Порочная невинность

Нет, это здорово, что она полюбила Марчелло. Политические союзы редко заключаются по любви. В начале учебного года, когда ее будущий муж восстал из мертвых, я уговаривала Миру дать ему шанс. В итоге они полюбили друг друга. Я рада, что моя подруга нашла свое счастье, хотя где-то в глубине души мне эгоистично хочется вернуть прошлое.
Надеюсь, ко мне тоже когда-нибудь придет любовь. Если я не встречу хорошего парня, меня обязательно сосватают. Я хотела бы выйти за Антонио, но понимаю, что мистеру Ла Роса разумнее выбрать Аврору. Ее отец занимает более высокое положение, чем мой. Нужно срочно избавиться от школьной влюбленности в Антонио и найти кого-нибудь другого. В школе полно классных ребят…
  
И все же мне страшно одиноко.
Нет, лучшая подруга по-прежнему со мной: мы учимся в одной школе, ходим вместе на занятия, живем в одном здании. Просто у нас теперь меньше времени, чтобы болтать, смеяться, дурачиться. Постепенно привыкая к отсутствию Миры, я ужасно по ней скучаю.
Я устала, лягу пораньше. Переодеваюсь в пижаму – светло-голубую шелковую маечку и шортики с кружевной отделкой цвета слоновой кости, собираю волосы в пучок на макушке, смываю косметику и приступаю к процедуре ухода за кожей. Не успеваю вытереть лицо, как раздается стук в дверь.
Я не ожидала, что Мира придет так поздно, и все-таки приятно, что она обо мне не забыла. Я с улыбкой распахиваю дверь, намереваясь не слишком строго пожурить ее за то, что так задержалась.
Черт, это не Мира, а ее брат. Я потрясенно моргаю. Антонио иногда заходил, когда мы с Мирой жили вместе, но после ее переезда к Марчелло в конце прошлого семестра здесь не появлялся. Его пристальный взгляд скользит по моему телу, и по коже пробегают мурашки. Он заходит, не дожидаясь приглашения. Я улавливаю запах его парфюма и глубоко вдыхаю. Я пристрастилась к этому аромату с тех пор, как Антонио начал пользоваться одеколоном в старших классах, и даже раздобыла пробники, которые держу в секретном месте.
– Что случилось? – спрашиваю я, поворачиваясь к нему.
Вспомнив, что одета не совсем подобающе для приема гостей, я скрещиваю руки на груди и прикрываю соски.
– Я ищу сестру.
Он оглядывает комнату, как будто Мира прячется у меня под кроватью. Когда я осознаю, что его приход не имеет ко мне никакого отношения, сжимается сердце. Дурочка, вообразила себе невесть что.
Я годами страдала по Антонио, а он не обращал на меня внимания. Для него я просто лучшая подруга младшей сестры.
– Она обещала зайти. Сказала, что поговорит с Марчелло, а потом зайдет ко мне, но так и не появилась. Когда ты постучал, я подумала, это она.
Он хмурится:
– Не возражаешь, если я подожду? В комнате их нет. Или не отвечают…
Лицо Антонио искажает гримаса отвращения при мысли о том, что его сестра и Марчелло занимаются сексом. Я на долю секунды замираю и приказываю себе расслабиться. Уже и не помню, когда в последний раз оставалась наедине с Антонио.
– А что случилось? – спрашиваю я, смущаясь шелковой пижамы. Впрочем, Антонио, судя по всему, ничего не замечает.
– Хочу поговорить с ней, чтобы вела себя повежливее с Авророй.
При упоминании о бедной невинной овечке Авроре, которую он собрался защищать, меня передергивает. Аврора способна сожрать Миру заживо. Эта гадюка не нуждается в помощи.
– Ни для кого не секрет, что Мира не в восторге от вашей помолвки.
Я подхожу к своей кровати и сажусь на край рядом с книгой, а Антонио расхаживает передо мной.
– Мира обязана относиться к Авроре с уважением, как к члену нашей семьи.
– Уважение должно быть взаимным, – срывается у меня с языка.
Антонио тяжело вздыхает, затем оборачивается и смотрит на меня через плечо.
– Я сказал ей то же самое.
Я удивленно таращу глаза.
– Не притворяйся, что ты удивлена. Понимаешь, София, я не в курсе всех проделок, с помощью которых Аврора превратила ваше с Мирой детство в ад, но сестра мне давно объяснила, что моя невеста – не ангел.
Я моргаю:
– Ой, я…
Он смотрит на меня, уперев руки в бока:
– Говори, не бойся.
Я сжимаю губы, а потом все-таки решаюсь:
– Ладно. С тех пор как твой папа решил тебя женить, ты выглядишь вполне довольным жизнью, а значит, ты рад, что она твоя невеста.
Он пристально смотрит на меня, и я не могу понять, что творится у него в голове.
– Я неплохо знаю Аврору и, конечно, не рад, что проведу с ней всю оставшуюся жизнь. Будь моя воля, я бы выбрал… кого-нибудь другого. Но я счастлив, что наша помолвка и брак служат намеченным целям, и члены нашей организации считают нас подходящей парой. Я всю жизнь знал, что не смогу выбирать, на ком жениться.
– Значит, ты женишься из чувства долга?
В академии учатся наследники всех четырех кланов, которые станут донами, однако я ни разу не слышала, чтобы кто-то из них так носился со своим долгом перед семьей, как Антонио. Наверное, это влияние отца.
– Все в моей жизни связано с долгом, София.
Его слова несут груз неизбежности. Раньше я от него такого не слышала.
– Понятно, – тихо говорю я, опустив глаза.
– Что ты читаешь?
Я удивленно вскидываю голову, радуясь смене темы. У меня вспыхивают щеки.
– Любовный роман.
Антонио подходит и берет книгу. На короткий миг наши глаза встречаются, а губы оказываются рядом. Я задерживаю дыхание, не в силах пошевелиться. У него точеный подбородок. Что, если его поцеловать? Кожа у Антонио оливкового оттенка, из-за чего кажется, что он загорает круглый год, а темные волнистые волосы блестят, как шелк. Даже вблизи я не могу найти в его лице ни единого изъяна.
Он выпрямляется и изучает обложку и оборотную сторону книги, явно не замечая моего смущения.
– Неудивительно. Ты всегда была неисправимо романтична.
Я морщу лоб: в его устах это звучит как обвинение.
– В каком смысле?
Антонио усмехается:
– Помнишь, ты в третьем классе втрескалась в Майки Регалло? Ходила во всем голубом, потому что это был его любимый цвет. А потом, в восьмом, ты запала на Лео Уилларда, и вы с Мирой чуть ли не каждый день пекли для него печенье. Не забывай: я знаю тебя всю жизнь.
Он с улыбкой качает головой.
Новый удар в сердце: может, и знает, но никогда не понимал. Я могла бы поправить его и сказать, что в восьмом классе он нравился мне гораздо больше, чем Лео, только зачем?
– Я вовсе не романтична! – огрызаюсь я.
– В этом нет ничего плохого. Здорово, что ты можешь испытывать такие чувства, несмотря на всю хрень, которая окружает нас с детства.
Он говорит со мной, как с несмышленой маленькой девочкой, и меня это бесит. Мне всегда хотелось, чтобы Антонио увидел во мне женщину.
– Чушь! – фыркаю я.
Антонио начинает листать книгу, останавливается и удивленно моргает, пробежав глазами страницу.
Черт!
– Вот так романтика! – смеется он и выразительно зачитывает отрывок из книги: – «Его член вонзается в меня, доставляя немыслимое наслаждение. Мой клитор изнывает от желания, и я…»
Сгорая со стыда, я вырываю у него книгу.
– Эй, я как раз подходил к самому интересному!
Я вскакиваю, хватаю его за плечи, разворачиваю и толкаю к выходу.
– Проваливай отсюда!
Антонио не сопротивляется, только хохочет. Когда мы подходим к двери, он оборачивается и насмешливо смотрит на меня.
– Не волнуйся, я сохраню твой секрет, cattiva ragazza [1].
– Уходи! – кричу я, выталкивая его из комнаты.
Он с хохотом уходит. Я подхожу к кровати и падаю на нее вниз лицом. Теперь Антонио знает мой секрет. Единственный человек, не считая Миры. По большому счету, в этом нет ничего такого, но вряд ли кто-то догадывается, что непорочная паинька София Моретти увлекается такими непристойностями.
   
4. Антонио
 
Выйдя от Софии, я возвращаюсь в свою комнату и запираю дверь. Мне не дает покоя чудное видение: София в шелковой маечке и шортах. Странно.