Нервный срыв

– Кстати, у нас есть система скидок для постоянных клиентов. – Девушка-консультант, улыбаясь, протягивает мне бланк. – Вам нужно только указать свое имя и адрес. Когда вы накопите определенное количество баллов, получите скидку на следующую покупку.
– Отлично! – Я беру бланк и начинаю заполнять.
– Скидки распространяются и на одежду для будущих мам, – продолжает она. – У нас есть отличные джинсы с особым эластичным поясом, их можно носить всю беременность. Я себе уже присмотрела.
  
Я резко возвращаюсь в реальность: я ведь не беременна! Сунув ей бланк, торопливо прощаюсь и спешу к выходу. Девушка окликает меня, когда я уже в дверях.
– Вы забыли заплатить! – со смехом напоминает она.
В полном смятении я возвращаюсь и протягиваю ей кредитку. Когда я наконец выбираюсь из магазина, удрученная собственной ложью, от моей вновь обретенной уверенности не остается и следа. Домой не тянет, но и в городе я оставаться не хочу – вдруг опять наткнусь на ту молодую пару и они заговорят о моей беременности? Направляюсь к парковке, но вскоре кто-то меня окликает. Оборачиваюсь и вижу Джона из школы, который бежит в мою сторону.
– Увидел, как ты выходишь из магазина, и вот погнался за тобой, – объясняет он, расплываясь в широкой улыбке, и коротко обнимает меня. Его темные волосы спадают на лоб. – Как дела, Кэсс?
– Все хорошо, – лгу я. Его взгляд скользит по пакету в моей руке, и мне тут же становится неловко.
– Не хочу показаться назойливым, но мне нужен подарок для новорожденного ребенка одного моего друга, и я ума не приложу, что купить. Собирался зайти в тот магазин, и вдруг вижу – ты выходишь! Ну и я подумал, вдруг ты мне поможешь…
– Я купила слип для ребенка моего приятеля. Может, тебе тоже что-нибудь такое присмотреть?
– Отлично, да, возьму что-то вроде этого. Ну, как отдыхается? Хорошо?
– И да и нет, – признаю я; хорошо, что он сменил тему! – Отдыхать, конечно, здорово, но после того убийства мне сложно расслабиться.
– А я с ней в теннис играл, – отвечает Джон, помрачнев. – Мы ходили в один клуб. Услышал в новостях и поверить не мог! Ужасно себя чувствовал. Да и сейчас…
– Ой, я и забыла, что ты тоже ее знал.
– А что, и ты тоже? – Джон смотрит с удивлением.
– Совсем немного. Познакомились на вечеринке, куда меня Рэйчел провела. Разговорились, и я упомянула, что работаю в школе, а она сказала, что знает тебя. Потом как-то раз мы вместе пообедали, – я пытаюсь придумать, о чем еще можно поговорить. – А ты же скоро в Грецию летишь, да?
– Уже нет, – качает он головой и на мой вопросительный взгляд поясняет: – Скажем так: моя девушка ушла в закат.
– Эх…
– Ну, бывает. – Пожав плечами, Джон смотрит на часы. – Я надеюсь, ты не торопишься? Может, зайдем куда-нибудь, выпьем?
– Я бы не отказалась от кофе, – отвечаю я, радуясь возможности убить время.
За кофе мы болтаем о школе и о собрании накануне учебного года, запланированном на конец месяца. Через полчаса мы выходим, и, попрощавшись с Джоном у дверей, я с нарастающей тревогой гляжу, как он переходит дорогу, направляясь к «Детскому бутику». Вдруг он скажет там, что хочет такой же слип, какой купила его приятельница полчаса назад? Девушка-консультант, конечно, догадается, что речь обо мне, и может сказать что-нибудь о моей беременности – и что, если потом в школе Джон решит поздравить меня перед всеми? Что мне тогда делать? Сказать, что это была ложная тревога? А вдруг он позвонит мне прямо сегодня? Придется тогда признаться, что я соврала в магазине, или же свалить все на девушку-консультанта – якобы она меня не так поняла. Голова начинает разрываться, и я уже проклинаю Джона за то, что он мне встретился.
Вернувшись домой, я вижу красный мерцающий огонек на пульте и вспоминаю, что нужно отключить сигнализацию. Закрываю входную дверь и набираю код, но зеленый не загорается, а красный начинает быстро мигать. Ошиблась, наверно; набираю код еще раз, сосредоточенно нажимая каждую кнопку: 9-2-9-1. Но красный огонек вспыхивает все чаще. С ужасом осознавая, что время уходит (у меня всего тридцать секунд, прежде чем заревет сигнализация), я пытаюсь сообразить, что сделала не так. Я абсолютно точно помню код, и мне ничего не остается, кроме как набрать его снова. Мимо.
Через несколько секунд начинается светопреставление; раздается пронзительный вой сирены, потом к ней присоединяется еще одна, издающая частые короткие вопли. Я растерянно смотрю на пульт, гадая, как еще можно отключить сигнализацию. За спиной звонит домашний телефон, и мое сердце, и так уже рвущееся из груди из-за того, что я напортачила с кодом, начинает колотиться еще сильнее: телефонный преследователь знает, что я только что зашла в дом! Забыв о сигнализации, я выбегаю к воротам и оглядываю дорогу в надежде позвать кого-нибудь на помощь. На улице пусто – несмотря на страшный шум, никто не спешит узнать, в чем дело. У меня уже начинается истерика.
В этот момент из-за поворота появляется машина Мэттью, и это приводит меня в чувство. Осознав, что до сих пор держу в руке пакет из «Детского бутика», я открываю свою машину и запихиваю его под сиденье, пока Мэттью не увидел. Он въезжает в ворота, и по замешательству на его лице видно, что он услышал рев сигнализации. Резко затормозив, он выскакивает из машины:
– Что случилось, Кэсс? Ты в порядке?
– Я не могу отключить сигнализацию! – объясняю я, стараясь перекричать шум. – Код не работает!
Выражение облегчения оттого, что нас не ограбили, сменяется на его лице удивлением.
– Что значит – не работает? Вчера же работал!
– Я знаю. А сегодня не работает.
– Дай-ка я посмотрю.
Я иду в дом следом за Мэттью. Он набирает код, и в ту же секунду рев прекращается.
– Но как? Я не понимаю! – ошарашенно бормочу я. – Почему у меня не получилось?
– А ты уверена, что правильно набирала код?
– Разумеется! Девять-два-девять-один, в точности как вчера. И как ты сам только что набрал. Я три раза пробовала, и не получалось!
– Постой, как ты сказала? Какие цифры?
– Девять-два-девять-один, наши дни рождения в обратном порядке.
– Нет, Кэсс! – Мэттью сокрушенно качает головой. – Девять-один-девять-два. А не девять-два-девять-один. Сначала твой день рождения, потом мой. Ты просто не в том порядке их вводила. Сначала мой набрала, а надо было твой.
– Господи, надо же было так ошибиться! – охаю я.
– Ну, это можно было легко перепутать. Но разве тебе не пришло в голову изменить порядок цифр, когда не сработало в первый раз?
– Нет… – Я уже готова провалиться сквозь землю от стыда за собственную глупость, и тут через плечо Мэттью вижу, как напротив дома останавливается полицейская машина. – А что здесь делает полиция?
Мэттью поворачивается посмотреть.
– Не знаю, – отвечает он. – Может, из охранных систем им позвонили на всякий случай? Мало ли, тут все-таки недалеко убийство было.
Из машины выходит женщина в форме.
– У вас все в порядке? – спрашивает она через изгородь.
– Да, все хорошо, – заверяет Мэттью, но она все равно идет к нам по подъездной дорожке.
– Значит, взлома не было? Нам сообщили, что у вас сработала сигнализация и вы не отвечаете на звонки, так что мы решили проверить.
– Простите, что отняли у вас время, – отвечает Мэттью. – Мы ее только что поставили и еще немного путаемся с кодом.
– Если хотите, я осмотрю дом на всякий случай. Когда вы приехали, сигнализация еще не сработала?
– Нет, – отвечаю я извиняющимся тоном. – Это моя вина, прошу прощения. Я неправильно вводила код.
– Ничего страшного. – Констебль ободряюще мне улыбается.
  
Это немного странно, но в ее присутствии я чувствую себя спокойно. А все потому, что я боюсь остаться наедине с Мэттью. Хоть он и закрывал глаза на все мои глупые ошибки или находил им оправдание, игнорировать сегодняшний прокол с сигнализацией он уже не сможет.
Констебль возвращается в машину, а я следом за Мэттью отправляюсь на кухню. Он молча готовит нам чай, и это молчание так меня угнетает, что я уже готова выслушать от него что угодно – даже самое неприятное.