь объяснить своим уродам, что смертному с беломордым не тягаться…
Но Джарвису сейчас было не до того, чтобы запугивать команду Лумтая. Весь вчерашний день он пытался вспомнить, где ему доводилось слышать имя Каллиура. И лишь сегодня утром память выдала ответ: это последняя новоменалийская династия великих князей, свергнутая салнирами.
За кого же контрабандист принял его спутницу? И какие последствия могут из этого проистечь?
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ,
в которой выясняется, где хранится Аметистовая книга и как ее добыть
Кому-то ж эта женщина дает…
Свою любовь дает, конечно, свою верность!
Йари, подавальщица в плавучем ресторане раги Конолле, притаилась за занавеской, отделяющей кухню от зала, и из этой удобной позиции разглядывала троих чужеземцев, вошедших в ресторан. Точнее, не столько всех троих, сколько единственную среди них женщину – высокую, светловолосую, как и оба ее спутника, одетую по-мужски и, вне всякого сомнения, главную в этой троице. Безусловно, оба мужчины тоже были весьма примечательными личностями – особенно красавец долгоживущий в черном кожаном камзоле, отделанном заклепками из светлого металла в форме звездочек. Но женщина…
С самого детства Йари страшно завидовала независимым женщинам, к чьим словам мужчины прислушиваются, как к своим собственным. Такими на ее родном островке были добытчицы жемчуга, умеющие задерживать дыхание в воде так долго, как не дано ни одному мужчине. Они горделиво носили на поясе острые ножи для вскрывания раковин и сами выбирали себе мужей, не зная отказа – создать семью с добытчицей жемчуга считалось очень почетным, ибо такие женщины рожали сильных детей. Но самой недосягаемой высотой, на которую только можно подняться, были «черные кошки» – стражницы храмов, именуемые в народе Невестами Смерти. Эти вообще жили, как хотели, подчиняясь лишь храмовой дисциплине, и спали, с кем хотели – «Смерти не отказывают». Всегда при оружии, всегда в черных мужских рубашках и штанах, с ремешками сандалий, унизанными перламутром и халцедоном, с золотыми колечками в ноздрях и драгоценными ожерельями на стройных шеях, сильные, гордые и высокомерные, берущие у мужчин три схватки из пяти… Вот это была жизнь! Не то что весь свой век рожать, стряпать, шить, никогда не уходить далеко от дома, никогда не заговаривать первой в присутствии мужа, никогда не перечить ни единому его слову…
Но на Анатаормине существовал непреложный закон: хочешь такой жизни – докажи своими поступками, что достойна ее. Никто не сделает тебя капитаном собственной судьбы, кроме тебя самой.
Увы, для того, чтобы нырять за жемчугом, у Йари оказались слишком слабые легкие. Когда же в тринадцать лет она наконец-то набралась смелости, чтобы удрать из дому, и заявилась в храм, десятница «черных кошек» насмешливо заявила ей, что истинная Невеста Смерти начинает свое обучение с шести лет, а в тринадцать обязана уметь в одиночку справиться с бойцовым псом. «Посмотри на свою спину! У тебя же вообще нет спины!» – эти слова добили Йари окончательно. Несколько месяцев бродяжничала она по храмовому комплексу, пуще смерти боясь позорного возвращения в родной поселок, пока в конце концов ее не подобрал Конолле. Если не считать постоянных домогательств поварят, работа в его ресторане все же была лучше бесконечной возни на огороде и тоскливого ожидания «настоящей жизни» – замужества.
Однако светловолосая чужеземка, державшаяся с редким достоинством, не носила не только никакого оружия, но даже никаких драгоценностей. Украшал ее лишь двойной гребень из черепахового панциря с жемчугом, явно купленный на этом же лангане, в лавке раги Садалу. Одежда ее была крайне проста по цвету и покрою, однако ее камзол – тоже кожаный, как у долгоживущего, но цвета горького шоколада – был столь тонко выделан и искусно сшит, что сразу становилось ясно, кто здесь госпожа, а кто всего лишь телохранитель. Впрочем, та, что могла позволить себе телохранителя из долгоживущих, не нуждалась в нарядах и украшениях, дабы явить свое достоинство. Отточенность же ее движений была такова, что любая Невеста Смерти рядом с ней и вправду смотрелась бы не больше, чем драной кошкой – во всяком случае, так казалось Йари, сгоравшей от зависти к чужой свободе.