Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

Пелхан поморщился:
— Буду держать ухо востро, но, скорее всего, их уже подобрала на улице другая семья — раньше, чем мы успели. — Он шумно выдохнул, узкие плечи опали; теперь, когда он перестал двигаться, на него навалилась тяжесть дня. — По городу разослали предупреждение избегать всех в машинах и в форме. Даже больные прячутся — боятся умереть в братской могиле.
Он умолк, и она не знала, что сказать. Ему явно не хватало людей. По крайней мере, ведьмаком он не заболеет. Триск занервничала. Если её держат здесь не из-за пожара, значит — из-за убийства Рика. Она беспокоилась о Даниэле, о Квене и о том, что может выкинуть Кэл.
  
— Я не убивала своего начальника, — сказала она, и Пелхан встретил её взгляд. — Вам стоит искать доктора Трента Каламака. Он в моём коротком списке: у него есть мотив, средства и возможность.
— Я не думаю, что вы убили своего начальника, доктор Фелиция Элойтриск Камбри.
Сказано это было так выверенно, что прозвучало почти по-демонически, но, облегчённая, она протянула левую руку — правая была пристёгнута под столом.
— В таком случае рада знакомству, капитан Пелхан. Зовите меня Триск.
Он вскинул брови, неловко пожимая её руку:
— Триск?
Её плечи слегка поднялись и опали; тёплая волна прокатилась по щекам.
— Травма детства, — сказала она, и он задумался на миг, прежде чем на лице пробежала легчайшая улыбка.
— Парни бывают идиотами, — вздохнул он тяжело. — Чёрт, и денёк.
— Спорим, мой был хуже. — Если её держали не за убийство, то за что?
— На такое я не поставлю, — Пелхан наклонил голову набок. — Насколько вы уверены насчёт истории с помидорами?
Она выпрямилась, надежда вспыхнула в ней.
— Абсолютно. Кэл…
Он отрезал её взмахом руки.
— Вам повезло. Са’ан Ульбрин жив. Мне передали, что он едет сюда, хотя как — не знаю. Ничего не движется. — На лице мелькнула печальная улыбка. — Это из-за него вы в наручниках. Потеряю вас — останусь без работы.
Она придвинулась к краю сиденья, прижимая к себе плохую руку.
— Он что-нибудь сказал о вирусе? — выпалила она.
Пелхан кивнул, и она с облегчением выдохнула.
— Он подтвердил вашу историю о помидорах, но попросил держать вас подальше от прессы, а меня — помалкивать, пока он не сможет озвучить всё лично.
— Сколько это займёт? — спросила она, внезапно неуверенная. Людям нужно знать сейчас.
— Завтра. Может, на следующей неделе, — сказал Пелхан, и у глаз у него легли глубокие морщины.
— На следующей неделе?! — воскликнула она. — К следующей неделе каждый человек может умереть. Поля надо сжечь и похоронить всё, где есть помидоры! Соус для спагетти. Томатная паста. Кетчуп. — Голос её стал тише, когда масштаб дошёл до неё. — Разве нельзя заказать самолёт?
Пелхан, задумавшись, поднялся и подошёл к заляпанной кофейными пятнами стойке.
— Дело не только в транспорте, — сказал он, выливая густую жижу и выбрасывая гущу. — Он был в Детройте, когда город ликвидировали.
Триск вдохнула, чтобы возразить, но перехватила воздух, поражённая. Они стерли Детройт?
— Он должен сперва завершить собственное расследование, — сказал Пелхан, стоя к ней спиной, пока ставил свежую воду. — Полтора миллиона человек — исчезли. — Он хмыкнул безрадостно. — Внутриземельцы и люди — одинаково. — Ополоснув колбу, он налил чистой воды. — Повезло хоть, что тогда рядом был представитель эльфов, чтобы оформить голосование по закону. — Доставая из шкафа пакет с гущей, он взглянул на неё. — Мне любопытно, вас вообще сколько?
Она сглотнула.
— Э… — Она пыталась осознать власть, необходимую, чтобы покончить с целым городом — и тех, кто посчитал это нужным. Говорить о делах Внутриземельцев при открытой двери было неправильно, но в здании она не видела ни одного человека. — Пара сотен тысяч, в основном в США, — сказала она, и он кивнул, сосредоточенно отмеряя гущу. — Проще держаться одного континента. Что случилось в Детройте?
Сосредоточившись на новой машинке, Пелхан тщательно нажал кнопку пуска.
— Вампиры вышли из-под контроля, — сказал он с удовлетворением, когда агрегат заурчал. — Поэтому мы и свозим их сюда. В Детройте всегда была непропорционально большая доля вампиров. Ведьм и вервольфов для равновесия не хватало. Когда чума задела их живую родню, нежить запаниковала и начала забирать здоровых, но не желающих этого, прямо с улиц.
— Боже… — прошептала она, искренне потрясённая.
— Немногочисленные ведьмы попытались вернуть нежить обратно в тень, пока не случилось необъяснимое. Какой-то идиот-мастер решил брать ведьм вместо людей, когда выяснилось, что они не болеют. Это… — он вздохнул, — была ошибка. Ведьмы дали отпор, и магию нельзя было «объяснить», особенно когда на поверхность полезли новые мастера-нежить в попытке вернуть контроль.
— Они нарушили молчание? — выдохнула она. Пелхан кивнул.
— Уверен, они старались вывести как можно больше, но все, кто остался внутри периметра, мертвы. — Он помедлил. — Вину возложили на чуму.
Триск с трудом сглотнула, пытаясь охватить умом случившееся. Они убили и виновных, и невиновных — людей и Внутриземельцев — как наглядный урок самоконтролю: держи соседа в узде, иначе заплатишь сам.
Из кофемашины пошёл плотный аромат, и Триск положила ладонь на живот, чувствуя тошноту. Чёртова утренняя тошнота…
— Поэтому мы и пытаемся собрать всех людей в одном месте, — сказал Пелхан, ставя две кружки и возвращаясь. — Не только ради их безопасности, но и на случай несанкционированного применения магии. Мы не рискуем: сажаем мастеров-вампиров вместе с их детьми, чтобы не допустить распространения заразы среди живых вампиров и заодно удержать мастеров спокойными. Сейчас вы их и не видите, но чикагские вервольфы патрулируют улицы. Они много выдерживают в волчьей шкуре, и если кто-то их видит, первым делом думают про бездомного пса, а не про оборотня.
— Я и не знала, что мастера-вампира можно посадить, — сказала она, и ей всё равно не нравилась мысль о лагерях для Внутриземельцев. Хотя это лучше, чем когда город сносят, потому что вампиры потеряли контроль.
Пелхан налил кофе в обе кружки и одну поставил перед ней.
— Это скорее домашний арест — у них дома. В подвале с детьми держим только самых «ядовитых», тех, кто склонен нарушать правила. — Он отпил и видимо расслабился. — Мы просим их прийти добровольно, но многие слишком взвинчены, чтобы мыслить ясно. — Он усмехнулся, потирая челюсть. — Не знаю, сколько ещё добровольных вампиров я потяну.
Орманд — из «злых»? — подумала она. Но ходили слухи: чем милее они днём, тем страшнее — ночью. Она обхватила ладонями тёплый фарфор, подтянула кружку ближе, но пить не стала. Пахло чудесно, а в животе завязывались узлы.
— На данный момент все крупные города, кроме Цинциннати, на карантине, — продолжил Пелхан. — Цинци взбунтовались как раз тогда, когда Детройт пал, но у них больше вервольфов и ведьм, и с небольшим «творческим» подталкиванием мастера быстро направили страх в нужное русло — поддержание городских процессов. Вампиры всё ещё «владельцы улиц», но их жгучая потребность защищать слабых как-то щёлкнула вместо их жгучей потребности доминировать, и город под контролем. Насколько понимаю, там даже магазины открыты.
— Слава Богу, — сказала она, думая об отце. — Тут всё в балансе, — добавила, и Пелхан посмотрел на неё так, словно она заявила, что люди когда-нибудь дойдут до Луны. — Разве не видите? Когда есть правильный баланс между видами Внутриземелья и человечеством, страх удерживается в узде. Когда людей, ведьм или вервольфов меньше по сравнению с вампирами, вампиры пытаются взять контроль — и этим запускают собственную гибель. Нам нужна умеренная численность ведьм и вервольфов, чтобы уравновесить более агрессивных вампиров, и нам нужно достаточно людей, чтобы удерживать вампирские страхи — рациональные или нет — под контролем.
  
В его взгляде тяжело легло сомнение, и она прибавила:
— Мы не можем ждать, пока эльфийский совет одобрит объявление. Нужно говорить людям сейчас, пока ещё больше людей и Внутриземельцев не отравятся кетчупом на хот-доге и не сведут вампиров с ума.