Без кожи

– То есть это маньяк? – уточнил Лосев. – Мою дочь убил маньяк?!
– Во всяком случае, пока все на это указывает.
– И сколько всего убитых? Трое?
– Возможно, больше. Мы наводим справки по городу и области.
Снова воцарилось молчание, и вновь его прервал Лосев:
– Я могу чем-то помочь?
Вот это уже конструктивный разговор!
– На данном этапе вряд ли, – покачала головой Алла. – Однако вполне вероятно, через некоторое время нам может что-то понадобиться…
  
– Обращайтесь сразу ко мне, – перебил ее чиновник. – Вот мой личный телефон – Он вытащил визитку и на обратной ее стороне записал от руки номер карандашом, взятым с Аллиного стола. – В любое время, ясно? Я серьезно!
– Спасибо, – искренне поблагодарила Алла. – Обязательно воспользуемся при необходимости!
– Когда я могу… забрать тело?
– Идут следственные действия, но я сообщу вам сразу же, как это станет возможным… Хотя, знаете, Игорь Дмитриевич, кое-чем, пожалуй, вы можете помочь нам прямо сейчас! – неожиданно для всех присутствующих добавила она.
– Всем, чем смогу! – встрепенулся Лосев.
– Друзья вашей дочери упоминали о кольце, которое она практически не снимала. Оно дорогое?
– Баснословно, – со вздохом ответил чиновник. – На Катино восемнадцатилетие я заказал ювелиру кольцо с розовым бриллиантом. Три карата… А что?
– Оно пропало. Возможно, то, что вы рассказали, поможет нам в поисках убийцы… Не сохранилось ли у вас, случайно, фотографии украшения?
– Конечно! – кивнул Лосев. – Вам прислать?
– Было бы чудесно! Еще раз спасибо за помощь, Игорь Дмитриевич, я обязательно буду держать вас в курсе и непременно сообщу, как только можно будет забрать тело Кати.
– В любое время! – повторил Лосев и, с трудом подняв со стула свое грузное тело, вышел.
– Ну Алла Гурьевна, вы даете! – восхитился Белкин, выждав несколько минут, позволяя высокому чину удалиться на почтительное расстояние от двери кабинета. – Как вы его…
– Работа мастера! – согласился Дамир. – Честное слово, создалось впечатление, что это вы его к нам пригласили, а не он прискакал, размахивая алебардой… Он теперь не вредить нам будет, а помогать!
– Но расслабляться все же не стоит, – предупредила Алла, скромно принимая комплимент. – Мы должны работать не только качественно, но и быстро, иначе нас сожрут: если не Лосев, то СМИ!
– Всем строго-настрого приказано не общаться с репортерами, – заметил Антон. – Но мы же в курсе, как это бывает: всегда можно найти дырочку, из которой просочится информация.
– Вот потому-то и нужно ускориться! Нам срочно необходим подозреваемый, поэтому делаем так, как договорились, коллеги, время работает против нас, но мы попытаемся его обогнать… Ну или хотя бы обмануть.
* * *
Оперируя пациента, Мономах думал лишь о работе, однако стоило ему ее закончить, как мыслями он возвращался к Маше и ее сыну.
То, что парень умер вскоре после их телефонного разговора, слегка уменьшило его чувство вины, но он все спрашивал себя, о чем таком тот хотел поговорить. И почему именно с ним? Была ли проблема связана с его личными обстоятельствами или речь шла о медицине? В первом случае Мономах должен был стать последним, к кому обратился бы парень, ведь они давно не виделись и никогда не были особенно близки: он был другом матери Кости, а не его! И почему он не хотел, чтобы Маша узнала о его звонке? Столько вопросов, на которые нет вразумительного ответа!
Мономаху необходимо было с кем-то это обсудить, и единственный, кто всегда под рукой и готов выслушать, – Иван Гурнов. Поэтому, едва закончив свой рабочий день, Мономах запер кабинет и, вместо того чтобы ехать домой, спустился в «подземелье Харона», оно же патолого-анатомическое отделение, которым заведовал его друг.
Раньше Иван подолгу засиживался в больнице, так как спешить ему было некуда, но с недавних пор он начал встречаться с адвокатессой Мариной Бондаренко, подругой Сурковой, и они вроде бы даже собирались оформить отношения (для Ивана этот брак стал бы пятым… или шестым – Мономах давно сбился со счета). Так что существовала возможность, что Гурнова на месте не окажется. Наверное, следовало предупредить его заранее, но Мономах не планировал встречаться – желание возникло спонтанно.
Беспокоился он зря, Иван не просто оказался на рабочем месте, но и еще не закончил вскрытие, поэтому предложил приятелю подождать его в кабинете, пообещав, что освободится буквально через десять-пятнадцать минут. Мономах по-хозяйски открыл сейф, ключи от которого торчали в замке, и достал оттуда початую бутылку армянского коньяка, которую они распечатали в прошлый раз. Разлив напиток по бокалам (Гурнов терпеть не мог бумажные стаканчики), он устроился за столом в ожидании приятеля. От нечего делать принялся перебирать бумаги, лежащие на столе. Неожиданно его рука замерла в полете: на одной из картонных папок стояло знакомое имя. В этот момент Иван быстрым шагом вошел в кабинет. Увидев выражение лица приятеля, он спросил:
– Тяжелый день?
– Ты уже закончил повторное вскрытие Константина Теплова?
– Вы что, знакомы?
– На вопрос ответь!
– Ну да… Что происходит?!
– Суркова упомянула, что посоветовала своей следачке обратиться к тебе, но я не думал, что ты уже…
– Слушай, Вовка, может, скажешь наконец, в чем проблема: на тебе лица нет!
– Ты тоже знаком с Тепловым, – вздохнул Мономах. – Вернее, с его матерью.
– С… матерью?
– Машку Калганову помнишь?
– Это ту, с который ты…
– Да.
– Черт… Прости, мне очень жаль! А этот Константин, он, часом, не?..
– Нет-нет, я не имею к нему отношения: он сын Машиного мужа, это точно!
– Слава богу… Жалко парня, молодой совсем! Значит, ты в курсе, что случилось?
Мономаху пришлось вкратце поведать приятелю обо всем, что касалось смерти Константина.
– Ты установил причину смерти? – спросил он, закончив.
– Передоз сульфатом морфина.
– Это точно?
– Сто процентов.
– Значит, все-таки наркотики…
– Что значит «все-таки»?
– Маша не верит, что он наркоман.
– А он и не наркоман, передоз наступил от однократного приема препарата!
– Уверен? – переспросил Мономах.
– Я похож на дилетанта? – оскорбился Гурнов. – Он действительно сильно переборщил с дозой, однако ты же в курсе, что происходит с наркоманами при длительном употреблении? Их органы претерпевают необратимые изменения, а у нашего парня ничего такого не наблюдается!
– Может, он недавно пристрастился к зелью? – неуверенно предположил Мономах.
– Я бы с тобой согласился, однако есть еще две странности.
– Какие?
– При вскрытии я обнаружил следы миорелаксанта.
– Чего?
– Ты слышал.
– Но… Костя не мог сам его вколоть!
– Он не вкалывал, я обнаружил его в желудке, прикинь?
– То есть он получил его перорально?
– Точняк! За каким лешим ему могло это понадобиться, да еще и в такой огромной дозе? Он легко мог отправиться на тот свет и без морфина, ты же знаешь, что такие препараты подавляют не только двигательную активность, но и дыхание!
– Ну да, во время операции их вводят, чтобы подключить пациента к ИВЛ. Я бы понял, если бы он страдал от мышечных болей, но ты говоришь, доза чересчур велика… Какого черта ему это делать?!
– Вот и я думаю – какого…
– Ты сказал про две странности?
– Вторая: я действительно обнаружил следы сульфата морфина в желудке, но большая его часть, похоже, осталась в гортани и пищеводе, так и не достигнув желудка.
– Что это означает?
– Возможно, то, что пилюли впихивали насильно.
– То есть его убили?
– Следачка сказала, твоего паренька нашли на крыше, а это означает, что он должен был принять миорелаксант незадолго до того, как поднялся туда, иначе бы он просто не добрался!
  
– Если Костю хотели убить при помощи миорелаксанта, зачем понадобился морфин?!
– Загадка… Но думаю, доза препарата была не очень велика, возможно его обездвижили, а уже затем ввели наркотик? Обрати внимание: капсулы, а не раствор для инъекций! О чем это говорит?