Золотая орда (СИ)
Я замерла в ужасе – словно только что возле школы приземлился дракон. Уже не видя номера машины, я знала, кто пожаловал сюда. Вот такого внимания мне точно не нужно было. Оставшиеся 6 минут стали для меня настоящей пыткой. Я сидела, мучительно размышляя, как мне поступить, что сказать подругам и учителям. В ушах застучало – от страха и охватившего всю меня, напряжения. Наконец, прозвенел звонок – оглушающее, выводя меня из оцепенения.
– Ты чего такая бледная? – шагнув ко мне, тихонько, чтобы никто не слышал, спросила Настя. Я подняла глаза на нее – ее красивые, светлые волосы, обрамляли ее лицо, на котором застыл вопрос. Настя обеспокоенно обняла меня за плечи, шепча:
– Что случилось?
В этот момент мое сердце сжалось – и я захотела все-все рассказать ей, но тут же, нас настиг веселый, громкий голос Кати:
– Девчонки, ну вы чего застряли? Я не хочу проводить в школе даже лишнюю секунду!
Мы спустились на первый этаж, где было полно шумящих учеников школы. Как всегда, кто-то выяснял отношения, кто-то поедал булочки из буфета, кто-то списывал задания, а кто-то… залипнув у дверей, пялился на черный мерседес…
Мои ноги стали ватными, слабость окатила мое тело, когда я подошла к выходу. Мне стало совсем плохо, стоило мне открыть дверь, и увидеть на крыльце Тимура. Он стоял один, с абсолютно невозмутимым выражением на лице. Одетый в темно-синие джинсы и черную футболку, которая подчеркивала его широкие плечи и открывала моим глазам вид на смуглые, мускулистые руки со светлыми полосками в некоторых местах, Тимур выглядел магнетически привлекательным.
Наши взгляды встретились: его глаза, обжигая мою кожу, прошлись по моему лицу, скользнули вниз, до моих простеньких туфелек, и вновь посмотрели прямо в мои глаза. Губы Тимура изогнулись в самодовольной улыбке.
– Хм, это чей-то отец или брат? – заинтересованным голосом, вопросила Катя.
Я не отреагировала на ее вопрос. Я, будто под гипнозом, сделала пару шагов вперед, ощущая лишь, как ускорилось мое сердце – оно так громко стучало, что я несколько секунд слышала лишь его. Все было, словно в замедленном фильме: вот я иду к Тимуру, вот все поворачивают головы в наши сторону, вот Он протягивает мне свою широкую ладонь, и я, ни секунды не испытывая сомнений, вкладываю в нее свои прохладные пальцы.
– Привет, – произнес Тимур своим глубоким голосом, от которого у меня побежали мурашки по телу. Его теплые, сильные пальцы сжали мои пальчики, передавая одним движением томительный жар моему телу.
– Привет, – я смотрела на него так, словно только что вручила ему свою жизнь – с надеждой, страхом и одновременно доверием.
– Сегодня – провожу, – сообщил он мне, уверенно увлекая меня за собой.
Но мы прошли недолго – всего-то пару ступенек, когда позади, раздался испуганный голос Кати:
– Камил, что происходит? Ментов вызывать?
Прежде чем обернуться, я заметила, как губы Тимура изогнулись в издевательской усмешке.
– Не нужно, все в порядке, – улыбнулась я, но тут уже послышался голос Насти – она подбежала ко мне, игнорируя Тимура. Заглянув мне в глаза, подруга испуганно прошептала:
– Ты в безопасности? Он ничего не сделает с тобой?
Милая моя Настя, откуда я могла знать? Но ради тебя, а еще потому, что хотела верить Тимуру, я отошла от своих принципов быть – абсолютно честной, и ответила:
– Да, все в порядке. Вечером я позвоню тебе.
Настя кивнула головой, не сводя с меня обеспокоенных глаз.
Мы спустились по ступенькам, и я, уловив взгляд Тимура, направленный на его машину, порывисто произнесла:
– Я не сяду в машину.
Он снова усмехнулся, затем ответил, окидывая меня тяжелым, задумчивым взором:
– Я знаю.
Мы пошли пешком, вдоль дороги. А рядом, не спеша, катился черный мерседес. Я была слишком взволнована, чтобы в тот момент оценить, как вероятно, смешно это выглядело – школьница, взрослый мужчина, ведущий ее за руку и крутая иномарка. Тогда мне было совершенно не до смеха и веселья.
– Как ты, Камила? – повернув ко мне свое лицо, как всегда, покрытое щетиной, спросил Тимур.
– Нормально, – сдавленным голосом отозвалась я. Более никакой ответ не шел мне на ум.
Мой спутник чуть сощурил свои каре-зеленые глаза, затем поинтересовался:
– Ты так сильно боишься меня?
Я задрожала от столь прямого вопроса, и Тимур, уловив мою дрожь, получил ответ. Он чуть сильнее сжал мои пальцы, затем перевел разговор на другую тему:
– Ну как, вкусный был пирожок?
Я покраснела и ощутила внезапную легкость. Только что мне было не по себе – и всего лишь один невинный вопрос – и все изменилось. Как такое возможно?
– Вкусный, – широко улыбнувшись, ответила я.
– Мне тоже пару раз приходилось брать там выпечку, – начал Тимур, а между тем, его взгляд был направлен вперед, сканируя пространство.
– Да, я видела тебя, – сорвалось с моих губ, и я нервно закусила нижнюю губу, уловив в своем голосе обиженные нотки.
– И я – тебя, – отозвался Тимур, и его пальцы тут же, на секунду, сжали мою ладонь ощутимо, властно, многообещающее. Я подняла на мужчину взволнованные глаза, и Тимур послал мне ласкающий, многозначительный взгляд. Горячая волна смущения и воодушевления окатила меня с головы до ног. Я спешно опустила взор вниз. Я еще не была готова к столь откровенным взглядам. Какое-то время мы шли, молча, однако это молчание не тяготило меня.
– Я приехал попрощаться, – сообщил мне Тимур, когда мы, перейдя дорогу, направились в сторону двора.
– Поняла, – кивнула я головой, пытаясь не дать печали, возникшей от услышанного, расползтись по моей груди.
Мы остановились возле той самой скамейки, но не стали садиться на нее.
– Камила, – позвал меня Тимур, и я посмотрела прямо на него. Боже мой, какой он был красивый – мужественный, властный, взрослый.
– Да, Тимур? – произнесла я. Он сжал две мои ладони, передавая им свое тепло.
– Однажды ты скажешь мне: «да, Тимур», уже совсем по другому, – окидывая меня самоуверенным взором, пообещал мужчина. Затем, шагнув ко мне так, что наши лица стали напротив друг друга, сказал:
– Я уезжаю до весны, когда точно буду – не могу сказать. Вечерами не гуляй, себя береги. Это – тебе.
Он всунул мне в руки небольшой баллончик, поясняя:
– Это – перцовый баллончик, но я надеюсь, он не пригодится тебе. Будь осторожна.
– Хорошо, – выдохнула я, отчего-то тронутая заботой Тимура. Я торопливо засунула средство самозащиты в сумку.
– Идем, – Тимур потянул меня в сторону подъезда и я, послушная, пошла за ним.
Стоило только входной двери открыться – впустить нас, а затем захлопнуться, как Тимур рывком прижал меня к себе, впиваясь своими жесткими, терзающими, губами в мои губы. Он целовал меня так, что моя голова начала кружиться, а дыхание стало учащенным, словно я поднималась на самую высокую гору в мире. Я не думала ни о ком, кроме нас – ни о соседях, что могли появиться здесь в любой момент, ни о том, что могло случиться после.
Наконец, когда Тимур оторвался от меня, я чуть не отпрянула от него, заметив, каким темным, хищным стало его лицо. Он удержал меня за плечи, а затем, подняв руки и обхватив ладонями мои щеки, Тимур проникновенно, с нотками едва уловимой нежности, произнес:
– До встречи, моя Камила.
И, Боже мой, после этого, я сама подалась вперед, даря Тимуру свой поцелуй – нежный, неспешный. А после – после мы расстались, и я не была уверена, что мы увидимся снова.
Стоило мне только подойти к двери квартиры, как я услышала, что наш домашний телефон разрывается от звонка. Я, напуганная, что что-то случилось, рванула к нему, и как я рада была слышать голос Насти! Пришлось около пяти минут, чтобы я смогла убедить мою верную подругу, что со мной все в порядке, что я – цела и невредима. Наконец, закончив разговор, я устало поплелась в свою комнату. Тоска и грусть окутали мою душу. И все из-за того, что Тимур уезжал.
Закончился май, начался июнь – жаркий, напряженный, состоящий из череды экзаменов. Теперь я была рада тому, что была почти все время занята – так я хотя бы отвлекалась от Тимура. Но мои подруги, а вернее, Катя, первое время все пыталась расколоть меня – особенно на следующий день после «представления» у школы. Мне действительно было нелегко сдержать свои эмоции, я хотела поделиться своими чувствами и мыслями, но где-то внутри себя ощущала – нельзя. В итоге, чтобы Катя, наконец, сбавила свой напор, мне пришлось раз десять сказать ей, что когда наступит время, я все расскажу сама. Такой ответ, естественно, не удовлетворил мою рыжеволосую подругу, но она, хотя бы отстала от меня со своим допросом. А вот намеки, что я теперь – «взрослая девочка», остались. Но я их уже пропускала мимо ушей. Катя, видимо, переживала за меня.