Я тобой переболею (СИ)

— Это точно не сон? — зевая, спрашиваю я.
— Если сон, то он снится нам обоим. — Захар притягивает меня к себе под бок.
— А раньше тебе снились с кем-то такие сны?
Я никогда не спрашивала его о других женщинах и о прошлом. Боялась ответа. Но здесь, в горах, от страха совсем ничего не осталось, и вопросы сами рвутся наружу.
— Такие ни с кем.
— Вау! Чувствую себя первой и единственной! — В груди расплескивается что-то горячее и радостное. — А серьезно?
  
— Хочешь поговорить о прежних женщинах? — слышу холодные нотки в любимом голосе.
— Я перед тобой как на ладони. И при этом почти ничего о тебе не знаю.
— А это так важно? — Немного отстраняется.
— Для меня очень. — Сажусь.
— Поля… — Захар отворачивается.
— Ты… — От страха задерживаю дыхание, но все же произношу вопрос, который не дает мне покоя уже третью неделю. — Ты любил кого-нибудь до меня? Любил сильно… Да?
  
Глава 19
 
Полина
Захар долго молчит. Поначалу мне кажется, что он не хочет ничего рассказывать. Лень или привычная закрытость. Потом — по напряженной позе, по морщинкам между бровей, по тени в глазах — понимаю: дело не в нежелании. Моему сильному смелому мужчине трудно.
— Была одна женщина, — тихо говорит он, не глядя на меня. — Давно. Больше десяти лет назад. Я только вернулся из Штатов, окончил учебу и пробовал себя в семейном бизнесе.
Ничего не говоря, я осторожно сажусь рядом. Беру его руку в свою.
— Брат тогда привел в отцовский дом женщину. Познакомил с нами. Всё официально, серьёзно. Сразу дал понять, что она не просто подруга, а возможная невеста.
— Ты имеешь в виду своего старшего брата Дмитрия?
Я вспоминаю, что слышала о нем во время ужина с Русланом и Жанной. Вроде бы известный меценат, путешественник и герой прессы.
— Да, — морщится Захар. — Они были сверстниками. Оба старше меня на три года. Но та женщина… по ощущениям она была старше лет на десять.
— Она была, как я? Из низов? — спрашиваю осторожно. Почти шутливо. Но всё же…
— Совсем не из моего мира. Спокойная, взрослая, самодостаточная. И… у неё уже был ребёнок.
Он делает паузу, смотрит на огонь. Напряженно, словно там сгорает что-то важное… часть его прошлого.
— Почему-то я ей не завидую. — Ежусь.
Нашим отношениям уже три недели, а я до сих пор боюсь друзей и коллег Захара. Для меня все они — люди высокого полета. Слишком важные и серьезные. Сплошные министры, банкиры и бизнесмены.
Каково было простой женщине с ребенком — даже представлять не хочется.
— Отец с первого дня был против их отношений. Считал, что подругу Димы интересуют только деньги. Пользуясь тем, что ребенок временно жил с родственниками этой женщины, папа оскорблял ее при Диме и наших гостях.
— А Дмитрий… Он не заступался?
— Поначалу пытался, но быстро сдался. Наш отец умел находить слабости, а уж слабости собственного сына он знал лучше своих.
— То есть он припугнул его, и тот замолчал?
Мы еще даже не познакомились, а мне уже не хочется жать руку великому меценату Дмитрию Сабурову и восхищаться добрыми делами.
Разве можно поступать так с невестой? Неужели сложно было сделать другой выбор?
— Какое-то время я тоже подозревал ту женщину. Воспринимал её с недоверием. Просил своих людей проверить прошлое и родственников. Но чем дольше наблюдал, тем больше видел другое. Все было как раз наоборот. Она ни о чем не просила, не принимала никакие подарки. А однажды даже послала меня…
— За что⁈ — открываю рот удивления.
— Я предложил ей деньги. Хотел купить, чтобы оставила Диму и поехала домой.
— Надеюсь, она врезала тебе?
Спохватившись, я прижимаю ладонь к губам.
— О да! — смеется Захар. — Это была моя первая пощечина! Залепила от души.
— И после этого ты изменил свое мнение? — Кажется, я начинаю понимать, как такой независимый и суровый мужчина мог в кого-то влюбиться.
— Полностью.
Он смотрит на меня. Впервые за время рассказа. В этом взгляде нет ни просьбы, ни извинения. Одна усталость.
— Ты стал защищать её?
— Это вышло как-то… само собой. Сначала — от отца. Он слишком давил. Переходил все границы. Потом — от Димы.
— Он её обижал?
— Мой брат… тогда был слишком эмоциональным. Не всегда успевал притормозить. Мог вспылить. Накричать. Замахнуться. Мне приходилось ставить его на место.
Сжимаюсь внутри. Я незнакома с этой женщиной. Не знаю её имени. Но почему-то больно за нее так сильно, будто всё это происходило со мной.
— И ты полюбил ее?.. — спрашиваю почти шёпотом.
Захар отворачивается. На этот раз смотрит в окно. На снежный склон, на фонари, на ночное небо над горами, словно там, в темноте, легче прятать чувства.
— Между нами ничего не было. Она так и осталась подругой брата. Но да, я думал, что люблю, — наконец отвечает. — Тогда так думал. А сейчас… уже не знаю. Возможно, я любил не её, а себя рядом с ней. То, каким становился. Спокойным и сильным. Тем, кто нужен и может защитить. — Захар горько усмехается. — В двадцать три многие вещи даются намного проще.
— А потом? — глушу внутри непривычную ревность.
Захар качает головой. И снова становится нечитаемым.
— Потом всё закончилось, — чеканит без эмоций. — Мы расстались.
— Она ушла?
— Ушла.
Я аккуратно тянусь к его руке. Переплетаю пальцы.
— А брат?
— Мы почти не общаемся. А с тех пор, как умер отец, видимся раз в год. Не чаще.
— Из-за неё?
Переносица горит огнем.
Я, наверное, полная дура. Это все прошлое! История Захара никак меня не касается, и все равно… хочется плакать. Из-за той женщины, которая так и не нашла своего счастья. Из-за Захара, лишившегося и любимой, и брата. Из-за себя… слишком простой девчонки для этого сложного, умного и замечательного мужчины.
— Это уже неважно.
Захар поворачивает голову. Смотрит так, будто проверяет, не сбегу ли. И я не сбегаю. Тянусь к его губам. Оплетаю руками сильные плечи. Целую везде, где могу дотянуться.
— Надеюсь, на этом мы закончили с моим прошлым? — Захар укладывает меня на кровать и укрывает своим телом.
— Только если ты сам не захочешь к нему вернуться, — смотрю в любимые глаза. Жду, когда непривычная темнота, сменится блеском.
Он улыбается. Немного грустно. Но уже с теплом.
— Не дождешься. У меня слишком интересное настоящее. — Целует. Медленно, глубоко. — Которое, надеюсь, станет и будущим.
  
Глава 20
 
Полина
Следующий месяц оказывается еще более счастливым, чем первый.
После отдыха в горах мы возвращаемся в столицу, и ленивое безделье сменяется активной работой.
Буквально за два дня я восстанавливаюсь в университете. Захар осторожно подталкивает меня к переменам — не давит, но направляет. Говорит, что мне необязательно возвращаться на ту же специализацию. Предлагает подумать: «Ищи то, что тебе нравится. Когда душа лежит, учиться легче».
Я думаю день. Думаю два. Внимательно изучаю сайт моего вуза и все чаще останавливаюсь на странице факультета иностранных языков.
Заметив мой интерес, Захар мгновенно подключается. Всего по одному его звонку меня переводят на новую специальность, и утром водитель везет меня на первое занятие по английскому.
Для девочки из интерната, которая поступала туда, куда можно было получить общежитие, это что-то запредельное!
Бывшие однокурсники при встрече удивленно раскрывают рты и закидывают десятками вопросов. Для всех такой перевод — настоящая аномалия. Но уже скоро я понимаю, что Захар был прав.
Английский и раньше давался мне легко. Без зубрежки и страданий. А сейчас дополнительно — точно так же просто дается новый язык — французский.
  
Мой мозг, как губка, впитывает иностранные слова. А на душе радостно, что больше не нужно грызть гранит педагогики, и я больше не обязана возвращаться после защиты диплома в школу.