Поворот: «Низины» начинаются со смерти (ЛП)

Кэл выпрямился, скользнув по ней взглядом. Она была такой же стройной, такой же темноволосой и такой же злой, как он запомнил, — подчеркнуто неформальная в расклёшенных джинсах и ярком топе-халтере, выгодно обрисовывавшем её силуэт.
— Я имею полное право быть здесь, — сказал он. — Рик…
Она вошла, и ему пришлось отступить, сохраняя между ними дистанцию.
— Вон. До понедельника это не твоё, — сказала она, указывая на открытую дверь.
  
— Рик знает, что я здесь, — сказал он. — У меня есть полное пра…
— Flagro! — крикнула Триск, и Кэл нырнул вниз, едва успев почувствовать, как она коснулась лей-линии, не говоря уже о том, чтобы собрать её в чары.
— Эй! — Кэл, пригибаясь, отбил заклинание в стекло — оно ударилось о него мокрым шлепком, расплылось в мерцающее зелёно-золотое свечение, подражающее её ауре, а затем, прошипев напоследок, рассеялось без следа. — Меня прислал Ульбрин! — выпалил он, крепче ухватываясь за лей-линию. Он совсем забыл, какая она дьявольски быстрая. — Успокойся, ладно? — Орхидея выглядывала из-за книг, и он молил небеса, чтобы она оставалась там.
— Успокойся? — Триск сжала губы и пинком захлопнула за собой дверь. — Ты разрушил мои шансы на хорошую работу, а теперь, когда я хоть чего-то добилась, думаешь, я отойду в сторону и позволю тебе присвоить заслуги?
— Хватит швырять в меня этой дрянью, — сказал он, увёртываясь от очередного комка неоформленной энергии. Тот ударился в пол и начал тлеть. — Значит, вовсе не «неоформленной», — мелькнуло у него, и он задумался, не пользуется ли она чёрной магией. Злобный пузырящийся сгусток на плитке выглядел недобро.
— Послушаешь ты меня? — сказал он и в панике начал оттирать обгоревший клочок чар со штанины. Оставайся в укрытии, Орхидея, — подумал он, не желая проверять, кто быстрее — пикси или заклинания Триск.
— Проект Даниэля безупречен, — сказала Триск; её длинные иссиня-чёрные волосы почти всплывали в потоке необузданной силы, струившейся сквозь неё. — Как ты смеешь являться сюда и искать дыры в его исследованиях?
— Я более чем согласен.
— Leno cinis! — выкрикнула она, швырнув в него сгусток зеленовато-дымной, пропитанной аурой энергии.
— Триск! — Кэл метнулся в сторону и охнул, когда заклинание ударило в его распечатку, и целая пачка бумаги вспыхнула. — Перестанешь уже? — процедил он, сталкивая её на пол и сбивая пламя полами пиджака. По телу прошёл ледяной укол паники. Она сильнее. Магией ему её не одолеть. Но главным козырем эльфов всегда была не голая сила, а хитрость, и за последние пару лет он в этом поднаторел. Возможно, теперь хватит не только на то, чтобы выжить рядом с ней.
— Я же сказал, что согласен! — повторил он, всё ещё сбивая огонь с бумаги. — Я согласен! Исследования Даниэля первоклассные. Перестань уже поджигать всё подряд!
Внезапная тишина разгладила его лицо, и он осторожно поднялся. Она сверлила его взглядом, широко расставив ноги и нахмурив брови.
— Согласен? — едко уточнила она.
Кэл отступил от тлеющей бумаги.
— Согласен, — сказал он. — Вирус доктора Планка идеален. Я вижу в нём твою руку — изумительное использование доступных тебе материалов и систем. Я впечатлён. Я не сделаю его лучше. И безопаснее — тоже.
Триск сместила вес, явно не веря ему.
— Тем более тебе не стоит ставить под ним свою подпись.
Он отступил ещё, покосившись на монитор, где строка за строкой высвечивалось уличающее «Файл не найден».
— Я посмотрел и твои материалы по вирусу «Ангел Т4», — сказал он, и она напряглась. — Он прекрасен своей простотой. Насколько понимаю, его уже больше года испытывают в поле. Прибыль такая, что глобальный агрохолдинг готов выкупить его. В Африке и Австралии сеют теперь только его. Рик говорит, это положит конец их голоду.
Взгляд Триск метнулся к полке со справочниками и обратно. Глаза оставались прищурены недоверием, но по рукам погас ободок концентрированной ауры.
— И ты правда думаешь, что эта слащавая лапша на меня подействует?
— Может, я повзрослел, — сказал он, надеясь, что она хоть немного расслабится. — Последние годы… Тяжело выбраться из маленького прудика в большой, где все уверены, что ты едешь на семейном имени.
Её лицо опустело, и по нему проскочила искорка — Ульбрин был прав: в мягком слове, в деликатном комплименте есть сила.
— Я больше не боюсь признавать свои ошибки, — сказал он, криво усмехнувшись. — Особенно когда ошибаешься часто, становится легче. Я ошибался. Много. Тебе место в лаборатории, а не в коридоре, охраняющем её. То, что ты сделала с «Ангелом», — красиво. Представь, что ты могла бы сделать в настоящем центре.
Дёрнулся глаз, но она всё же продолжала коситься на полку, где пряталась Орхидея.
— Я не покажу тебе свои исследования по универсальному вирусу-донору, — сказала она ровно.
Кэл поднял умиротворяюще ладонь, склоняя голову.
— Хотелось бы, чтобы ты передумала. Особенно если они хоть немного похожи на то, что ты сделала с тактическим вирусом. — Он улыбнулся. — Доктор Планк знает, что ты модифицировала его вирус?
Она неловко повела плечом.
— Разумеется. И почему я должна тебе верить? Я не человек, у которого можно безнаказанно украсть работу.
— Согласен. Но какая польза твоим теориям здесь? — возразил он. — Ты не сможешь публиковать их в человеческом журнале. Вы опережаете их на поколения, и если опубликуешь, тебя больше никогда не допустят в эльфийскую лабораторию.
— Будто меня и сейчас туда пускают? — сказала она, указав на устаревшее оборудование, к которому её принудили. — Вон. Пока я тебя не вышвырнула.
— Я всё равно вернусь в понедельник, — произнёс он, уже сдвигаясь к двери и шевеля пальцами Орхидее, чтобы оставалась на месте. — Анклав послал меня посмотреть твой универсальный вирус-донор. Они считают, у него потрясающий потенциал.
Триск скрестила руки на груди, вставая воинственно.
— Вон.
— Просто… дай объяснить, — сказал он, остановившись у двери, и её взгляд сузился. — Да, я пришёл проверить работу Даниэля и убедиться, что твои правки безупречны, но увидев, насколько она стабильна, и что ты сделала с томатами… — Он запнулся, уставившись в потолок, будто моля богов вложить в него нужные слова. — Триск, покажи мне свой универсальный донор. Если он так хорош, как я думаю, Са’ан Ульбрин захочет вернуть тебя — не только твои данные, именно тебя. — Всё это было правдой, хотя если бы всё сложилось по его, ничего из этого не случилось бы.
Триск моргнула, на лице проступил потрясённый восторг, и она оторвалась взглядом от полки.
— Что? — выдохнула она; голос прозвучал непривычно мягко и негромко, без привычной жёсткости угрозы. Он ещё не слышал, чтобы её голос звучал так; это оказалось приятно, тёплым песком пробежало по позвоночнику. — Они хотят, чтобы я занялась разработкой своего вируса-донора?
— Как насчёт этого, Триск? — сказал он, клянясь мысленно, что похоронит опасную идею прежде, чем она приблизится к реализации. — Ты могла бы работать в настоящей лаборатории — с ресурсами и людьми, от которых не надо прятаться.
Её губы приоткрылись, и он проследил за её взглядом к зернистой цветной фотографии с лабораторной вечеринки: она и Даниэль, под ручку, в дурацких колпаках. Рик говорил, что тот неравнодушен к ней, а раз мужчина выглядел как эльф, то, скорее всего, и Триск неравнодушна к нему. От совершенства трудно оторваться.
— Знаю, ты скучаешь по нам, Триск. И это не будет повторением школы. Обещаю.
Она вспыхнула, и её взгляд, упав на него, стал острым.
— Я тебе не доверяю.
— Справедливо. Как насчёт кофе? Ты и я. Обсудим.
  
Глаза Триск сузились.
— Я ничего тебе не расскажу о своих исследованиях.
Жёсткий тон вернулся. Вернуть мягкость будет непросто — вызов, который он готов был принять.
— Ладно, — сказал Кэл, подняв ладонь, призывая к терпению. — Я не причиню тебе вреда.
— Почему сегодня должно отличаться от любого другого дня? — сказала она, а затем выражение её изменилось. — Что это за запах?