Имперский повар 5 (СИ)

— Не бойся, шеф, — она поправила перчатки. — Мои кареты надёжнее твоих печей. И живу я лучше, чем ты думаешь. У графа Ярового отличный вкус на квартиры для персонала.
Она подошла почти вплотную. Света тактично отвернулась к фонарю.
Лейла понизила голос. Теперь он звучал жёстко:
— Сегодня я отправлю отчёт.
— Жду с нетерпением.
— Я расскажу всё. Как ты готовил, как договорился с Додой о поставках по телефону — я слышала. И про стройку в банке напишу. Ты ведь громко говорил.
  
— У меня нет секретов от коллег, — я развёл руками.
— Значит, это «белый шум»? — догадалась она. — Хочешь, чтобы граф знал, где ты и что планируешь?
— Хочу, чтобы граф думал, что я открытая книга. Пусть читает. Пусть видит, что я занят стройкой и рецептами.
— А на самом деле?
— А на самом деле, Лейла, мы просто готовим еду. Честную еду.
Она усмехнулась. В глазах мелькнуло уважение. Или азарт.
— Ты опасный человек, Игорь. Бабушка тебя недооценила. Думала, ты упёртый баран, а ты лис.
— Лис — это Максимилиан, — поправил я. — Я — барсук. Мирный, толстый, люблю поесть. Но если залезть ко мне в нору — откушу лицо.
Лейла фыркнула и пошла к машине. Водитель выскочил открыть дверь.
Садясь, она обернулась:
— До послезавтра, шеф. Подготовь меню. Я не хочу портить маникюр.
— Кухня требует жертв! — крикнул я ей.
Дверь хлопнула, и машина уехала.
— Она тебя сольет, — сказала Света, подойдя ближе. — Сдаст с потрохами. Каждое слово.
— Я на это и рассчитываю, — кивнул я. — Лучшая ложь — это правда. Только под нужным соусом.
* * *
Такси ехало по ночному городу. За окном мелькали витрины и фонари, но я их почти не замечал. В голове всё ещё шумело: команды режиссёра, звон посуды, громкий смех Увалова.
Я откинулся на сиденье и закрыл глаза. Спина болела так, будто я не пирожные лепил, а разгружал вагоны. Хотя морально я устал ещё больше.
Рядом сидела Света. Она тоже выглядела помятой: косметика немного размазалась, плечи опустились. Но глаза всё ещё горели — мы сыграли по-крупному и не проиграли.
— Ты молчишь, — сказала она. — Перевариваешь?
— Вроде того, — ответил я, не открывая глаз. — Думаю, кто кого сегодня сделал. Мы их или они нас.
— Мы их, Игорь. Точно тебе говорю. Увалов пляшет под твою дудку, Лейла строит глазки, а спонсоры готовы тебя на руках носить.
Она помолчала, а потом добавила тише:
— Кстати Бестужев разоткровенничался.
Я приоткрыл один глаз.
— И что сказал наш ювелирный король?
— Он готов вкладываться. Серьёзно. И не только в рекламу. Он намекал на «Гильдию». Говорил, что готов помочь с открытием кафе, и с другими юридическими вопросами тоже.
Света повернулась ко мне, голос стал серьёзным:
— Они ищут символ, Игорь. Того, кто объединит всех, кто устал от химии Ярового. И, кажется, выбрали тебя.
Я хмыкнул и снова уставился в окно. Город за стеклом был чужим. Красивым, богатым, но диким.
— Символ — это всегда мишень, Света. В знаменосцев стреляют первыми.
— Боишься?
— Опасаюсь. Аристократы — народ скользкий. Сегодня ты для них символ, а завтра, если станет выгодно, они продадут тебя тому же Яровому. Им нужен не я, им нужен таран.
— И что будешь делать? Откажешься?
— Зачем? — я пожал плечами. — Деньги у них настоящие. Связи тоже. Пока нам по пути — мы союзники. Пусть думают, что я их знамя. А я пока построю свою крепость.
Такси свернуло к отелю и остановилось рядом.
Мы вышли в ночную прохладу. Ноги гудели, каждый шаг давался с трудом. Лифт поднимал нас на пятый этаж в полной тишине. В зеркале отражались двое усталых людей: мужчина с мешками под глазами и женщина, которая держалась на чистом адреналине.
Двери открылись. Коридор был пуст, мягкий ковёр глушил шаги.
Мы дошли до Светиного номера. Она приложила карту к замку, но входить не спешила. Замялась на пороге.
— Игорь… — начала она неуверенно.
Я остановился. В тусклом свете бра она казалась совсем хрупкой. Куда делась та «акула пера», что весь день гоняла операторов? Осталась просто уставшая женщина в чужом городе.
— Что?
Она посмотрела на меня странным взглядом. В нём была надежда пополам со страхом.
— Знаешь… меня трясёт до сих пор. Адреналин. Я сейчас закрою дверь, и на меня навалятся эти стены. Тишина эта…
Она нервно крутила ручку сумочки.
— Может… зайдешь? Вино есть в мини-баре. Отметим? Или просто… выдохнем?
В голосе не было страсти. И похоти не было. Просто инерция. Попытка заглушить одиночество самым простым способом. Ей нужно было человеческое тепло, чтобы не чувствовать себя винтиком в огромной машине шоу-бизнеса.
Я шагнул к ней. Она чуть подалась вперёд.
Я мягко взял её за плечи и аккуратно отодвинул от себя. Посмотрел прямо в глаза.
— Света.
Она моргнула, словно просыпаясь.
— Ты потрясающая, — сказал я просто. — Сегодня ты сделала невозможное. Мы перевернули этот канал. Ты мой лучший партнёр.
Она слабо улыбнулась.
— Но посмотри на себя, — продолжил я. — Ты спишь на ходу. Руки дрожат. Нам не нужны «одолжения», Света. И секс ради галочки нам не нужен.
— Я не… — начала она, но я покачал головой.
— Мы партнёры. Это важнее. Иди в душ, попей воды и ложись спать. Завтра у нас выходной от камер, но не от работы. Мне нужна свежая голова моего продюсера, а не неловкость за завтраком.
Света выдохнула. Плечи опустились ещё ниже, но теперь это было облегчение.
— Ты прав, — прошептала она. — Господи, как же ты прав, Белославов. Я просто… перегорела сегодня.
— Иди спать, — я легонько сжал её плечо и отпустил.
Она открыла дверь, шагнула внутрь и обернулась:
— Спасибо, шеф. Ты настоящий джентльмен… иногда.
— Только по чётным дням, — усмехнулся я. — А сегодня как раз четверг. Спокойной ночи.
Дверь закрылась, щёлкнул замок.
Искушение было? Было. Света — красивая женщина. Но сейчас не время и не место. Мешать бизнес, магию, войну с Алиевыми и постель с партнёром — верный способ проиграть всё.
Я побрёл к своему номеру в конце коридора. Карта пискнула, зелёный огонёк пустил меня в мою временную крепость.
В номере было темно и душно. Я включил настольную лампу, бросил пиджак на кресло и ослабил галстук. Он весь вечер душил меня, как удавка.
— Наконец-то, — раздался скрипучий голос из-под кресла. — Я слышал шаги. Думал, приведёшь кого-то.
Из тени вылезла серая морда с длинными усами. Рат потянулся, выгнул спину и зевнул, показывая жёлтые зубы.
— Вернулся один, — сказал он, забираясь на столик. — Хвалю. Женщины отвлекают от великих дел. И, что ещё хуже, могут съесть твой ужин.
Я сел на край кровати и начал стягивать ботинки.
— Ты циничное животное, Рат.
— Я прагматик. И гурман. Ну что, как прошло? Провалом не пахнешь, зато пахнешь чужими духами и нервами.
— Всё прошло лучше, чем ждали, — я отбросил ботинок. — Мы в игре. Шоу будет, стройка будет. Даже с «Гильдией» вроде как дружба намечается. Новостей нет?
— Тишина, — крыс почесал за ухом. — Вокруг отеля чисто. Шпионы, если и есть, сидят тихо. Скучно даже. Я меню обслуживания номеров изучил — тоска. Сырная тарелка — одно название.
Я усмехнулся. В своём репертуаре.
— Раз так, — я полез в карман пиджака, — держи гонорар. За бдительность.
Я вытащил салфетку, в которой лежал «Муравейник». Тот самый, со съёмок. Немного помялся, но пах всё так же одуряюще — сгущёнкой и шоколадом.
Глаза у Рата округлились. Усы задрожали.
— О-о-о… — протянул он. — Свежий? Сегодняшний?
— С пылу с жару. Лично Лейла шарики катала, а я шоколадом поливал. Эксклюзив.
Рат подскочил к пирожному, принюхался и схватил кусок передними лапками, как маленький человечек.
  
— М-м-м… — он откусил сразу половину верхушки. — Божественно. Текстура… хруст…
Я смотрел, как он ест, и улыбался.
— Слушай, а тебе не поплохеет? — спросил я, наконец сняв второй ботинок. — Сгущёнка, сахар… Обычные крысы от такого лапки откидывают.