Без кожи

– Фу-у-у! – скривился Белкин.
– Помнится, в Штатах был маньяк, который коллекционировал черепа своих жертв, – задумчиво проговорил Антон.
– Что, правда?
– Его звали Джеффри Дамер, – подтвердила Алла. – Он собирал черепа и скелеты убитых им людей… Ладно, оставим историю. Давайте рассмотрим куда более важный аспект: что еще злодей забрал у убитых?
– Похоже, ювелирку, – ответил Дамир, раскрывая свой блокнот. – Лосева, судя по заявлениям ее приятелей-тусовщиков, носила на пальце увесистое кольцо с розовым бриллиантом, но на теле его не обнаружили.
  
– Она находилась в воде, – напомнил Антон. – Могло и смыть.
– Но серьги-то вряд ли смыло бы! – возразил Ахметов. – А она была в бриллиантовых серьгах! Кроме того, у первой жертвы пропал кулон. Про вторую ничего не известно.
– Итак, вот и первая зацепка: наш серийник забирает не только кожу, но и золото, а это значит…
– …что нужно потрясти ломбарды! – радостно закончил за Аллу Белкин.
– Точно! Но не стоит слишком рассчитывать на результат, ведь маньяк, возможно, и золото берет для своей коллекции, а не на продажу. И все же проверить надо! Далее, все женщины изнасилованы с особой жестокостью и избиты, причем избиение продолжалось не один день, судя по гематомам, образовавшимся в разное время. Что это нам дает?
– Что он садист, – кинул версию Антон. – Чтобы возбудиться, ему необходимо поиздеваться над жертвой, иначе у него не стоит… Простите, Алла Гурьевна!
– Ничего, мы же не в институте благородных девиц! Вы правы, у нашего злодея определенно садистские наклонности. Для него важны ощущение власти над женщиной и его «коллекция», а не только удовлетворение сексуальных потребностей. Я пообщаюсь с нашим штатным психологом, полагаю, он поможет составить профиль преступника… Нужно тщательно отработать круг общения убитых девушек: скорее всего, в нем есть кто-то, кто общался со всеми жертвами.
– А если они случайные? – спросил Белкин.
– Такого тоже нельзя исключать, – вздохнула Алла. – Но опыт подсказывает, что мы обнаружим нечто общее, если копнем достаточно глубоко! На первый взгляд жертвы не похожи друг на друга: две крашеные блондинки, одна шатенка, различаются их рост, цвет глаз, да и вообще они из разных социальных слоев… Предлагаю следующее. Александр, вы займетесь ломбардами: вдруг в них всплывет что-то из похищенного добра?
– Делается, Алла Гурьевна, – кивнул молодой опер.
– Дамир и Антон, на вас – члены семей, друзья и знакомые убитых, попытайтесь найти то, что связывает жертв между собой. А еще…
Алла не договорила: раздался звонок по внутренней линии.
– Алла Гурьевна, к вам прорвался очень возбужденный мужчина, – взволнованно сообщил дежурный с КПП. – Он тряс своими корочками и грозил мне всеми карами, земными и небесными, если я его не пропущу. Я пытался его удержать, но он меня отпихнул и…
– Все хорошо, не переживайте, – перебила дежурного Алла. – Это не Лосев, случайно?
– Он самый… Разве вы его вызывали?
– Нет-нет, не вызывала, но его приход, пожалуй, даже кстати.
– Будем отстреливаться? – встревожился Шеин.
– Или запремся – типа, нету нас? – предложил Белкин.
Алла, понимая, что это не что иное, как нервные шутки, улыбнулась уголком губ: ей совсем не было весело. Встреча с родственниками жертв – огромный стресс, и только бесчувственный человек способен относиться к этому бесстрастно. Однако Лосев не просто безутешный отец, потерявший дочь, а человек при власти, считающий, что все вокруг ему должны просто в силу его должности! Алла отлично понимала, что общение с замом председателя Законодательного собрания легким не будет.
Лосев влетел в кабинет, словно выпущенное из пушки ядро. Сходство с вышеупомянутым снарядом усиливалось внешним видом чиновника – невысокого, очень полного мужчины в шикарном сером пальто и начищенных до блеска ботинках из светлой кожи. Оказавшись внутри, он принялся озираться по сторонам, но быстро сообразил, что в помещении только одна женщина, чье имя и написано на дверной табличке.
– Вы следователь Суркова?! – рявкнул Лосев.
Алле показалось, что он вот-вот начнет дышать огнем – настолько был зол.
– Верно, – спокойно ответила она. – А вы, судя по всему, Игорь Дмитриевич Лосев?
– А, так вы меня знаете?
– Присаживайтесь.
– Я не рассиживаться с вами пришел, а выяснить, какого черта вы тут прохлаждаетесь! – заорал посетитель, и Алла даже немного испугалась, что его может хватить удар прямо в ее кабинете. Это пришлось бы весьма некстати и повлекло бы за собой множество неприятных последствий.
– Почему моя дочка мертва, я вас спрашиваю?! – продолжал бушевать чиновник. – Чем вы занимались вместо того, чтобы ее искать?! Если бы вы не просиживали штаны в кабинетах, а делали свою работу, Катюша была бы сейчас жива!
Произнося эту гневную тираду, Лосев угрожающе надвигался на стоящую неподвижно Аллу, и Дамир предупреждающе сделал несколько шагов вперед, встав между ней и отцом жертвы. Белкин и Шеин тоже поднялись со своих мест, готовые скрутить его и уложить лицом в пол, если придется.
– Давайте все успокоимся! – сказала Алла, кладя руку на плечо Ахметова, показывая этим, что не нуждается в защите. – Пожалуйста, Игорь Дмитриевич, присаживайтесь, здесь все на вашей стороне, поверьте! Мы очень вам сочувствуем…
– Сочувствуете?! – взвился он. – И это все, на что вы способны?!
– Хорошо, – вздохнула Алла, – давайте поговорим о наших способностях. Хочу напомнить, Игорь Дмитриевич, что в городе Санкт-Петербурге отсутствует подразделение по розыску пропавших граждан. Не напомните, кто зарубил инициативу по созданию такого подразделения, сказав, что в бюджете средств на это не предусмотрено?
Лосев побагровел, открыл рот, но ни одного слова не сорвалось с его языка: он не мог не помнить, что именно он в тот раз выступил против.
– Поэтому все остальные подразделения работают в предложенных условиях, – продолжила Алла, дав Лосеву время осознать сказанное. – Возможно, вы не в курсе, но ваша дочь умерла в тот же вечер, когда пропала, а вы заявили о ее исчезновении лишь через сутки. Таким образом, к тому моменту, когда начались ее поиски, Катя, к сожалению, уже была мертва. Никакие наши усилия не увенчались бы успехом, даже если бы подразделение по розыску пропавших получило путевку в жизнь! Поэтому я и мои коллеги можем лишь выражать вам соболезнования: поверьте, мы глубоко вам сопереживаем, но дело обстоит так, как я описала.
Опера ожидали нового взрыва со стороны заместителя председателя Заксобрания – возможно, даже угроз, – но ничего подобного не последовало. Лосев тяжело опустился на стул, который жалобно скрипнул под его внушительным весом, и уронил голову на руки. Алла ощутила, как раздражение и гнев, вызванные словами этого человека при первом его появлении, испарились, уступив место печали и сочувствию. Никто не пытался прервать молчание, воцарившееся в кабинете: все понимали, что Лосев первым должен что-то сказать или сделать, поэтому выжидали.
Наконец он поднял голову и тихо спросил:
– Есть хоть какое-то понимание, кто это сотворил с моей Катей?
– К несчастью, ваша дочь не единственная жертва, – ответила Алла, поняв, что буря миновала и теперь можно говорить с чиновником спокойно.
– Что… что это значит? – переспросил он, уставившись на нее немигающим взглядом.
– Обнаружены тела еще двух девушек со схожими повреждениями и способом убийства.
– Повреждениями… Вы сказали, с повреждениями?
– Да.
Алла не хотела вдаваться в подробности, но Лосев, кажется, уже пришел в себя.
  
– Что за повреждения они получили? – требовательно спросил он. – Вы имеете в виду… изнасилование?
– Дело в том, что убийца вырезает у своих жертв куски кожи.
– Что?!
– Мне очень жаль.
– Это… это он… после смерти, да?
– Верно, после, – солгала Алла. Ей уже сообщили, что экзекуция имела место, пока несчастные были живы и надеялись на спасение. Отцу совершенно не обязательно знать такую правду, в конце концов, что это меняет?