Почти полночь (ЛП)

«Знают ли?» — нервно пробормотал в ответ Ник.
«Что ж, — признала Уинтер. — Они знают так же много или так же мало, как и все мы, за исключением, может быть, тебя. Они знают, что существует риск. Они знают, что гарантий нет. Ты рассказал им всё, что мог, включая возможность того, что мы не все можем приземлиться в одном и том же месте, а даже если и приземлимся, то не в одно и то же время».
  
Ник нахмурился, но ничего не ответил.
Он рассказал им всё это.
Казалось, это никого не переубедило.
Мысли Уинтер сделались более дразнящими. «Знаешь, они не станут винить тебя, если всё получится не идеально, — она сделала паузу. — Или, может, будут. Но тогда они окажутся неправы. И если их вышвырнет на другую планету, или в другое измерение, или в то же место, что и нас, но на две тысячи лет в прошлое, вряд ли тебе когда-нибудь придётся об этом услышать».
Ник хмыкнул, наполовину раздражённо, наполовину с нежностью.
«Не слишком обнадёживающе, жена», — пробормотал он.
«Зато правда», — чопорно послала она.
Ник взглянул на ночное небо и понял, что всё ещё тянет время.
Он стоял всего в пяти метрах от входа, или около того, но был так близко, что чувствовал, как его тянут к себе щупальца, подзывая ближе. Они казались манящими, даже соблазнительными. Резкий электрический разряд, пробегавший между его кожей и этой дырой, согревал каждый обнажённый дюйм его вампирской кожи.
Он не смог бы объяснить это ощущение, но оно ему нравилось.
От этого у него на руках встали дыбом волоски, в груди стало спокойнее, и даже зрение стало красновато-розовым, что говорило о том, что это повлияло на его радужки.
И всё же он по-прежнему чувствовал, что тянет время.
Почему?
Он же хотел этого.
Он, без сомнения, знал, что возвращение в родной мир — это именно то, чего он хотел больше всего на свете, не считая самой Уинтер. Он не мог думать ни о чём другом с тех пор, как узнал, что возвращение в его родной мир возможно. Он знал, что Уинтер тоже этого хотела, как и все остальные, кто был с ним, и в глубине души он понимал, что так будет лучше для них.
Это решение, принятое его семьёй.
Он знал, что это правильно.
Он знал это.
При этой мысли его решимость окрепла.
Он сделал шаг вперёд.
Затем ещё один.
Затем ещё один.
Теперь он оказался так близко, что его зубы вибрировали, соприкасаясь друг с другом. Ник стиснул их, чтобы справиться с неприятным ощущением, но в то же время это вызывало у него трепет. Это было похоже на наркотик, как будто он перестраивал какую-то часть его сознания, расслабляя мышцы.
Он сделал ещё один шаг.
Он сделал ещё один…
— СТОЯТЬ! — крикнул чей-то голос.
Ник замер.
Его нога на мгновение зависла в воздухе.
На мгновение он подумывал просто побежать.
Он подумывал метнуться к пространственной двери.
Но он не мог этого сделать, конечно же.
Он был не один. С ним были люди, за которых он нёс ответственность, которых он любил. Он не мог просто сбежать и бросить их. Это даже не рассматривалось.
Ник медленно повернул голову.
Пока он это делал, его вампирские глаза выхватывали из темноты новые силуэты.
Он пересчитал их, находя лица.
Более двух десятков человек, которых он мог видеть, а теперь и чуять, присоединились к ним на поляне возле пространственного разрыва. Всё больше и больше людей появлялось из темноты, даже сейчас, вероятно, больше, чем Ник мог разглядеть, даже своими вампирскими глазами.
Он задавался вопросом, скольких видела Уинтер, не говоря уже о Джеймсе Морли, Чарли и Кит, людях, которые были с ними.
Как бы много их ни было, они, по крайней мере, видели некоторых из них. Казалось, они инстинктивно, как и Ник, поняли, что они окружены и находятся в значительном меньшинстве.
Ник увидел, как застыли Уинтер, Кит и Форрест Киану Уокер.
Он заметил, как Деймон уставился на них, и его глаза горели красным.
Он увидел, как Тай и Малек инстинктивно придвинулись ближе друг к другу.
Когда Ник оглянулся на них, он увидел, что они смотрят примерно в том же направлении, куда смотрел Ник, когда впервые понял, что они больше не одни.
Особенно пристально они смотрели на самого заметного человека из новоприбывших, который стоял ближе всех к догорающим углям костра, у которого они все сидели последние несколько часов.
Ник увидел человека, стоявшего впереди, и почувствовал, как у него скрутило живот.
Gaos раздери всё это.
Он ждал слишком долго.
Все они ждали слишком долго.
Им следовало уйти, пока была возможность.
Не успел он подумать об этом, как Лара Сен-Мартен полностью вошла в зону света от костра, как раз в тот момент, когда солдаты-люди вокруг неё зажгли полуорганические факелы. Они осветили тёмную лесную поляну и склон горы, и у Ника возникло странное, дезориентирующее чувство дежавю, когда он увидел, как искусственное освещение окрасило лица окружающих в болезненный желтовато-зелёный цвет.
Ник заметил знаки различия на форме тех, кто стоял ближе всех к Ларе.
Однако он не двинулся с места. Он просто стоял, прижав руки к бокам.
Его взгляд вернулся к узкому лицу Сен-Мартен. Она всё ещё выглядела усталой, и он не мог не заметить на её лице синяки от того, что сделал с ней его двойник, когда тащил её на эту же гору несколькими часами ранее.
В остальном она выглядела совершенно по-другому.
Те же синяки слишком быстро зажили, учитывая короткий промежуток времени. Она явно использовала какую-то ускоренную органическую заживляющую пасту или какой-то иной процесс, чтобы придать им такой вид, вероятно, в сочетании с дорогим и умело нанесённым макияжем.
Её волосы снова были уложены в идеальную строгую причёску. Её глаза смотрели на Ника с ледяной холодностью, которой он не видел в них уже долгое время.
Она точно знала, что они собирались сделать.
Она знала и заявилась сюда, чтобы остановить это.
Ник пришёл в ещё большую ярость, когда до него дошло, что он должен был этого ожидать.
Как он мог не знать, что она вернётся, как только придёт в себя?
— Простите, — сказала Лара. Её голос звучал совсем не сожалеющим. — Я не могу позволить вам сделать это, детектив Миднайт. В частности, я не могу позволить вам уйти отсюда с имуществом, которое вам не принадлежит.
Ник почувствовал, как его клыки удлинились ещё до того, как она закончила говорить.
Глава 3. Власти
— Это, бл*дь, абсолютно необходимо?! — прорычал Ник. Он повысил голос, перекрывая шум толпы вокруг него, и его зрение стало тёмно-красным. — Чёрт возьми, Лара! Отвечай мне! Что, чёрт возьми, ты сейчас делаешь? Чего ты хочешь этим добиться?
Она не ответила ему.
Он сдерживал свою агрессию так хорошо, как только мог.
Он сдерживался изо всех сил, как из-за Уинтер, так и из-за себя.
Он знал, что директриса Архангела может убить его.
Он знал это, даже не задавая вопросов.
На каком-то уровне он всегда знал это о ней.
Однако было трудно просто сидеть и ничего не делать. Знакомые голоса кричали так громко, что он поморщился и пожалел, что не может закрыть уши. В этих криках было столько эмоций, что у него заболели внутренности. Его затошнило, кожу словно пронзило электрическим током, мышцы и челюсти напряглись, но он знал, что не стоит проявлять агрессию.
Ему не нужно было смотреть.
Он знал, почему они кричали.
Он понимал их страдания, но не мог сосредоточиться на этом, иначе потеряет всё по-настоящему. Если он позволит своей крови разгореться сильнее, если позволит себе стать по-настоящему иррациональным, то всё быстро примет дурной оборот. Более того, он сильно подозревал, что это было частью их цели. Может быть, не для Лары, но определённо для этих придурков из Поводка. Они хотели, чтобы он потерял самообладание. Они хотели, чтобы он потерял самообладание, и точка, чтобы они могли прикончить его, как бешеного пса.