Имперский повар 5 (СИ)

— Это бизнес, господин Воронков, — парировал я. — Я предлагаю сделку. У вас есть корень. У меня есть талант и ресурсы, которые могут быть вам интересны. Может, перейдём к сути?
— Конечно, — ответил он, и в его глазах блеснули азартные искорки.
Барон подошёл к одному из книжных стеллажей.
— Всегда любил классику, — пробормотал я, наблюдая, как хозяин дома тянется к толстому фолианту в красном переплёте. — Дайте угадаю. Тайная дверь за книжным шкафом? Серьёзно?
  
Воронков обернулся через плечо. Его губы тронула снисходительная улыбка.
— Клише существуют потому, что они работают, Игорь.
Он потянул книгу на себя. Раздалось маслянистое гудение, словно где-то в глубине стен сработали гидравлические поршни. Секция стеллажа плавно отъехала в сторону, открывая проход в темноту.
В лицо тут же ударили десятки запахов. Пахнуло влажной, тяжёлой жарой, насыщенной ароматами ванили, прелого листа, мокрой земли… Так пахнет в джунглях перед тем, как тебя кто-то съест.
— Прошу, — Барон сделал приглашающий жест. — Святая святых Гильдии. Моя личная гордость.
Мы шагнули внутрь.
Лейла сразу же закашлялась, прикрывая рот ладонью. Ей, с её «дырявой» аурой, этот насыщенный магией воздух был как удар под дых. Вероника тут же подхватила её под локоть, второй рукой сжимая свой верный саквояж.
Щёлкнул выключатель, и под стеклянным куполом зажглись сотни ламп дневного света, имитирующих солнце.
Я присвистнул.
Это больше напоминало ботанический ад. Или рай — смотря с какой стороны посмотреть. Огромное пространство под стеклянной крышей, где царил свой собственный климат. Здесь было жарко, как в парилке, и влажно, как в бане.
Вдоль дорожек, выложенных белым камнем, тянулись грядки и кадки с растениями, которых я не видел даже в учебниках.
— Синие розы? — спросил я, кивая на куст с бутонами цвета ночного неба. Они, казалось, поглощали свет, а не отражали его.
— Rosa Lunaris, — небрежно бросил Воронков, идя впереди. — Выведены для тонких ядов. Но я держу их ради эстетики. А вот, взгляните направо.
Я посмотрел. На небольшом деревце с искривлённым стволом висели плоды, подозрительно напоминающие человеческие глаза.
— Неприятные типы, — прокомментировала Вероника, не выказывая страха, только профессиональное любопытство. — «Слепое око»? Я думала, их вырубили ещё при прошлом императоре.
— Мы сохранили пару экземпляров, — с гордостью в голосе ответил Барон. — Гильдия чтит традиции. Мы бережём то, что мир пытается забыть в угоду вашей… технологической вульгарности.
Он вёл нас всё глубже в зелёные дебри. Здесь что-то шуршало, капало, щёлкало. Лианы, свисающие с потолка, лениво шевелились, хотя ветра здесь не было.
Мне эта экскурсия начинала надоедать.
Лейле становилось всё хуже. Она побледнела ещё сильнее, на лбу выступила испарина. Булавка-индикатор под моим воротником была тёплой — фон здесь был дикий.
— Барон, — окликнул я его, останавливаясь. — У нас очень познавательная прогулка, и я обязательно напишу об этом в своём блоге, если выживу. Но мы пришли не на экскурсию. Где корень?
Воронков остановился. Мы находились в самом центре оранжереи, у постамента из чёрного мрамора. На нём стоял большой глиняный горшок, наполненный землёй.
— Корень… — протянул он задумчиво. — Mandragora Edulis. Легенда кулинарии. Связующее звено между миром духов и миром вкуса.
Он указал на горшок.
Я подошёл ближе.
Горшок был пуст. В земле не было ни ростка, ни намёка на жизнь. Только маленькая латунная табличка, привинченная к постаменту, гласила: «Mandragora Edulis. Утрачено в 2018 году. Причина: нарушение температурного режима».
Я замер. Потом медленно поднял глаза на барона.
Внутри меня начала подниматься волна холодного бешенства. Того самого, когда су-шеф в разгар запары сообщает, что забыл заказать мясо.
— Это шутка? — тихо спросил я. — Вы тащили нас через весь город, заставили пройти через этот ботанический цирк, чтобы показать пустой горшок с землёй?
Лейла, опираясь на Веронику, подняла голову. В её глазах мелькнуло отчаяние.
— У него его нет, — прошептала она. — Мы зря приехали.
— Барон, — я шагнул к нему. Булавка под воротником нагрелась сильнее, реагируя на мою собственную злость или на его защитную ауру. — У меня нет времени на игры. Вы сказали, что у вас есть образец.
Воронков даже не попятился, сохраняя своё раздражающее аристократическое спокойствие.
— Тише, Игорь. Гнев вредит печени, а повару печень нужна для дегустаций. В Гильдии действительно был образец. Досадная оплошность садовника… его, конечно, уволили. Без выходного пособия и рекомендаций.
— Мне плевать на вашего садовника! — рявкнул я. — Мне нужен ингредиент. Сейчас.
— У меня его нет, — развёл руками Воронков. — Он сгнил. Превратился в компост. Увы.
Я сжал кулаки. Мне захотелось врезать ему прямо по этому холёному лицу. Стереть эту самодовольную ухмылку. Он играл с нами. Наблюдал, как мы дёргаемся, словно лабораторные мыши.
Я развернулся к выходу.
— Пошли, — бросил я девушкам. — Здесь ловить нечего. Только время потеряли.
— Подождите, — голос Барона изменился. Исчезла вальяжность, появился металл. — У меня нет корня, Игорь. Но я знаю, у кого он есть.
Я замер, не оборачиваясь.
— И зачем мне верить вам во второй раз? — спросил я через плечо. — Чтобы вы отправили меня на кладбище искать призрака садовника?
— Потому что тот, у кого он есть, не принадлежит к моему кругу, — ответил Воронков. — И я не могу просто прийти к нему и купить.
Я медленно повернулся.
— Продолжайте.
Воронков подошёл к пустому горшку и провёл пальцем по его краю.
— Есть в нашем городе места, куда не заходит полиция. И куда не суются маги из Управы. Вы слышали про «Сумеречные Доки»? Или, как их называют в народе, «Чёрный Порт»?
— Район старых рыбных складов за рекой? — уточнила Вероника. — Гнилое место. Контрабандисты, беглые каторжники и те, кого выгнали из всех гильдий.
— Именно, — кивнул Барон. — Там процветает свой рынок. Рынок без правил, налогов и лицензий. И там обитает человек по кличке Краб.
— Краб? — переспросил я. — Серьёзно?
— Он держит склад редкостей, которые «случайно» упали с кораблей или пропали из караванов. Мои информаторы донесли, что неделю назад к нему попал ящик из частной коллекции разорившегося южного князя. В описи значится «консервированная мандрагора».
— Консервированная? — Вероника нахмурилась. — Это хуже, чем свежая, но… если законсервирована в правильном рассоле, свойства могут сохраниться. Для нашего супа подойдёт.
— Отлично, — я посмотрел на Воронкова. — А я тут причём? У вас есть деньги, есть охрана. Пошлите своих головорезов, пусть купят или отберут.
Барон усмехнулся.
— Если мои люди появятся в Доках, их выловят из реки по частям на следующее утро. Местные ненавидят аристократию. Для них мы — красная тряпка. Любая попытка купить что-то закончится тем, что цену взвинтят до стоимости моего поместья, а потом просто перережут горло переговорщику. Из принципа.
Он посмотрел на меня в упор.
— А вы, Игорь Иванович… вы другое дело.
— Почему это? — удивился я.
— Потому что вы для них — свой.
Я поперхнулся воздухом.
— Свой? Я шеф-повар, а не бандит.
— Вы— рок-звезда с ножом, — отчеканил Воронков. — Вы тот самый парень из телевизора, который публично унижает инспекторов, воюет с чиновниками и кормит простых людей честной едой. Бандиты тоже смотрят телевизор, Игорь. В «Чёрном Порту» уважают силу и дерзость. Вы пошли против Системы, против Ярового, против всех. Для них вы — бунтарь. Робин Гуд с поварёшкой.
  
Я переваривал эту информацию. Значит, моя медийная война с Алиевыми и выходки на шоу создали мне репутацию в криминальном мире? Забавно. И полезно.
— То есть, вы хотите использовать меня как сталкера? — уточнил я. — Чтобы я сходил в зону, куда вам вход заказан, и принёс вам «вымершие» консервы?