Беспощадная страсть

— Так вы не выполнили приказ? — спросил Дейнекин вкрадчиво.
— Мы никого не убили, если ты об этом! Мы не желаем умирать, и плевали мы на тебя, Корвет!
Север намеренно задирал Дейнекина. Белов понимал, что страшно рискует, однако нарочно провоцировал Корвета выстрелить первым. Северу нужен был яркий эффектный киношный трюк, напыщенное символическое действо, чтобы разом низвергнуть авторитет Корвета в глазах братвы. Только так Север рассчитывал прочно заместить собой прежнего «папу» в глазах бандитов.
  
— Ну, молись, Сатир! — осклабился Корвет, поднимая ствол.
Север толкнул Умника влево, а сам упал вправо, на лету выхватывая револьвер. Пуля Дейнекина ударила в дальнюю стену зала. Уже с пола Север дважды выстрелил в ответ. Корвет заревел, словно разъяренный бык: свинец разворотил ему кишки. Вся братва изумленно взирала на своего корчащегося атамана, обхватившего обеими руками живот.
Север поднялся на ноги.
— Сдохни, сука продажная! — выкрикнул он с истеричным блатным надрывом, примитивно и безотказно романтизируя эту грязную сцену, превращая ее из обычного ловкого убийства в акт благородного возмездия, расплаты с предателем. Хлопнул еще один выстрел, направленный в грудь Дейнекину. Корвет отлетел назад, едва не задев гинекологическое кресло с прикрученной к нему шлюхой, пару раз дернулся на полу и затих.
Секунду стояла мертвая тишина.
— Босса завалили, босса! — прорезал ее вдруг крик Борзого. Малый, ничего не соображая, ринулся на Белова.
Север даже не шевельнулся, лишь качнул стволом в сторону бандита. Сшибленный на бегу пулей, угодившей точно меж глаз, Борзой молча грохнулся ничком, перевернувшись в воздухе вокруг своей оси.
Вновь повисла тишина. Братва осознавала случившееся. И тут заговорил вставший с пола Умник.
— Пацаны! — начал он. — Сатир прав! Корвет всех нас угробил бы ради своего гонора! Убрать Корвета решили мы вместе — я и Сатир! И с Львивченко мы действительно договорились! Теперь никакой войны не будет! Будет нормальный бизнес! И каждый будет по-честному получать свою долю! А нашим боссом станет Сатир! Кто против?!
Север угрюмо улыбнулся. Да никто не выступит против, или он совсем не знает людей…
  
Глава 30
 
Милу Север отправил из бункера на поверхность — в город, в их общую квартиру. Велел сидеть там, не вылезая, и ждать его.
— Значит, ты теперь здесь «папа»? — с горькой насмешкой спросила Мила перед уходом. — Доволен?
— Доволен! — зло бросил Север. — А стану общегородским «папой» — вообще буду счастлив до усрачки! Вали, куда сказано, женщина! И не лезь с идиотскими вопросами!
— Что-то не пойму я тебя… — начала было Мила.
— А у тебя вообще мозги куриные! — вспылил Север. — Убирайся! И делай, как тебе велено!
Опустив голову, Мила ушла. «Как же мне все это надоело… До чертиков надоело… — подумал Север. — Кто бы знал, как это невыносимо — постоянно изображать подонка перед самым близким и дорогим человеком! И ведь даже пожаловаться некому. Пожаловаться хочется именно Милке, только она смогла бы облегчить мне душу. Но именно ей-то жаловаться нельзя… А Пашка далеко. Да и что он может сказать? Только одно: продолжай, все идет как надо. По плану. Но сколько мне еще продолжать? Год? Десять лет? Всегда? Если всегда, то лучше сразу пулю в лоб… Потому что Милкина верность, которая сейчас есть, — это отлично, но этого мало… Очень мало. Мы только трахаемся, а в остальном — почти чужие. Даже не почти… Да и трахаемся-то как животные, совсем без души, без слияния душ… Понимаю, так надо, по-другому сейчас нельзя. Но долго ли я выдержу подобное самоистязание? Не знаю…»
Трупы Корвета и Борзого Север приказал вынести и положить на то самое место, куда не так давно положили труп Павло Крысюка. Операцию по выносу тел Белов поручил возглавить Умнику. А сам занялся исследованием «апартаментов» Корвета…
Когда Умник вернулся, он доложил по коммутатору:
— Задание выполнено, Сатир. Думаю, Тарас останется доволен…
— Зайди ко мне, — велел Север. — У меня тут интересные находки.
Явившись в бывшую комнату Корвета, Умник обомлел: полкомнаты было завалено тугими пачками долларов.
— Результат вашей общей многолетней работы, — усмехнулся Север. — Теперь ясно, ради чего Корвет держал братву в черном теле. Кажется, мы с тобой были правы: он хотел, чтобы нас всех постреляли или похватали, что почти одно и то же, а после сдернуть отсюда. Как думаешь?
— А зачем он тогда взял тебя в «семью»? — поинтересовался Умник. — Зачем ему при таком раскладе лишний человек?
— Наверно, когда он меня брал, решение умотать у него еще не созрело. Он еще не осознал, что пришел самый удобный момент сваливать. Вот и пригрел крутого бойца — на всякий случай. А может, хотел, чтобы я прикрывал его при бегстве из города… Он же видел, чего я стою, и понимал, что лучшего телохранителя ему не найти…
Север попал в точку: именно так и рассуждал Корвет, когда принимал в банду подвернувшегося уголовника Сатира.
— Что будем делать с этим? — Умник кивнул на доллары. — Может, поделим между братвой и разбежимся? — в его голосе зазвучали просительные нотки.
— Нет, рано! — жестко возразил Север. — Здесь много денег, пока они в куче, но если разбросать их на всех, получится ерунда. Мне надо куда больше. Поэтому мы должны взять за жабры Газавата. И мы возьмем его за жабры и разбогатеем по-настоящему! Я сказал!
— Тебе виднее, Сатир… — сник Умник.
— Я заночую в городе, — продолжал Север, — с сестрой. А тебе такое задание: раздай пацанам штук по десять баксов, отправь на поверхность, пусть оттягиваются. Понадобятся — соберем, ведь все их городские берлоги мы знаем, верно? А мы с тобой тоже отдохнем денек, потом встретимся и поедем инспектировать «звероферму». Ты где намерен провести ближайшие сутки?
Умник сказал.
— Вот и отлично. Я тебе туда позвоню. Да, еще: передай братве, и пусть они оповестят районных сутенеров: устраивать проституткам «хор» я запрещаю. Это скотство. Хотят пацаны пользоваться шлюхами — на здоровье, пользуйтесь, но по одному, а не кодлой. То же касается и «прописок». За нарушение запрета буду убивать лично. Все ясно?
— Ясно, — кивнул Умник. — Я ожидал чего-то подобного, после того как ты прервал «прописку» тех пятерых соплюх и велел доставить их на поверхность.
— Почему ожидал? — спросил Север подозрительно.
— Что-то в тебе есть такое, босс… от лыцаря. Извини уж.
— Извиняю, — скривился Север. — А мое, как ты выразился, лыцарство — это влияние Гюрзы. Во всем, что касается женщин и секса, я полагаюсь на нее.
…Уходя, Север не сомневался: все его приказы будут в точности выполнены. Он понимал, что прочно занял в сознании бандитов место Корвета.
  
Глава 31
 
Север и Умник встретились возле платной автостоянки, где парковалась одна из машин, принадлежащих банде. За руль сел Умник: доверенность на вождение этого автомобиля была у него.
— Вчера вся местная пресса вопила о двух трупах, найденных на привокзальной площади, — сообщил он Белову. — Слыхал?
— Не-е… — протянул Север. — Я прессу игнорирую. Вони в ней больно много. И вранья. Помойка.
— Ты че! — оживился Умник. — Даже местное телевидение показывало! Мертвый Корвет такой красивый! Куда красивее живого. Его, правда, никто в лицо не знает, кроме ребят Тараса и кое-кого из газаватовцев. А Борзого — того знают все городские проститутки…
— Включая проституток от журналистики! — засмеялся Север. — А что, у нас в городе есть свой телецентр?
— Ага, — кивнул Умник. — Еще при коммунистах построили. Городок-то был перспективный, научно-промышленный, богатый. Это сейчас он в дерьме, а тогда…
  
— И как же местный телецентр не загнулся при нынешней демократии? — удивился Север. — Кто его финансирует?
— А его Газават купил, — пояснил Умник. — Он и финансирует. Он и определяет, что показывать, а что нет.