Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

— Прошу прощения за своё поведение. Я был не в себе, но это не оправдание.
Брови Триск поползли вверх, но Пелхан улыбнулся и кивнул офицеру Тексу:
— Выпусти его.
Она почти ощутила, как вся комната сделала осторожный вдох, когда чары распались и энергия рассеялась.
— Сюда, Джейк, — сказал офицер Текс. — Я отведу тебя вниз.
Бросив напоследок снисходительный взгляд на тех, с кем только что дрался, Джейк встал рядом с ним.
  
— Я арестован? — спросил живой вампир неожиданно смиренным тоном.
— Формально — нет, — ответил Текс почти бодро. — Внизу всё объяснят, но твоему мастеру ничего не грозит. Если есть те, кого он хотел бы видеть, напиши их имена, я передам.
— Это помогло бы, да, пожалуйста, — сказал Джейк, голос его ослаб. И они ушли.
Капитан Пелхан шумно выдохнул. Звук и движение вернулись в комнату, всё стало входить в привычную колею.
— Завтра к Хэллоуину тут будет сущий ад, — сказал он, а потом посуровел. — Рэнди, я просил отвести доктора Камбри в комнату отдыха. Мне нужно закончить пару дел, сейчас подойду.
Триск резко выдернулась из новой хватки Рэнди.
— Я арестована за нарушение комендантского часа или за убийство, капитан?
Узкое лицо Пелхана тронулось ухмылкой, пока он набирал наизусть знакомый номер, по одному, лениво провернув каждый диск.
— Как раз выясняю, — ответил он, прислушиваясь к звонкам. — Если, конечно, не хочешь спуститься вслед за Джейком в изолятор?
Она покачала головой — перспектива оказаться на глубине двух метров под землёй рядом с неизвестно сколькими вампирами ей не улыбалась. Но Пелхан уже повернулся к телефону и, махнув им, отпустил.
— Сюда, доктор, — сказал Рэнди, и она послушно пошла за ним, оценив, что он больше не пытается грубо тащить её. Молча они углубились в здание, проходя мимо тёмных кабинетов, из которых веяло отсутствием сотрудников. Запах рассерженного вампира рассеялся, и Триск стряхнула с себя тревогу.
— Это часто у вас теперь? — спросила она. Рэнди повёл плечом.
— Настолько, что сегодня вечером у нас совещание — как обходиться с агрессивными вампирами, — сказал он. — Почти легче, когда рядом нет людей. — Рэнди печально усмехнулся. — Никогда не думал, что скажу такое.
Она нахмурилась — ей не нравилась идея мира без людей или того, что кому-то этого может хотеться.
— Почему? — вызывающе спросила она. — Это лишь даёт им карт-бланш вести себя, как угодно мерзко. Не скажешь же ты, что Джейк на всё это решился бы, зная, что рядом человек, и его могут наказать или даже убить за то, что нас выдаст.
— Верно, — кивнул Рэнди. — Но проще, когда можно открыто пользоваться магией. Ты видела, сколько людей понадобилось, чтобы уложить его физически, и одного круга — чтобы остановить.
— Значит… — она замялась, чувствуя себя чуть спокойнее, — дело не в том, что людей нет, а в том, что вы можете применять магию?
Рэнди сбавил шаг у широкого пролёта. За ним была комната отдыха; высокие окна ловили и отражали ослепительный дневной свет от соседних зданий.
— Какая разница? — спросил он, жестом приглашая её войти.
Разница, по её мнению, была огромной. Она оглядела тесную комнату, поморщившись на кофе, который медленно густел на подогревателе. Кофе звучал заманчиво, но не эта кашица на дне. Над кофеваркой висела табличка, выведенная от руки: «Если не знаешь, как пользоваться, спроси Сару».
— Ладно, если не будете меня заковывать, сварю всем свежий кофе, — сказала она. И протру столешницу. И подмету сахар с пола. Казалось, сюда никто не заглядывал с уборкой уже несколько дней.
— Простите, доктор Камбри. — Офицер Рэнди сперва пристегнул браслет к ножке стола, потом к её руке. Она сама подставила обожжённую — всё равно пользоваться не собиралась, пряча покрасневшую кожу в согнутых пальцах. — Если капитан не объявится в течение часа, просто начните звать.
— Ты шутишь? — спросила она, когда Рэнди натянуто улыбнулся и поспешил прочь. — Прекрасно, просто прекрасно, — пробормотала Триск, дёрнув наручник и услышав его звяканье.
  
Глава 26
 
Триск сидела за одним из длинных столов в комнате отдыха, уронив лоб на сложенные руки и ожидая капитана Пелхана. От смятой бумаги, в которую был завернут сэндвич, принесённый кем-то для неё, тянуло тунцом, но она всё равно была голодна. Ей казалось, капитан появится не скоро: деловой человек явно взял на себя больше обычного и был слишком привержен протоколу, чтобы делегировать, пока не убедится, что люди, на которых он повесит новые обязанности, справятся. И всё же… прошёл уже час.
Шорох у двери заставил её поднять голову, и она залилась краской, когда вошедший офицер замер, уставившись на её наручники.
— Доброе утро, — сказала она и выпрямилась ещё сильнее.
— Вам вообще можно здесь быть? — спросил он, подходя к стойке с кофе. Покосился на отвратительную жижу, скривился и выбрал пакетик чая.
Пятна на тигре, подумала она.
— Капитан Пелхан хочет со мной поговорить.
Кивнув, мужчина залил черствую заварку черствой горячей водой, и Триск передёрнуло от воображаемого затхлого вкуса.
— То есть он приковал вас к столу в комнате отдыха? — уточнил он.
Она кошачье улыбнулась.
— Он капитан, — бодро сказала она.
Офицер фыркнул, соглашаясь:
— Вам что-нибудь принести? Чай? Кофе? — спросил он, шурша по плитке сахарной крошкой под подошвами.
— Воды? — предложила она, и мужчина отставил чашку с чаем, нашёл в шкафу стакан со следами воды и наполнил его. Тёплое, гладкое стекло в руке внезапно сделало её жаждущей в десять раз сильнее, и она осушила стакан ещё до того, как он вновь взялся за свой чай. Прекрасно. Минут через двадцать мне понадобится дамская комната, — подумала она, стирая последние капли с губ.
— Спасибо, — сказала она, протягивая стакан для добавки, и мужчина нерешительно улыбнулся, принимая его.
— Слушайте, это правда, что вы подожгли один из товарных вагонов на путях? Его не могут потушить.
— Так она мне и сказала, — громко произнёс капитан Пелхан, входя и пугая их обоих. — Смит, им пригодится твоя помощь внизу. Постарайся не попасть в очарование, ладно? У нас сейчас не хватает людей, чтобы отпускать тебя на неделю.
— Есть, сэр, — пробормотал тот, сгорбившись от смущения. Забрал чай и направился к двери.
Капитан Пелхан опустился напротив неё; из него вырвался тяжёлый вздох, когда скамейка приняла его лёгкий вес. Веко подёргивалось, и он выглядел так, будто ему отчаянно нужен сон — и побольше.
— Простите насчёт пожара, — сказала она. — Он сам погаснет к заходу солнца. Я не могла позволить им лежать и гнить.
Он поднял ладонь, прося терпения.
— Я не о пожаре волнуюсь. — Пелхан потер щетинистое лицо, и она задумалась, не в больших ли она теперь неприятностях, чем обычный «вызов на беседу». — И никто вас в злонамеренности не обвиняет, — добавил он, заметив её внезапную тревогу. — Хотелось бы, чтобы все были достаточно вменяемы, чтобы понимать: сострадание не должно мешать здравоохранению и безопасности.
— Я сжигала их не ради «здравоохранения и безопасности», — отрезала она.
Пелхан усмехнулся, заставив её вспыхнуть от злости.
— Похоже, Марс ретрограден, — сказал он. — Совсем не получается донести мысль. Я лишь к тому, что там сейчас полнейший бардак. Но когда-нибудь кто-то захочет узнать, живы их родные или мертвы. Если у вас есть имена, я бы их записал. — Улыбка дрогнула. — Уверен, их семьям будет важно знать, что о них позаботились с уважением, а не швырнули в одну из тех братских могил, в которые превращают парки, — закончил он, с тяжестью целого города на плечах.
  
— А, — сказала она, вдруг подумав, не он ли сейчас старший по Чикаго — человек, у которого всё начинается, заканчивается и ходит по кругу. — Забавно, но до фамилий мы не дошли. Девочку звали Эйприл. — Грудь сжало от воспоминания о её прекрасной улыбке на «Орхидее» перед тем, как она закрыла глаза в последний раз. — Два мальчика и их дядя выжили. Наверное, они знают.