Почти полночь (ЛП)

Он не мог дать им повода.
Они могли действовать здесь совершенно безнаказанно, учитывая, кем он был.
После этого они могли рассказать прессе всё, что им заблагорассудится.
Он был террористом и античеловеческим агитатором.
Он угрожал людям. Он якшался с видящими и гибридами.
Он был опасным животным.
Он знал, как работает Человеческое Расовое Управление, или Ч.Р.У..
  
Он знал, как они мыслят.
В частности, он знал, как работает их рычаг принуждения — Поводок.
Межрасовое Правоохранительное Бюро (также известное как «Интереб» или «Поводок») вызывало страх и отвращение как у вампиров, так и у гибридов. Они были кошмаром, который приходил по ночам и убивал их виды под самыми надуманными предлогами, а иногда и вовсе без причины. Хуже того, они могли уничтожить любого нечеловека без причины, без обращения за помощью, даже без притворного суда или надлежащей правовой процедуры. Как только нечеловек попадал в лапы Интереба, он, скорее всего, никогда больше не видел света дня. Он исчезал в тюрьме где-нибудь на другом континенте, обычно в ужасающих условиях. Над ним ставили эксперименты, пытали, пускали кровь, издевались до тех пор, пока он не терял рассудок. Вампиры предпочитали покончить с собой, лишь бы не попасть в лапы Поводка.
Они обращались к Белой Смерти, если у них были связи.
Некоторые из них становились настоящими террористами, в чём их и обвиняли.
В любом случае, Ник не обманывал себя, думая, что у него здесь есть какие-то права. Любой вампир, у которого есть хоть капля мозгов, понимал, что угроза нависала над всем, что они делают в мире людей; именно поэтому у Белой Смерти никогда не было недостатка в новых рекрутах.
Технически, Ч.Р.У. также не подчинялось международному праву.
Их юрисдикция распространялась на каждое человеческое правительство, нацию и все охраняемые территории.
В то время как вампиры, как правило, сталкивались с ними чаще всего и в наихудших проявлениях, видящие и гибриды также не были защищены от их влияния. Поводок всегда с садистским энтузиазмом подходил к отношениям между вампирами, видящими и людьми, что заставляло Ника и, вероятно, многих других вампиров задаваться вопросом, как именно они вербовали и обучали своих агентов.
Они все действительно казались психопатами.
Они сразу приходили такими? Или это Поводок сделал их такими?
Ник подозревал, что тут и то, и другое.
В отличие от придурков-расистов вроде тех двух копов на Лонг-Айленде, «Рика и Роба», агенты, работавшие на «Поводок», как правило, тоже не были глупцами. Они действовали скорее как хирурги-серийные убийцы, будто потратили десятилетия на то, чтобы научиться причинять вампирам боль творчески продуманными и непредсказуемыми способами.
Даже самые грубые инструменты они использовали стратегически.
Они применяли электрошокеры и органические путы не только для того, чтобы сдерживать вампиров или причинять им боль.
Они использовали их, чтобы вызвать инстинктивную реакцию, которая дала бы повод агентам «Поводка» поступить гораздо хуже, вплоть до полного лишения свободы. Это также давало им повод просто убить их на месте, не потрудившись доставить на допрос. Одно неверное движение Ника прямо сейчас, одно неверное слово, один неверный взгляд, и один из людей в форме, которые сопровождали Сен-Мартен сюда, может решить пустить ему пулю в лоб.
Всё, что обсуждалось с этого момента, будет происходить без его участия. Ему либо отрубят голову на месте, либо подожгут, либо, что, возможно, более вероятно в его случае, он очнётся в камере, голый и прикованный к металлическому столу.
Он определённо будет без сознания, пока всё это не закончится.
Сегодня ночью они уже убили двоих из них.
Единственная причина, по которой, как полагал Ник, они хотели допросить его или посадить в камеру, заключалась в том, что если бы он не был нужен им живым, они, скорее всего, уже убили бы его. Они обезглавили подружку Уокера и ещё одну несчастную вампиршу прямо у них на глазах. Они не стали утруждать себя оправданиями. Они даже не задали им никаких вопросов.
Сам Уокер всё ещё выглядел так, словно пребывал в шоке.
Но он тоже был умён и не сказал ни единого грёбаного слова.
Ник знал, что его единственным шансом выпутаться из этой истории была Сен-Мартен. Однако она, казалось, сейчас не особенно заинтересована в том, чтобы помогать ему. Возможно, она считала, что он перестал быть полезным. Даже более вероятно, что теперь, когда она была здесь, она могла в меньшей степени контролировать действия Ч.Р.У. и Поводка, чем она думала, когда звонила им.
В любом случае, Ник понял, что обращаться к ней было пустой тратой времени.
Он закрыл рот и перестал кричать на неё.
Он знал, как легко ему было бы погубить Уинтер и всех остальных здесь присутствующих.
Он знал, как легко было бы пересечь эту невидимую и постоянно меняющуюся черту.
И да, он знал, что они могли даже не послушать Лару Сен-Мартен, несмотря на то, кем она была. Он мог знать это лучше, чем она, учитывая, кем он был.
Тем не менее, он продолжал исподтишка наблюдать за ней.
Больше он ничего не мог сделать.
Ник уже стоял на коленях, сцепив руки за спиной.
Органические путы поражали его током всякий раз, когда он сдвигался более чем на сантиметр в любом направлении. Ограничения были увеличены до самых высоких значений боли… опять же, чтобы заставить его слишком остро реагировать, но также и для того, чтобы показать ему его полное бессилие в данной ситуации.
Ник знал, что, по крайней мере, это было частью намерения убить и тех двух вампиров.
Сначала они отрубили голову девушке Форреста Киану Уокера.
Кит закричала. Уинтер тоже.
Сам Уокер закричал, и в его голосе было столько боли, что это потрясло Ника.
Они обезглавили вторую вампиршу, ту, чьё имя Ник так и не узнал, в то время как все ещё кричали и пялились на первое мёртвое тело.
Всё, что Ник знал об этой вампирше — это то, что она прилетела вместе с Уокером на вертолёте несколькими часами ранее. Она была одним из вампиров, оказавших помощь, когда двойник Ника попытался протащить Уинтер и двух детей-видящих через портал впереди них. Как и бывший муж Уинтер, она рисковала своей жизнью, чтобы помочь им, хотя даже не была с ними знакома.
Агенты Поводка отрубили ей голову, пока она в недоумении и шоке смотрела на мёртвое тело подруги Уокера. Её радужки покраснели, клыки только начали удлиняться, вероятно, скорее от горя, чем от настоящей агрессии, но это не имело значения.
Электронное лезвие просвистело в воздухе во второй раз, и на этом всё закончилось.
Уокер даже не успел закончить кричать, не веря в то, что его девушка скончалась, как сразу же потерял кого-то ещё, кого-то, кто, вероятно, был ему другом.
Теперь быстро разлагающиеся трупы обеих вампирш лежали на земле перед Ником.
Посыл яснее некуда.
Ник посмотрел на Сен-Мартен, понимая, что, вероятно, рискует жизнью, просто из-за своих тёмно-красных радужек и острых, как бритва, кончиков клыков, которые, как он чувствовал, царапали края его нижней губы. Он попытался обуздать обе реакции, но некоторые инстинкты были слишком глубоко укоренившимися.
Он мог только сохранять физическую неподвижность, пытаясь не дать своим более опасным реакциям выйти из-под контроля.
Он смотрел на генерального директора «Архангел Энтерпрайзес», а не на два мёртвых тела.
Не на Уинтер.
Не на юных видящих, Малека или Тай.
Не на своего друга Деймона Джордана, новорождённого вампира, который гораздо хуже контролировал свои реакции, чем Ник. Не на Джеймса Винсента Морли, который был уже немолод и которого легко могли убить просто за то, что он сказал что-то не то. Не на Кит и не на Чарли, ещё двух человек, которых Ник считал своими близкими друзьями.
  
Только один человек в их группе был связан ещё крепче, чем Ник.
Боковым зрением Ник увидел, как Форреста Киану Уокера грубо поставили на ноги двое крупных, мускулистых головорезов из Ч.Р.У., оба в характерной чёрно-серебристой униформе Поводка.