"Фантастика 2025-47". Компиляция. Книги 1-32 (СИ)

— Простите, а как вы догадались, что я маг?
Пожал плечами и ответил на вопрос, так как большого секрета в этом не видел:
— В первую нашу встречу, когда твой друг рассказывал про охоту, ты сказал, что «от пульсаров у дичи мясо становится невкусным». При этом Эльф вообще не вспомнил, что на животных можно охотиться с помощью магии, он сравнивал стрелы и пистоли. Это уже тогда навело меня на определённые мысли. Плюс они в такую жару закутали тебя в плащ, чтобы я не запомнил твоего лица. Будь ты обыкновенным подростком, то так бы делать не стали… И сейчас я почувствовал, как меня хлестнуло воздушным лассо. Возможно, любой другой человек и поверил бы, что скользкий пузырёк выскочил сам из моих пальцев, но я раньше слишком часто применял именно эти чары, а потому отличу их от любых других.
  
— Вот дья-я-явол, — простонал мальчишка, всё-таки скидывая капюшон.
— Итак, возвращаюсь к предыдущему вопросу, — строго сказал, нахмурив брови, — зачем ты выбил этот пузырёк у меня из рук?
Эльф с Черепом на этот раз вопросительно посмотрели на своего помощника.
— Мне показалось, что от зелья воняет… э-э-э… не знаю, как это объяснить… тухлятиной.
Я весь подобрался, всматриваясь в лицо мальчишки. К моему удивлению, он ни капли не врал. Я-то подумал, что он так решил мне тоже отомстить за обожаемого шефа, но нет.
— Хм-м-м… Тухлятиной?
— Мелкий — талантливый нюхач на магию, — неожиданно вступил в разговор Череп. — Только дар у него проклюнулся совсем недавно, и он ещё не умеет им управлять в совершенстве. Но если говорит, что пахло неправильно, значит, так оно и было. Мелкий нам уже однажды спас жизнь. Мы у него в долгу.
Уши заложило, а собственное сердцебиение гулкими ударами отразилось в висках. От снадобья воняет тухлятиной. Противный липкий комок страха подкатил к горлу.
Когда флакон мне подменили? Может, с самого начала целитель дал что-то не то? Или же был кем-то подкуплен? Я послал мальчишку за ближайшим целителем и поверил на слово мужчине, что он им является. Почему я решил, что зашедший действительно является врачевателем? Из-за нашивки в виде листа… Но её легко подделать, как и саквояж с фармокотекой. А ещё мужчина побоялся лечить меня магией… собственно, из-за своего выгорания я вообще не видел магию. Надо мной просто водили руками и задавали вопросы.
Я помотал головой. Нет, я вызвал целителя спонтанно, и он пришёл ко мне весьма быстро. Сомнительно, чтобы злоумышленник дежурил днями напролёт, ожидая, когда же мне понадобится медицинская помощь. Да и если бы я не отдал кольцо Грейс, то никого бы звать не стал. Нет, определённо мне поменяли снадобье позднее.
Взгляд сам собой метнулся к осколкам, и только сейчас я разглядел, что это было прозрачное стекло. Этикетки не было. А на том флаконе, что мне оставил человек, представившийся целителем, она была. Значит, всё же мне именно подменили флакон. Но кто? Когда? Как? Жаль, зелье полностью пролилось, и теперь даже несколько капель для образа не собрать.
В висках застучало оглушительно громко. Меня накрыла резкая головная боль.
Словно разматывая клубок ниток, я мысленно стал прокручивать всё, что произошло за последние три дня задом наперёд. Последний глоток я выпил полчаса назад. До приёма я думал… о чём я думал? Конечно, о самом дорогом человеке — о Джейн. Но много ходил по крыше, принял лекарство и… разозлился! Я совершенно чётко вспомнил, как лёгкое беспокойство практически мгновенно трансформировалось в злость. Это и хорошо и плохо одновременно. Значит, меня не хотели отравить ядом, но кому-то потребовалась моя неадекватная реакция. Зачем? Тут ответ очевиден. Единственное дело, которым я сейчас занимаюсь, — пожар в верфях. Кто-то знает, что я взялся за это, и очень не хочет, чтобы я копался в этом. Или нет?
До этой крыши я был в поместье Лэнгфордов. Берни видел, что я пью, и мог подменить флакон. С его магией я бы даже этого не заметил. И он вполне мог не хотеть меня травить, просто выставить в неприглядном свете для Джейн, чтобы я не составлял ему конкуренцию.
Боль в висках доросла до такой степени, что пришлось обхватить голову руками и начать раскачиваться из стороны в сторону. Осознание, что меня обвели вокруг пальца, а я даже не могу понять, кто это сделал, зачем и как, давило похлеще могильной плиты.
Нет, Берни не мог так со мной поступить. Да, безусловно, он хотел бы избавиться от соперника в моём лице, но никогда бы не поступил так низко. Или всё-таки мог? Мы не виделись целых полгода, и за это время он очень сильно изменился.
Я почувствовал, как из носа потекло что-то горячее. Кровь. Да дьявол с ней, из-за Эльфа выхаркал не меньше. Итак, если всё же не Берни, то кто? В мыслях всплыла Дженни. Я догнал её в банке, прижал к себе, поцеловал. Была ли у неё возможность залезть в мой карман пальто? Ещё какая! Почувствовала бы я это? Конечно, нет, в тот момент я мог думать только об её губах… Но неужели она знала, что я пойду в банк и так мастерски подстроила тот диалог со служащим? Я готов был поклясться, что она говорила искренне… или нет. Лица-то её я не видел. И как удачно сложилось, что она зашла в соседнюю кабинку!
Собственная слюна стала горькой на вкус. Нет-нет-нет, я отказываюсь в это верить! А если… если всё произошло в жандармерии? Если Маркус подменил мой флакон со снадобьем, а у нового средства накопительный эффект? Нет, бред какой-то… Зачем комиссару поручать мне разбираться с делом о пожаре в верфях и самому же меня травить?
В голове сами собой всплыли слова комиссара Лейка: «Я хотел бы, чтобы господин Ксавье принёс присягу и полностью перешёл в моё ведомство». Маркус с самого начала не скрывал того, что хотел, чтобы я работал на жандармерию, но с момента пожара его желание трансформировалось в навязчивую манию. Вначале он попытался надавить на меня, связав клятвой с Гаретом Флетчером, затем и вовсе пошёл ва-банк, попросив у короля. Если бы Бенедикт Третий по каким-то причинам ответил, что я должен не просто помочь в одном деле, а действительно перейти в подчинение к шефу жандармерии, мне пришлось бы подчиниться. Это было бы прямым приказом короля. К счастью для меня, Бенедикт обошёлся всего лишь просьбой о разовой помощи. Так почему Маркус так упрямо домогается меня, словно оголодавший мертвяк девственницу? Точно ли дело в моём даре? Может, в том, что я один из немногих, кто догадывается об истинной натуре комиссара под личиной добродушного толстяка? Кто может подозревать и самого Маркуса?
При короле комиссар будто случайно обронил: «У меня есть все основания полагать, что верфи подожгли специально…», — но при этом он отдал мне все документы, чтобы я сам пришёл к такому выводу. Он прекрасно меня знает и понимает, что если скажет что-то напрямую, то я буду в этом сомневаться, однако вместо этого он подталкивает меня к какой-то мысли. К какой? Что верфи пострадали из-за того, что в них стоял королевский корабль. Очевидно, Маркус хочет, чтобы я думал именно так. Смрадная гниль! Даже то, что там стояла «Жемчужина», я узнал как раз из беседы короля с комиссаром! А ведь Маркус умело развернул разговор в нужное ему русло. И аудиенция с принцем… её так и не последовало!
Я ещё сам толком не понял, в чём подозреваю старого знакомого, но почувствовал острую горечь во рту. Слишком много случайностей. Слишком много закономерностей. Или я всё это придумал? Может, у меня просто слишком сильно разыгралась фантазия? Может, этикетки не было с самого начала?
— Кай? Кай! Ответь!
Я моргнул. Оказывается, это не я раскачивался из стороны в сторону, пытаясь унять головную боль, а Эльф активно тряс меня за оба плеча. Череп обеспокоенно наклонился ко мне с противоположной стороны и всматривался в моё лицо, а Мелкий в странной позе на четвереньках вынюхивал то место, где разбился флакон.
— Пахнет ведьминской травой и ягодами белладонны, — заключил подросток, хмурясь.
— Первое — чтобы вызвать привыкание, а второе добавляют, когда хотят постепенно свести человека с ума, — произнёс Эльф очевидное. — Непродолжительным обезболивающим эффектом она тоже обладает. Кай, как давно ты пьешь эту настойку?