Золотая орда (СИ)
Весенние каникулы закончились, наступил апрель – невероятно теплый, что в первых числах мы все распрощались с весенними куртками и шапками. Я продолжала готовиться к экзаменам, подойдя к этому со всей присущей мне ответственностью. До позднего вечера я штудировала книги, свои записи, переписывала все на отдельные листы – так мне легче всего удавалось запомнить, закрепить знания. А еще, это был способ не думать о Тимуре. Но, признаться, это было непросто. Наверное, я была ужасным человеком, раз снова хотела увидеться с ним, раз получала удовольствие, вспоминая о нашем странном свидании. Слишком наивная.
Мои подруги, мои дорогие Настя и Катя не догадывались о моей тайне. Им, вероятно, и в голову не могло прийти, что я – хорошая девочка, дочка учительницы, подарила свой первый настоящий поцелуй (поцелуй в 14 не в счет) бандиту. Сперва, я хотела рассказать подругам об этом, но затем поняла – не стоит, по ряду причин: слишком лично, слишком опасно для них, и вряд ли они поймут меня. Вряд ли кто-то из них поддержал бы меня, и я понимала их – ведь я ступила на острие ножа, рискуя своей честью и жизнью.
Ну а маме, маме я тем более не стала ничего рассказывать. Я считала себя достаточно взрослой, чтобы отвечать за свои решения. Ведь дело было не только в возрасте, но и в числе испытаний, что выпало на мою душу. Мне было 17, но я знала значительно больше, чем мои сверстники – о потерях, предательстве, о том, как ухаживать за тяжелобольными, знала, что это такое, когда из еды – всего лишь дешевые макароны и репчатый лук, знала, каково это, брать себя в руки, сжимать челюсти от боли и страха, от унижения, от осознания собственной слабости, и при этом иметь мужество не ныть, не скулить, не манипулировать суицидом. Если здесь я была взрослой, то почему бы мне не быть взрослой, не взять ответственность за отношения с Тимуром?
Боже мой, кажется, я стала адвокатом для бандита. Что же я творю?…
Дни потянулись друг за другом, они были так похожи – в будни: школа и подготовка к экзаменам, в выходные: уборка, готовка, снова уроки и штудирование материала. Я уставала от всей этой безумной зубрежки, от этого давления учителей. Все превратилось в одно большое напряжение, и все, что я хотела – скорее сдать этот ненавистный ЕГЭ, забрать аттестат и хотя бы пару недель отдохнуть, не переживая больше о результатах экзамена, о том, справлюсь ли я, смогу ли поступить на исторический. Меня даже перестало волновать, какое будет у меня платье на выпускной. Я слишком устала, чтобы думать об этом.
Прошли майские праздники, было тринадцатое число, когда я отправилась после школы с подругами в городскую библиотеку – как и всегда, экзамены требовали тщательнейшей подготовки. По пути туда я и Настя выслушивали очередную историю Кати, в которой она рассказывала о своем новом парне – тот был ди-джеем на местном радио, этакая знаменитость. Удивительно, где моя рыжеволосая подруга самое главное, когда, успевала знакомиться?
– Просто я – магнит для успешных мужчин, – протянула Катя, улыбнувшись своими блестящими от глянцевой помады, губами.
– А как на счет Димы, он, кажется, был всего лишь механиком? – подтрунила Настя, озорно сверкнув глазами.
– Ох, нашла кого вспомнить, – рассмеялась Катя, – и вообще, кто бы говорил, у тебя-то, Настя, был всего один парень, а уж про Камилу молчу, того мальчика даже парнем трудно назвать. Ох, подруженьки, найду вам женихов! Такая красота пропадает!
Девчонки дружно рассмеялись, я лишь сдержанно улыбнулась.
– А ты, Камил, какая-то совсем тихоня последние месяцы, – заметила Катя, чуть сощурив свои круглые глаза, и изучающее разглядывая мое лицо.
– Я просто устала, – ответила я, принимаясь переписывать необходимый текст из книги.
Настя понимающе кивнула головой, и тоже стала быстро-быстро записывать в свою тетрадь. Катя же, прежде чем приступить к делу, еще минуту смотрела на меня, размышляя. Не обнаружив, видимо, ничего подозрительного, она тоже стала делать записи. Мы просидели так до шести вечера, и вышли усталыми, голодными. Единственная цель была – добраться скорее до дома. Мой желудок просто скрутило, когда я, проходя мимо пекарни, уловила аппетитный аромат хлеба и другой выпечки. И я была не одна такая – мы перекинулись с подругами смеющимися взглядами, а затем, втроем, поспешили на запах булочек.
В пекарне было много народу, но, к счастью, здесь работали целых три кассы, и нам не пришлось слишком долго ждать, чтобы получить вкусную выпечку. Катя выбрала пиццу, Настя – сосиску в тесте, а я – пирожок с картошкой. По религиозным причинам я не ела продукты со свининой. Выходя наружу, я вцепилась зубами в мягкое тесто, наслаждаясь его вкусом. Именно такой меня и увидел Тимур. Я на самый короткий миг замерла, так я была потрясена нашей внезапной встречей.
Тимур стоял на парковке, рядом со своим черным мерседесом, в окружении группы мужчин, одного из которых я знала – это был один из его братьев, Ильнур, кажется. Другие мне были незнакомы. Они были на приличном расстоянии от нас, о чем-то беседовали, но я уже знала, чувствовала – Тимур заметил меня.
– Ты что замерла, Камил? – заорала, оглушая, мне в ухо Катя, жуя пиццу.
Настя посмотрела на меня, затем вперед, на мужчин.
– Пойдемте, подружки, пора по домам, – произнесла она. Удивительно, но мы последовали ее предложению. Обычно, лидером всегда была Катя.
Мы направились до остановки – подруги, завидев свой автобус, спешно попрощавшись со мной, перебежали через дорогу и уселись в транспорт. Настя помахала мне из пыльного окна автобуса – я вяло махнула ей в ответ. Затем, бросив взгляд на остановку, на которой было полно народу, медленно пошла пешком, жуя свой пирожок. Вот доем его, а потом – сяду на следующей. Погода была теплой, дул ласковый ветерок, и все еще было светло – вот они, блага весны. Я шла, не торопясь, размышляя и пытаясь разобраться со своими чувствами. Что-то сжало мою грудь, отчего стало не по себе.
Неужели мне больно от того, что Тимур заметил меня, но никак не отреагировал? Что же я, глупая, хотела? Я сама не знала ответа на этот вопрос, но боль действительно сжала мое сердце. Я, наконец, доела пирожок, и чуть ускорила свой шаг. Мне хотелось забраться на кровать и укутаться в одеяло, чтобы успокоиться.
Погруженная в чувства, которые были мне еще непонятны, я дошла до ближайшей остановки и, к счастью, тут же подошел троллейбус. Он был, на удивление, полупустой, и даже кондуктор попалась добрая и вежливая – с улыбкой заплатив за проезд, я села сзади, против движения, с неимоверной тоской на груди, разглядывая проезжающие мимо автобусы, машины. Внезапно, мой взгляд зацепился за полностью тонированный, мрачно-черный мерседес – он ехал совсем близко, что теперь, наконец, я смогла разглядеть его номер – 999. Я прошлась тревожным взором по лобовому стеклу авто, желая разглядеть водителя – но из-за плотной тонировки мне этого не удалось. Тут же, следом, раздался сигнал мерседеса, и я знала – это для меня. Мои губы непроизвольно дрогнули в смущенной улыбке. Машина, продолжая нагло сигналить, промчалась мимо, а я – спрятала лицо в своих ладонях. Не забыл.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
Сегодня было 14 мая. Я, пытаясь сосредоточиться, слушала речь нашей учительницы по физике – это как раз была одна из «вампирш». Какое счастье, что это был предпоследний урок у нее. Она читала нам нотации, успевая при этом дать оценку каждому. Нужно ли говорить, что это были исключительно негативные суждения о каждом из нас? Я начала приходить к выводу, если внутри человека все плохо, он будет искать плохое в других – и Татьяна Андреевна была ярким примером этого. Видимо, она была глубоко несчастной женщиной.
Я снова проверила время на своих наручных часах – до окончания последнего урока оставалось 7 минут. Это ли не счастье? По-тихоньку, я стала складывать в сумку карандаш, линейку. Когда я потянулась за ручкой, мой взгляд скользнул по большим окнам класса – и моим глазам предстал только что подъехавший черный мерседес.