Я тобой переболею (СИ)

— Там в столовой, я думала, ты меня отшлепаешь, — выныриваю из мыслей и тянусь к колючей щеке.
— Правильно боялась. Мысленно я так и поступил. — Захар поворачивается и ловит губами губы.
— А после кабинета… жутко переживала, что прогонишь. Скажешь «Свободна» и поедешь заниматься своими важными делами, — страхи так и прут наружу.
— Так сильно запугал?
Подмяв меня под себя, Захар качает головой.
  
— Кто ты, а кто я? Сумасшедшая разница! Это словно Золушке достался сразу не принц, который даже имени ее запомнить не смог, а король со всей свитой и королевством!
— Ты себя недооцениваешь, — усмехается.
— Считаешь, что я достойна такого короля?
Кладу ладони на его плечи и до боли закусываю губу, чтобы не расплакаться от счастья.
Мы уже несколько часов вместе. Пережили безумие в кабинете. Избавились от всей прислуги в доме и сбежали в душ. А потом два часа мучили друг друга здесь — в комнате Захара, на его огромной кровати.
Мы делали столько всего, о чем я и не представляла. Открывали такие горизонты, о которых без смущения сложно вспоминать. Но я все еще не верю, что это не сон… Что мы вместе, и Захар теперь не просто добрый хозяин, впустивший меня в свой дом, а гораздо больше.
— Не знаю, достойна ли ты, — отвечает, глядя прямо в глаза. — Но ты точно не понимаешь, в кого вляпалась.
— Почему это?
Целую его в подбородок. Невозможно смотреть на этого роскошного мужчину и не прикасаться.
— Потому что я не тот человек, за которого ты меня принимаешь. Не герой. Не рыцарь на белом коне, — Захар морщится. — У меня хватает ошибок в прошлом, и я совсем не святой в настоящем.
— Еще скажи, что характер у тебя сложный, а в полнолуние ты превращаешься в волка.
— Характер, мягко говоря, не сахар. — Смеется. — А вот с полнолунием ты не угадала. Иногда хочется кого-нибудь загрызть, не дожидаясь полной луны.
— И меня? — театрально пугаюсь.
— Рано или поздно, ты и так поймешь, что связалась не с тем.
— А ты, значит, уже готовишься к моему побегу?
По-хозяйски закидываю на него левую ногу. Но, будто не чувствует, Захар отводит взгляд. Это молчание говорит больше любых слов.
— Захар Олегович, — выговариваю с самым серьезным выражением лица. — Это была самая неудачная попытка испортить о себе впечатление. Признайся, ты на комплименты напрашиваешься?
— А есть за что? — выгибает левую бровь.
— У меня для тебя целая коллекция! — Поднимаюсь на локтях. — Первое: ты заботливый. Самый заботливый и понимающий мужчина в мире.
— И «второе» будет? — ухмыляется.
— Второе: ты терпеливый. Настоящий титан! Не сломить и не прогнуть. Думаю, даже твой адвокат это подтвердит.
— Не вспоминай этого предателя.
Морщинки на лбу Захара разглаживаются. И вместо сурового чиновника передо мной остается только мужчина.
— А еще у меня есть третье. Важное!
— Не перехвалишь?
— Я вошла во вкус. — Выгибаюсь под ним дугой. — Ты очень привлекательный и брутальный. Даже когда сердишься. Особенно когда сердишься.
— Полина… — голос хрипнет.
— Молчи, я не закончила! — смеюсь. — Четвертое: у тебя очень уютная кровать. Сказочный матрас, мягкая простыня. Очень удобные подушки. А уж какая компания…
Мой любимый мужчина смеется — громко, искренне и расслабленно. А потом резко притягивает меня ближе и шепчет на ухо:
— Вот и живи в ней.
— Ты сейчас пошутил или серьезно? — боюсь спугнуть такое счастье.
— Тебе прописку в ней оформить? На бумаге.
Кажется, он не шутит.
— Можно… Хотя бы временную. Или на неопределённый срок.
Я прижимаюсь к нему ещё сильнее, запоминая этот голос, это тепло и это невозможное предложение.
— Тогда пусть это будет самая долгая временная прописка в истории. — Захар сбрасывает в сторону одеяло и дорожкой поцелуев спускается по моему телу ниже… туда где уже жарко, и дико не хватает одного фантастического мужчины.
  
Глава 18
 
Полина
Следующие три недели моя жизнь похожа на медовый месяц. Только не киношный, а самый настоящий. С запахом кофе по утрам, горячими объятиями и хриплым «Куда пошла?» вместо будильника.
Чтобы порадовать своего любимого мужчину, я учусь готовить. Пока Захар на работе, днями торчу на кухне с Варварой и изучаю его любимые рецепты — от правильного кофе до пирожков с вишней.
По вечерам мы встречаемся у ворот. Я выглядываю раньше, чем нужно, будто собака, которая слышит звук машины за километр. Срываюсь навстречу, когда он выходит из салона. Замечаю, как усталость на красивом лице сменяется счастьем. И целую, как последний раз в жизни.
Ночами… Они что-то особенное.
Иногда я просыпаюсь раньше Захара и просто лежу — слушаю его дыхание, изучаю изгибы сильного тела, думаю, за что мне всё это.
Иногда чувствую, как во сне он прижимает меня к себе. Шепчет на ухо что-то сонное и любит… медленно, осторожно, так что вместе улетаем от восторга и отключаемся до утра.
В выходные — мы тоже вместе. Словно не надышались друг другом в будни, в первые выходные не встаём с постели. Дипломатичная Варвара трижды в день приносит под нашу дверь подносы с едой и варит нам кофе. А Захар учит меня самому интимному, спит и целует.
Во вторые выходные вырываемся в город на шопинг. Для походов по магазинам мой заместитель мэра надевает тёмные очки и бейсболку. Натягивает на свои длинные ноги потертые джинсы — как у простых смертных. И повязывает вокруг шеи скучный серый шарф.
— Мне так нравится твой образ! — шепчу, пока он расплачивается за какое-то безумно дорогое пальто. — Уверена, если избиратели увидят тебя в этих джинсах, то сразу создадут целый фан-клуб.
— До выборов еще год. Пусть пока спят спокойно, — шепчет на ухо.
— Какой ты заботливый, — любуюсь им в отражении витрины.
— Еще один комплимент, и я уведу тебя в примерочную.
Ощущаю голодный взгляд на своей шее.
— А как же твое инкогнито? — Кажется, я готова первой бежать в эту примерочную. — Вдруг нас поймают?
— Тогда придется купить весь магазин.
Горячий взгляд спускается ниже, и я судорожно сжимаю колени.
Он всего лишь рядом. Мы у кассы, среди незнакомых людей. А я будто чувствую его в себе. Мы как одно целое — сплетенные, неразлучные и безумно счастливые.
После еще одной рабочей недели Захар огорошивает меня новостью, что мы уезжаем.
— В горы. На выходные! — Закидывает сумки в багажник машины. Приносит откуда-то лыжи и командует по телефону Кириллу, что он будет недоступен и все дела снова на нем.
* * *
Городок, куда мы прилетаем на маленьком частном самолете, как из сказки. Вокруг горы с заснеженными вершинами и тонкими, похожими на вены, линиями подъемников. Рядом извилистые улочки с отелями, ресторанами и магазинами. И сосны!
Они повсюду! Вокруг домов, у подножий, между гор до самого горизонта.
— Я совсем не умею кататься на лыжах, но, кажется, готова здесь жить! — Кружусь прямо у трапа самолета.
— Ты быстро научишься. А жить… в мире еще столько мест, где можно жить… — Захар улыбается.
— С тобой я готова на все! И жить, и учиться. Главное — лови, если буду падать.
— Обещаю ловить тебя всегда. — Он вдруг становится серьезным.
— Господин заместитель мэра, когда вы так смотрите, мне хочется вытряхнуть вас из делового костюма и добраться до роскошного тела, — мурлычу как кошка, прижавшись к его груди.
— Отличная идея! — Захар взмахом руки вызывает нам машину. — Думаю, с нее и начнем нашу учебу! — обещает мне хрипловатым голосом.
Как оказывается на практике, день «занятий», плавно переходит в вечер. А вечер незаметно сменяется такой же «учебной» ночью.
  
Отлипаем друг от друга в районе часа. Уставшие и довольные, мы лежим поперек огромной кровати. Смотрим в панорамное окно на украшенную фонарями зимнюю сказку. Слушаем треск камина… настоящего, на дровах! И периодически обмениваемся медленными ленивыми поцелуями.