Имперский повар 5 (СИ)

Рат замер с набитым ртом, посмотрел на меня как на идиота, прожевал и ответил с достоинством:
— Обижаешь, начальник. Я тебе кто? Лабораторная мышь? Я — результат магии! Венец эволюции!
Он слизнул крошку шоколада с уса.
— Мой организм переварит даже гвозди, если они будут под хорошим соусом. А сгущёнка эта… — он причмокнул. — Правильная. Настоящая. Молоком пахнет, а не пальмой. Молодец, Игорь. Держишь марку.
  
— Ешь давай, венец эволюции, — я откинулся на подушку прямо в одежде. Раздеваться сил не было. — Завтра тяжёлый день. Будем строить империю.
— Ты спи, спи, — чавкал Рат, доедая последний кусок. — А я посторожу. И проверю, не осталось ли в кармане ещё чего…
  
Глава 6
 
Утро в гостиничном номере началось с запаха старой аптеки.
Я сидел за круглым столом, который больше напоминал прилавок безумного алхимика. Вся столешница была уставлена пузатыми пузырьками из тёмного стекла, которые я недавно заказал онлайн. Этикетки на них были наклеены криво, а названия обещали излечение от всех болезней — от желудочных коликов до душевной тоски.
Света, кутаясь в махровый халат, сидела в кресле и с лёгкой скукой наблюдала за моими приготовлениями. Она это уже видела. И пробовала. А вот нашему собеседнику в ноутбуке предстояло открыть для себя новый мир.
На экране, немного зависая из-за плохого гостиничного интернета, лоснилось довольное лицо Максимилиана Доды. Он сидел в своём кабинете на фоне дорогих шкафов с книгами и выглядел как кот, который только что украл сосиску.
— Ну, заговорщики, докладывайте, — голос Доды прохрипел из динамиков. — Операция «Умами», так вы её назвали? Я чувствую себя идиотом, если честно. Мои люди вчера и сегодня утром выкупили сорок пять процентов запасов этой гадости по всей губернии. Аптекари крестились и пытались целовать нам руки.
Я взял в руки один из пузырьков и поднёс к камере ноутбука.
— «Эликсир тёмного боба», — прочитал я. — Средство от расстройства желудка. Срок годности истекает через месяц.
— Именно! — гаркнул Дода. — Я купил склад просроченного слабительного, Игорь! Если это не выгорит, меня засмеют даже в клубе любителей вязания. Зачем нам столько?
Света отставила чашку с кофе и усмехнулась:
— Максимилиан, просто смотри. Игорь, давай, покажи ему фокус. А то он сейчас инфаркт получит от своих инвестиций.
Я кивнул и придвинул поближе походную горелку. Моя любимая сковорода с толстым дном уже стояла наготове.
— Смотри внимательно, Макс, — сказал я, откручивая крышку пузырька. — Сейчас я сделаю то, чего в этом мире никто не догадался сделать за сотни лет. Я начну готовить еду, а не зелья.
В нос ударил резкий, солёный запах брожения. Света поморщилась — привыкнуть к этому «аромату» в чистом виде было сложно. Я вылил чёрную густую жижу на разогретую сковороду. Она зашипела, запузырилась, и запах стал ещё более едким, почти химическим.
— Вонь, наверное, — прокомментировал Дода с экрана. — Ты уверен, что это можно есть?
— Терпение, — я зачерпнул ложкой густой мёд из банки. В этом мире соевый соус — это лекарство. Горькое, солёное, противное. Но они забыли про баланс.
Мёд плюхнулся в чёрную кипящую лужу. Следом полетел раздавленный зубчик чеснока и щепотка имбирного порошка, который я купил в лавке травника под видом «средства от простуды».
И тут началась магия. Настоящая, кухонная.
Запах в комнате резко изменился. Тяжёлый дух аптеки исчез. Вместо него поплыл густой, сладковатый аромат жареного мяса, дымка и карамели. Это был запах сытной еды, от которого мгновенно набегала слюна.
Дода на экране даже носом повёл, словно мог унюхать это через интернет.
— Что происходит? — спросил он подозрительно. — Почему оно… выглядит вкусно?
Жидкость на сковороде загустела, превратилась в глянцевую, тёмную глазурь. Она блестела, как лакированная кожа.
— Это называется «терияки», Макс, — объяснил я, помешивая соус лопаткой. — Пятый вкус. Умами. То, чего нет у местных поваров с их волшебными порошками. Они делают еду просто солёной или сладкой. А это — глубина.
Я выключил газ. Света, зная свою роль, подошла к столу. Она взяла кусочек хлеба, который мы припасли заранее, и, не морщась, макнула его прямо в горячий соус.
— Смотрите, — сказала она в камеру и отправила хлеб в рот.
Дода замер. Света жевала с таким наслаждением, что это тянуло на «Оскар». Она закатила глаза и облизнула губы.
— Божественно, — прокомментировала она. — Солёное, сладкое и пряное одновременно. Максимилиан, вы не представляете, как это работает с курицей.
— И ты хочешь сказать, — медленно проговорил Дода, — что люди будут это жрать? Лекарство от живота?
— Они будут за него драться, — твёрдо сказал я, вытирая руки полотенцем. — План такой. Мы показываем этот соус в эфире. Я жарю в нём самую простую курицу. Красиво, крупным планом. Зрители видят, как Лейла это ест и не умирает, а просит добавки.
Я взял пузырёк и подбросил его в руке.
— К вечеру понедельника в аптеках выстроятся очереди. Домохозяйки, повара, мужики, которые любят поесть — все побегут за «Эликсиром тёмного боба». Они сметут всё. В городе начнётся дефицит.
— И тут выходим мы, — подхватил Дода, и в его глазах зажегся хищный огонёк. — С моими складами.
— Не просто со складами, — поправил я. — Мы не будем продавать им аптечные пузырьки. Мы сделаем ребрендинг. Нормальные бутылки, красивая этикетка. Назовём это «Соус от Белославова» или «Чёрное золото». Мы будем продавать им не лекарство, а деликатес. И цену поставим соответствующую.
Дода откинулся в кресле и расхохотался. Громко, раскатисто.
— Белославов, ты страшный человек! — выкрикнул он. — Ты хочешь подсадить город на соус! Это же гениально! «Чёрное золото»… Мне нравится. Я сегодня же пну дизайнеров, пусть рисуют макеты.
— А я о чём, — я начал сгребать пузырьки обратно в пакет. — Яровой думает, что война — это когда кидаются заклинаниями и магическими шарами. А я ударю его по кошельку. Голод — это самая сильная магия, Макс. Когда люди распробуют настоящий вкус, они уже не захотят жрать его химию.
— Добро, — кивнул Дода. — Действуйте. Света, проследи, чтобы этот гений не сжёг гостиницу.
Экран погас. Света вздохнула и посмотрела на остывающую сковороду.
— Ты же понимаешь, что это война? — тихо спросила она. — Яровой взбесится. Он монополист, он привык, что все едят с его руки.
— Пусть бесится, — я пожал плечами. — Он маг, он высокомерен. Он не верит, что простой повар может быть опасен. В этом его ошибка.
Света коротко кивнула и отправилась в свой номер. Когда дверь за ней закрылась, я постучал пальцем по столу.
— Рат! Вылезай.
Из-под кровати тут же показалась усатая морда. Крыс потянулся, зевнул во всю пасть и вопросительно уставился на сковородку.
— Ты там долго сидеть собирался? — спросил я.
— Я ждал, пока вы закончите болтать про деньги, — проворчал Рат. — От запаха уже желудок сводит. Осталось чего?
Я подвинул сковороду на край стола.
— Угощайся. Ты заслужил.
Крыс ловко вскарабкался на стул, потом на стол. Макать хлеб он не стал — просто начал слизывать остывающий густой соус прямо с металла, жмурясь от удовольствия.
— М-м-м… — промычал он. — Слушай, шеф. Если ты будешь кормить меня этим каждый день, я готов сдать тебе все секреты Алиевых. Даже те, о которых они сами не знают.
— На это я и надеюсь…
* * *
В Зареченске небо было серым и низким, словно крышка на кастрюле, в которой забыли убавить огонь.
На кухне кафе работа кипела, но кипела странно. Обычно здесь стоял живой гул: шутки, звон посуды, крики «Горячо!», споры о соли. Сегодня же царила напряжённая, звенящая тишина, прерываемая лишь резким стуком ножей по доскам. Люди работали, опустив головы, словно ждали удара.
  
Даша стояла на раздаче. Её рыжие волосы были туго стянуты в хвост. Китель сидел идеально, но сейчас она больше напоминала не су-шефа, а офицера в окопе перед атакой.