Беспощадная страсть

— Наш пострел везде поспел, — хмыкнул Север. — Газават этот — прямо каждой бочке затычка. Ох, пора им заняться вплотную…
«Звероферма» оказалась расположенной довольно далеко от города. Она представляла собой уютный с виду небольшой особнячок, выстроенный чуть в стороне от трассы, чтобы обитателям не мешал шум машин. К воротам «фермы» вела грунтовка. Возле них возвышались два здоровенных грузовика-рефрижератора.
  
— Чечены уже приехали! — воскликнул Умник, заметив автофургоны. — Ах, черт!..
Подъехав к воротам, Умник посигналил. Никто почему-то не отозвался. Умник вышел из машины и толкнул ворота. Они оказались открытыми.
— Что за бред? — возмутился Умник. — Где все пацаны?
Он вернулся за руль. Машина въехала во двор особняка.
— Вылазь, Сатир! — сказал Умник Белову и выбрался из машины сам. — Никого нет. Что-то случилось. Интересно, где черножопые?
Ответ на этот вопрос он получил тотчас же: из дома вышел высокий чечен с пистолетом-пулеметом в руке и направился к ним.
— Салям алейкум, уважаемый Умник! — сказал чечен, подойдя. — Салям алейкум, уважаемый! — кивнул он и Северу.
— Здравствуй, Шамиль, — поздоровался Умник. — Знакомься: это Сатир, наш новый шеф. Сатир, это Шамиль, командир бригады наших партнеров.
Поняв, что главный из этих двоих — Север, чечен стал обращаться прямо к нему.
— Мы видели вчера по телевизору, что наш брат Корвет погиб, — сказал Шамиль. — Мы скорбим вместе с вами. Но странные дела творятся в твоем хозяйстве, брат Сатир! Мы отдали деньги за товар ребятам из охраны, как всегда. Сегодня ждали Корвета, но вечером из новостей узнали, что он убит. А ночью все охранники исчезли вместе с деньгами! Так никогда не было. Мы ничего не понимаем, уважаемый Сатир!
— Я сам пока ничего не понимаю, уважаемый Шамиль, — ответил Север. — Я только принимаю дела. Разберемся.
— Надеюсь, — произнес Шамиль с тщательно скрытой угрозой.
— А что с товаром? — спросил его Умник.
— Товар сидит в своих комнатах, запертый, — пояснил Шамиль. — Ключи у нас: мы нашли их утром на террасе. Ваши бросили. Вот, сидим, дожидаемся вас. Разбирайтесь.
— Разберемся, — еще раз пообещал Север. — Только давай пройдем в дом, уважаемый Шамиль, — предложил он.
Север уже все понял. Охранники «зверофермы» не видели, как он завалил Корвета, и никакого почтения к новому атаману не испытывали. Узнав из телепередачи, что Корвет мертв, увидев воочию по телевизору его труп, парни почувствовали себя свободными от всех обязательств перед бандой. Поводок психологической зависимости лопнул. Сатир не стал для этих братков новым Корветом, да они даже и не знали, что прикончил Корвета именно Сатир. Просто живое воплощение гипнотического табу исчезло, а вместе с ним исчезли и цепи, державшие парней в банде. Вот они и сбежали, прихватив чеченские деньги — благо выдался случай хоть что-то урвать в качестве вознаграждения за свою бандитскую работу. Все же они были не блатные — бомжи…
Умник, Север и Шамиль миновали веранду, вошли в просторный холл особняка. Там сидели с десяток чеченов, вооруженных коротенькими автоматами — такими же, как у Шамиля.
— Нам надо посовещаться с Умником, — сказал Север Шамилю. — Я еще не в курсе всех дел, надо понять, что к чему. И вас сегодня я не ждал.
— Совещайтесь, — согласился Шамиль.
— Здесь есть какая-нибудь свободная комната? — спросил Север Умника.
— Есть, — кивнул тот. — Пошли.
Перед Беловым стояла одна серьезная проблема. Заключалась она в том, что отдавать пленниц чеченам Север не собирался. Он намеревался отпустить девчонок на все четыре стороны. Но как это провернуть теперь, когда черные уже заплатили деньги и будут требовать предоставить им товар, причем немедленно? Вот ситуация… Придется кавказцев убить. Только это легче решить, чем сделать. От Умника толку мало, он может просто не понять босса. А схватиться одному с десятком вооруженных джигитов — была охота… Однако ничего не попишешь. Надо выкручиваться. Не посылать же девок в рабство, на самом-то деле…
— Скажи, почему джигиты сразу не увезли телок? Деньги они заплатили, какие проблемы? Почему ждали нас? — спросил Север Умника, когда тот проводил его в изолированное помещение и они остались вдвоем.
— Им нужно снотворное, — пояснил Умник. — А снотворное всегда привозил Корвет. И сам колол. У него был какой-то особый состав, совершенно безвредный, но после него человек отрубается суток на двое. Просыпались наши барышни уже где-нибудь в Пакистане…
— А куда их обычно возят чечены? Не знаешь?
— Слышал краем уха, — усмехнулся Умник. — Мы однажды пили с Шамилем и его ребятами, они болтали. Так вот, девочек сбывают обычно в мусульманских странах и в Латинской Америке. Нам чечены платят по три штуки баксов за голову…
— Дорого! — изумился Север.
— Так товар-то отборный! — возразил Умник. — Красавицы! И обязательно здоровые — фирма гарантирует. Недаром при нас прикармливаются лучшие врачи города. А здесь хорошие врачи, с советских времен остались…
— Врачи-убийцы, — хмыкнул Север. — И сколько ж чечены выручают за каждую девку?
— Они их выставляют на аукционы — подпольные, естественно. И берут от пяти до пятидесяти штук баксов за одну. Сам понимаешь, куш — ой-ой-ой…
— Да-а, за такие деньги любой чечен удавится… — пробормотал Север.
— Не удавится, а удавит, — возразил Умник. — Кого угодно — хоть обожаемую бабу, хоть ближайшего друга. Если, конечно, кровная месть не грозит. Но ни один чечен сроду не удавится сам. Таковы уж они…
— Что-то ты разморализировался, работорговец! — вдруг рассердился Север. — Мы-то чем лучше — собственными бабами торгуем! Сперва надо самим людьми стать! А тогда никакие чечены нам не страшны! Захотели бы русские по-настоящему — ни одной черной рожи здесь не было бы! И никакой президент, никакой Чубайс, вообще никакой кремлевский мародер ничего бы поделать не смог! Вот так!
— Не пойму я тебя, Сатир, — отвел глаза Умник. — Я торговал женщинами, поскольку мне приказывал Корвет, а нарушить приказ я не мог. Теперь приказываешь ты. Может, ты не хочешь отдавать девчонок чеченам? Может, ты собираешься вообще прикрыть этот бизнес?
— Я его уже прикрыл! Ты же слышал, что я говорил Львивченко! Не будет больше поставок женщин! Я не занимаюсь работорговлей! Я налетчик, а не мразь!
— Хорошо, а что делать с Шамилем и остальными?
— Валить!
— Как?! Братву сразу не соберешь, все разбрелись… Да и не выпустят нас отсюда чечены, по крайней мере обоих сразу. Мы теперь у них вроде заложников. Деньги-то они ведь уже отдали… А вообще завалить эту черную мразь было бы клево… — добавил парень мечтательно.
— Что-то быстро ты перековался… — Север взглянул на Умника подозрительно.
— Меня всегда тошнило от работорговли, — ответил Умник. — Одно дело — быть «крышей» проституткам, прикрывать их от ментовско-блатного беспредела… Это при всех издержках все же приемлемо для меня. И совсем другое дело — продавать русских девчонок этому зверью. Я сам никогда не пошел бы на подобное. Но я исполнитель… исполнитель воли Корвета. А теперь вот — твоей.
— Понял. Значит, ты поможешь мне разобраться с чеченами?
— Тут еще такая фенька, Сатир… Род Шамиля — довольно многочисленный род. Если мы сегодня положим черных, то завтра нарвемся на кровную месть. Вся Шамилева родня сюда явится.
— Боишься? — презрительно улыбнулся Север.
— Не боюсь, Сатир. Предупреждаю, — Умник остался невозмутим. — Готовься к войне.
— Хочешь мира — готовься к войне! — провозгласил Север со злобной веселостью. — Таков закон жизни этого поганого человечества. Заявятся сюда черножопые — здесь их и похороним. Говорят, Газават в свое время отстреливал в городе всех кавказцев без разбору. Чем мы хуже Газавата?
  
— И то верно, — усмехнулся и Умник. — Прорвемся… Глупо думать о завтрашнем дне, когда уже сегодня костлявая за спиной так и маячит… Как ты намерен действовать сейчас?
— План такой…
  
Глава 32
 
Север и Умник вышли в холл. Дула чеченских автоматов словно бы невзначай повернулись к ним.