Нервный срыв

– Кэсс, давай поговорим, – предлагает он, протягивая мне чашку.
– О чем?
– Знаешь, ты в последнее время стала немного рассеянной. То и дело что-нибудь забываешь.
– Заказываю сигнализацию, заставляю ее срабатывать, – киваю я.
– Я просто подумал, вдруг тебя что-то тревожит?
– Мне кто-то звонит и молчит, – говорю я. Лучше уж признаться в боязни звонков, чем в прогрессирующей амнезии. Хоть Рэйчел и не видит в звонках повод для беспокойства, я все равно хочу услышать мнение Мэттью.
  
– Что? Когда?
– По утрам.
– На мобильник или на домашний?
– На домашний.
– Ты проверила номер?
– Он не определяется.
– Тогда это, наверно, какой-нибудь колл-центр с другого конца света. Ты действительно из-за этого переживаешь? Из-за каких-то жалких звонков с анонимного номера?
– Ну да.
– Но почему? Ты же наверняка не впервые их получаешь. Всем звонят.
– Я знаю, но сейчас явно звонят мне лично.
– Тебе лично? – хмурится он. – В каком смысле?
Я не уверена, что стоит продолжать. Но обратного пути уже нет.
– Такое впечатление, что там знают, кто я.
– Почему? Тебя по имени называют?
– Нет. Там ничего не говорят, в том-то и проблема.
– А, так это телефонный извращенец? Дышит в трубку?
– Даже не дышит.
– А что делает?
– Ничего. Но я знаю, что там кто-то есть.
– Как?
– Я его чувствую.
Мэттью смотрит озадаченно:
– Да не знают они тебя, Кэсс! Ты просто один из номеров в огромном списке. А им надо только опрос провести или кухню тебе впарить. И кстати, почему ты решила, что это мужчина?
– Что? – пугаюсь я.
– Ты сказала, что чувствуешь его. Откуда ты знаешь, что это мужчина? Может, это женщина.
– Нет, точно мужчина.
– Но в трубку же ничего не говорят. Откуда ты знаешь?
– Просто знаю. А можно как-нибудь выяснить, с какого номера звонят, если он скрыт?
– Не знаю, может быть. Но ты же на самом деле не думаешь, что звонят лично тебе? С чего бы это вдруг?
Очень трудно выразить словами свой страх.
– Убийца все еще на свободе.
– А это тут при чем?
– Не знаю…
Мэттью, нахмурившись, пытается сообразить.
– Значит, ты думаешь, что это звонит убийца? – спрашивает он, старательно маскируя недоверие в голосе.
– Да нет, в общем-то, – отступаю я.
– Милая, я понимаю, почему ты тревожишься. Убийство произошло совсем рядом, а преступник до сих пор на свободе; тут кто угодно занервничает. Но раз они звонят не на мобильник, а на домашний, значит, им не нужна лично ты. Согласна? – Подумав секунду, он продолжает: – А что, если я в четверг и в пятницу поработаю из дома? Тебе будет спокойней, если я посижу тут с тобой?
На меня накатывает волна облегчения.
– Конечно, еще как!
– Здорово будет отдохнуть немного на мой день рождения! – улыбается он, и я потрясенно киваю: как я могла забыть, что у него скоро день рождения?! – Кстати, как я понял из сегодняшних новостей, полиция склоняется к версии, что Джейн знала преступника.
– Может, и так. Но я не верю, что он был ее любовником. Она не из таких.
– Как знать. Разве вы были настолько хорошо знакомы? Всего-то пару раз встретились.
– Но было видно, что она любит своего мужа! – упрямо возражаю я. – Она не стала бы его обманывать.
– Ну, как бы то ни было, если она знала своего убийцу – а полиция считает, что знала, – он теперь вряд ли решит убить кого-то еще. И уж тем более не станет названивать.
– Ты прав, – соглашаюсь я, поскольку возразить тут нечего.
– Пообещай мне больше об этом не волноваться!
– Хорошо, – обещаю я. Если бы это было так просто.
  
5 августа, среда
 
Я сижу на скамейке под сливовым деревом и рассеянно смотрю в глубину сада. Вдруг меня озаряет: Мэттью нужно подарить сарай. Он уже миллион раз говорил, что ему не хватает сарая-мастерской в саду. Если заказать сегодня, то к концу недели его, наверно, привезут, и тогда в выходные Мэттью сможет его собрать.
Направляюсь к дому, чтобы поискать сараи в интернете, и вдруг слышу телефонный звонок. Я уже почти ждала его, но он все равно застал меня врасплох, и я замираю на месте – между домом и садом, между борьбой и бегством. Гнев побеждает, и я вбегаю в холл, хватаю трубку и кричу:
– Оставьте меня в покое! Еще один звонок – и я иду в полицию!
И тут же жалею об этом. Судорожно втягиваю воздух – не могу поверить, что пригрозила ему тем, чего он, вероятно, больше всего и опасается! Теперь он решит, что я действительно видела его той ночью. Мне хочется объяснить ему, что я не это имела в виду, что на самом деле мне нечего рассказать полиции и я только прошу перестать звонить мне, но от страха я не могу вымолвить ни слова.
– Кэсс?
Он действительно знает, кто я! От ужаса я не могу пошевелиться.
– Кэсс, у тебя все в порядке? – доносится из трубки. – Это Джон.
У меня подкашиваются ноги.
– А, Джон… – Я издаю нервный смешок. – Прости, я думала, это кое-кто другой.
– Ты в порядке?
– Теперь да. – Я стараюсь взять себя в руки. – Просто какой-то колл-центр буквально преследует меня звонками, и я подумала, что это снова они.
Джон мягко усмехается:
– О да, они кого угодно достанут! Не переживай: если на них наорать, как ты сейчас, то больше они не позвонят. Хотя, если честно, мне кажется, что угрожать им полицией – это уже перебор, – добавляет он с некоторым удивлением в голосе.
– Прости, – повторяю я. – Я немного перестаралась.
– Ты не виновата! Слушай, не буду тебя задерживать: я просто звоню спросить, не хочешь ли ты в пятницу вечером посидеть где-нибудь с нами? Я тут обзваниваю всех коллег из школы, пытаюсь выяснить, кто не занят.
– В пятницу? – Я пытаюсь собраться с мыслями. – Знаешь, Мэттью берет два выходных, и мы, возможно, решим куда-нибудь поехать. Ничего, если я тебе попозже скажу?
– Конечно.
– Тогда я позвоню.
– Отлично. Ладно, Кэсс, надеюсь, скоро увидимся. А если эти из колл-центра еще будут звонить, ты не стесняйся, скажи им пару ласковых!
– Ладно, – обещаю я. – Пока, Джон. Спасибо, что позвонил.
Джон кладет трубку. Я чувствую себя совершенно вымотанной. Глупо получилось; что он обо мне теперь подумает? Вдруг телефон, который я все еще держу в руке, снова начинает звонить, и на этот раз меня охватывает дрожь. Отчаянно желая верить, что это просто Джон забыл мне что-то сказать и перезванивает, я поднимаю трубку. Теперь я молчу, и мне противно оттого, что я снова пляшу под его дудку.
А что, если его как раз бесит мое молчание? Может, он хочет, чтобы я заорала на него, как сейчас на Джона? Чтобы пригрозила пойти в полицию и дала ему повод убить меня – так же, как он убил Джейн? Ухватившись за эту мысль, я кладу трубку с удовлетворением от своей маленькой победы; хорошо, что я уже выпустила весь пар на Джона. Теперь, когда звонок состоялся, можно спокойно жить до завтрашнего дня.
Вот только у меня не получается. Дом действует на меня угнетающе, и я стараюсь поскорее выбрать в интернете сарай, обращая внимание не столько на размеры, сколько на возможность доставки к субботе. Потом спускаюсь вниз и, захватив книгу и бутылку воды, выхожу в сад. Там я долго соображаю, где бы сесть, чтобы за мной нельзя было наблюдать, хоть и понимаю, что соглядатаю пришлось бы лезть на шестифутовую изгородь. Если, конечно, он не зайдет через ворота. Наконец я нахожу место сбоку от дома, откуда видно подъездную дорожку. Печально, что мое жилище перестало быть для меня райским гнездышком. Но пока полиция не поймала убийцу, ничего не поделаешь.
Подумываю приготовить что-нибудь на обед, как вдруг приходит сообщение от Рэйчел: адрес, который я просила. Достаю из сумки открытку и сажусь писать мужу Джейн. Это оказывается проще, чем мне казалось, – я просто пишу от чистого сердца. Закончив, я перечитываю текст, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.