Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

Она остановилась; сумка качнулась, рука соскользнула с дверной ручки.
— Что?
Брови Даниэля поползли вверх от её глухого тона.
— На совещания, — сказал он. — У Барбары всегда пончики.
— Нет, — торопливо сказала она, и он оцепенел от её внезапного румянца. — Кэл в городе со вчерашнего вечера? Ты уверен?
Даниэль медленно выпрямился — и горькая догадка тяжёлым комком осела в душе.
  
— Рейлс сказал, он приехал пораньше, чтобы найти жильё и обжиться, к понедельнику выйти на работу. — Подавленный, он распахнул ей дверь. Влился прохладный октябрьский шум, но он почти не слышал перелётов птиц. Ему стало ясно, почему Триск хотела сохранить всё как есть. Ей нравился Кэл; её возбуждала сама мысль о том, что школьный роман можно возродить — если он вообще когда-то гас. Отношения на расстоянии невозможны, а теперь, когда её безумно успешный проект подошёл к концу, у неё была свобода работать где угодно.
— Эм… Рейлс, случайно, не оставил номер, по которому Кэла можно застать? — спросила Триск, запирая дверь и следуя за ним по широким каменным ступеням.
Даниэль осел, дойдя до её крошечного двухместного автомобиля, припаркованного у подножия ступеней. Его галстук лежал на полу со стороны пассажира, но он ничего не чувствовал.
— Я знаю, в какой он гостинице, — мрачно сказал он. — Подойдёт?
— Да. Было бы отлично, спасибо, — ответила она, торопливо обежала машину и села, устроившись за рулём с нервной поспешностью. Даниэль плюхнулся рядом, взял галстук и начал разглаживать его между пальцев. Машина загудела врум, и резкий старт швырнул их в спинки сидений. Молча он прикрыл рот кулаком и уставился в пустоту, пока они подпрыгивали на её подъездной дорожке и выезжали на ровное шоссе в сторону «Глобал Дженетикс».
Он тянул слишком долго, слишком довольствуясь крепкой дружбой, что у них была, — и теперь дружбой всё и ограничится.
  
Глава 8
 
Кэл перекатил кресло от первого терминала ко второму, бросив взгляд на дымное, жирное кольцо под потолком, когда проходил под ним. Его передёрнуло — он знал, что это распылённая плоть демона. Похоже, Триск нашла имя для призыва и тренировалась. И то, что она могла натравить этого демона на него, было реальной угрозой. Убивать руками демона незаконно, но если сработает, жаловаться он уже не сможет.
Погружаясь в привычную работу, он повёл пальцем по строке текста, узнавая в узоре белковую оболочку, которая не даст организму связываться с клеткой внутриземельца. Идеально. Рик позвонил ему, когда Триск на ночь уехала, погрузив в машину своего пьяного напарника и вывезя его со станции. Кэл оказался в её кабинете через десять минут. Сейчас уже рассвело, он был утомлён, голоден и в отвратительном настроении. Он рассчитывал найти хоть что-то, на что можно указать, чтобы обосновать закрытие её исследований. Вместо этого он раз за разом натыкался на совершенство — и не один, а дважды.
Треск крыльев заставил его выпрямиться, и в спине хрустнуло — знакомая боль от долгой зубрёжки.
— В здании какая-то женщина, — сказала Орхидея, приземлившись на громоздкий монитор. — Она спускается вниз.
Мигающие жёлтые буквы поплыли, и он отмахнулся от её пыли, пока та не устроила короткое замыкание в старом железе. Рик говорил, что по выходным здесь никто не работает.
— Не похоже на охрану.
— Думаю, секретарша, — отозвалась крошечная женщина. — Вряд ли это Триск. Не похожа на эльфийку, да и в джинсах с сандалиями. Проследить за ней?
Скорее всего, всё было именно так, как предположила Орхидея, и Кэл покачал головой, не желая рисковать и светить пикси.
— Нет, — сказал он, прокручивая страницу за страницей кода в поисках всего, что могло бы прикрепиться к клетке внутриземельца. — Как ты? Тепла хватает?
— В норме, — сказала Орхидея, но устроилась прямо у вентиляционной решётки терминала, и её крылья чуть шевелились в струе воздуха из этого допотопного агрегата. — Насколько всё плохо?
Кэл нахмурился: быстрый взгляд выхватывал узоры и циклы кода, для прогноза по которым уже требовалась машина.
— Красота, — пробормотал он, и настроение стало ещё хуже. — Все данные указывают на двадцатичасовой токсический ответ, а потом он умирает. — Он откатил кресло, вытягивая ноги. — Идеальное тактическое оружие. У него нет вектора, и, если верить этому, — он пошуршал распечатками, — вне лаборатории оно реплицироваться не сможет. — Он покачал головой, сомневаясь, не ошибся ли. — Понятия не имею, как они это сделали. С теми инструментами, что у них есть, это всё равно что пытаться пахать лошадью.
— Без лошадей вы пашете всего сорок лет из тысяч, — фыркнула, снова согревшись, Орхидея. Она взмыла вверх, упёрла руки в бока, разглядела на потолке распылённый демонический жир, сообразила, что это, и, заметно передёрнувшись, улетела на подоконник. — Хороший человек — мёртвый человек, — сказала она, приземляясь рядом с помидором. За толстой стеклянной стеной, вне её досягаемости при закрытой двери, раскидывалось целое поле таких.
— Всем нужны люди, Орхидея. И, кроме того, мне не нужен гнев Анклава.
Орхидея провела ладонью по помидору, потом потерла руки, нахмурившись.
— С чего им злиться на тебя? Это же она его подкрутила. — Она уставилась на пальцы, будто запачкалась. — Эй. Помидор пушистый.
— Если я не докажу, что её правки в тактическом вирусе ошибочны, я никогда не смогу доказать, что её теория о вирусах-донорах опасна, — сказал он и, оттолкнув кресло, подъехал к полке взглянуть на помидор. — И он правда такой. — Он поднял его и увидел, что тот и впрямь опушён. Это раздражало. Совершенным был её фикс, а не то, что помидор пушистый. Без финансирования его исследования по спасению их вида застопорятся и сдохнут — а это неизбежно, если он не утянет Триск вниз.
Орхидея зависла у него на уровне глаз, её крылья поникли, пока он перебирал пальцами мягкий пушок. Должно быть, именно это и делало помидор таким засухоустойчивым.
— Как от него может быть толк? Он же пушистый, — сказала она, и он поставил плод обратно.
— Собрано ещё плотнее, чем вирус Даниэля, — пробормотал он. Каким-то образом она взяла стерильный сорт томата, в котором уже была большая часть требуемых признаков, улучшила его — и затем добилась, чтобы он стабильно передавался по наследству. Он почти слышал, как его собственная работа соскальзывает в безвестность, и грудь болезненно стянуло. Он не спасёт свой народ без лаборатории и средств. Её работа не может быть лучше моей.
Раздражённый, он оттолкнулся от полки; кресло прокатилось под демоническим дымным кольцом к другому терминалу. Всю ночь он шерстил мейнфрейм и так и не нашёл ни намёка на универсальный вирус-донор, который она должна была использовать для этого. Если бы он его нашёл, то смог бы доказать его небезопасность. Может быть.
— Дашь провести тест пикси? — спросила Орхидея, и Кэл покачал головой, быстро-быстро стуча по клавишам, возвращаясь в главное меню для нового поиска.
— Пахнет вкусно, — сказала у него за спиной малютка. — А вот насчёт пушка не уверена. — Кэл вздрогнул, услышав, как она прокалывает кожицу, и улыбнулся знакомому причмокиванию. Если только Орхидея не раздобыла чего-то в коридоре, она не ела уже несколько часов.
— М-ммм. Сладкий и кисловатый. Пусть будет хоть совсем пушистый, если на вкус такой.
— Прелестно, — язвительно отозвался он и тут же напрягся, услышав писк дверной панели. Развернувшись в кресле, он жестом отправил Орхидею прятаться.
  
— Может, это та уборщица, — сказала пикси и перелетела через кабинет, скрываясь среди справочников.
Кэл поднялся, чтобы отмахаться от её пыли, но лицо вспыхнуло, когда в кабинет вошла Триск, застукав его в самом воровском виде.
— Триск! — выдохнул он, сдерживая чих из-за пыли.
— Я так и знала. — Триск приподняла бедро, сузила глаза. — Это низко даже для Каламака.