Вик (ЛП)

Мой лоб наморщился.
— Что ты имеешь в виду?
И точно также Аника попыталась убежать, пятясь к двери.
— Мне нужно идти.
Но я могла видеть больше, чем она хотела. Я отчетливо почувствовала, что Анике нужно это очищение. Что ей нужно было заняться этим со мной.
— Ани, — сказала я, и она остановилась, уставившись в пол, пытаясь избежать моего взгляда и истинных чувств, таящихся в ее собственных. — Ты можешь поговорить со мной, — предложила я. Я чертовски удивилась, когда поняла, что имел в виду то, что собиралась ей сказать. — Я бы хотела с тобой подружиться.
Аника выглядела растерянной. Ее хорошенькое личико сморщилось, и ответ, который она дала, был тихим и полным сожаления.
— Ты не поймешь. Ты не можешь.
Может, и нет, но я была рада выслушать.
— Испытай меня.
Между нами воцарилось долгое молчание, и как только я была уверена, что она закончила этот разговор, Аника покусала ноготь на большом пальце, на ее лице отразилось рассеянное выражение, и она начала говорить.
— Мы уже давно вместе, впятером. Мы выросли вместе. Мы вместе проводили каникулы. Мы всегда были… вместе. Я думаю, ты могла бы сказать, что это был только вопрос времени, когда кто-то возьмет и влюбится. — Ее глаза стали грустными, когда она объяснила: — Я всегда видела себя выходящей замуж только за одного мужчину. — Как будто раскрыла слишком много, она покачала головой и произнесла: — Ну, это не относится к делу. Я ухожу от темы. — Затем она посмотрела мне в глаза и начала заново. — Когда я узнала, что у Льва будет ребенок от Ирины… — Она замолчала на секунду, а потом ее голос дрогнул. — …Я увидела надежду.
Лев, обрюхативший Ирину, дал ей надежду?
Я нахмурилась в замешательстве. Это не имело никакого смысла.
Руки Аники задрожали, когда она пояснила:
— Я обрела надежду, потому что…— грубый выдох вырвался из нее, когда она пыталась подобрать слова. Она быстро моргнула. — Потому что…— Слезы навернулись на ее глаза, и она изобразила водянистую улыбку, от которой разило стыдом. — Потому что, если он мог любить кусок дерьма вроде нее, тогда и у меня была надежда.
У меня заныло в груди от неожиданного заявления. Это ошеломило меня и заставило замолчать.
Ее губы задрожали, когда первые слезы стекали по ее лицу, и я не могла не заметить, как тряслись ее руки. Она прерывисто дышала, прохрипев:
— В жизни есть вещи похуже, чем выйти замуж за самого дорогого друга. Одна из таких вещей — одиночество. Я никогда не могла быть с тем человеком, которого действительно хотела, поэтому выбрала того, кто был добрым, милым и надежным. — Она воспользовалась моментом, вытирая слезы, которые задержались на ее щеках. А потом она усмехнулась, слегка закатив глаза, как будто не могла поверить, что рассказывает мне это. — Если бы я только могла заставить его полюбить меня, я бы никогда не была одинока, потому что Лев — это и есть верность.
То, что она сказала, пронеслось у меня в голове, и когда она закончила, ее подбородок опустился, и она опустила лицо, прикрывая рот изящной рукой, выглядя крайне униженной тем, в чем она только что призналась.
И на секунду у меня сжалось сердце.
Она не могла намекать на то, что я о ней думала.
— Что ты говоришь? — Когда она осмелилась бросить на меня взгляд, испуганное выражение ее лица разбило мне сердце. Я терпеть не мог совать нос в чужие дела, когда она и так была подавлена, но мне нужно было разъяснение. — Ты хочешь сказать, что никогда по-настоящему не любила Льва?
Она всхлипнула, категорически качая головой.
— Нет. Я очень люблю его. — Но выражение ее лица стало грустным, а голос чуть громче шепота, когда она призналась: — Просто не так, как ты думаешь.
Что за черт?
Мой разум взорвался. Мой мозг превратился в кашу.
Один взгляд на женщину, и любой мог сказать, что она была искренней. Ты просто не смог бы подделать такого рода эмоции.
Сначала о главном.
— Кто-нибудь еще знает?
Аника издала короткий мрачный смешок.
— Да правильно. Сказать Нас, чтобы она надрала мне задницу за попытку заполучить ее драгоценного Льва? Спасибо, не надо.
 
Тишина поглотила все вокруг.
Аника посмотрела на меня за мгновение до того, как повернулась и начала вытирать слезы, пытаясь поправить макияж, и когда мой озадаченный взгляд встретился с ее взглядом в зеркале, она прошептала:
— Как бы то ни было, меня это до смерти достало. Мне действительно жаль, Мина.
Я не знала, что сказать.
— Я имела в виду то, что сказала, — пробормотала она, выпрямляясь. — Ты спасла его. Если бы я измотала его настолько, чтобы он связал себя со мной обязательствами, он был бы несчастен со мной.
Она попыталась улыбнуться, но получилось мрачно. Когда она уходила, у меня возникло странное чувство, что в Анике было нечто большее, чем казалось на первый взгляд. И я не могла понять, как такая красивая женщина могла быть наполнена такой ненавистью к себе.
 
Глава 25
 
Настасья
 
Как и в случае с горем, существует пять стадий потери ребенка, за которым вы присматривали.
Сначала пришло отрицание, и когда я перевела взгляд от своего телефона на маленького парня, который должен был сидеть рядом со мной, но обнаружила, что его стул пуст, я замерла в замешательстве. Я нахмурилась, когда поднялась со своего места и пробормотала:
— Где ты, черт возьми?
Клянусь, он был здесь секунду назад.
Осматривая кабинет Саши, как будто пространство вокруг меня волшебным образом переместилось, позволив маленькому мальчику спрятаться, я стояла на открытой площадке и, ну, ничего не делала, потому что куда, черт возьми, он мог деться?
— Он не пропал, — пробормотала я себе под нос, начав его искать. — Он не мог уйти. Куда он пойдет?
Почти сразу же мой взгляд метнулся к открытой двери кабинета, и мои ноги легко задвигались на каблуках, которые я носила. Я выглянула за дверь и позвала:
— Трей?
Нет ответа.
И вот я начала искать. Сначала я двигалась в обычном темпе, открывая двери на ходу и, слегка хмурясь, поджимая губы. Прошло несколько минут, и я обнаружила, что мое беспокойство растет. Моё раздражение тоже.
Вторая стадия. Гнев.
— Где ты, маленькая личинка? — рявкнула я, едва не скользя, завернув за угол, когда мой нервный взгляд пробежался по всему открытому пространству клуба, но парня нигде не было видно.
И мои виски запульсировали.
Кто подумал, что будет хорошей идеей оставить меня присматривать за другим маленьким человеком?
У меня была одна, которую мне доверили, моя племянница, но я никогда не заботилась ни о ком другом. И никогда о мальчике.
Почему никто не предупредил меня о маленьких мальчиках?
Обычно я любила детей. Но этот маленький ураган на двух ногах вызвал у меня желание немедленно принять большую толстую дозу противозачаточных средств в качестве превентивной меры.
— Трей, — позвала я нараспев, сильно перегнувшись через переднюю часть бара, чтобы заглянуть за стойку. — Где ты? — спросила я.
Как и предполагалось, ответа не последовало.
Я стояла там. Я просто стояла там, когда ужас опустился на мои плечи.
Ты потеряла ее ребенка.
Мои глаза расширились от тревоги.
Берди будет в ярости.
Я взглянула на свой телефон. До открытия оставалось еще два часа. У меня было время.
Далее — торг.
— Трей, — сладко позвала я. — Если ты выйдешь из того места, где прячешься, я дам тебе печенье.
Но мое предложение осталось без внимания.
Это заставило резко возрасти мою тревожность.
— Вот дерьмо, — прошептала я, опускаясь на четвереньки и заглядывая под каждый стол. Куда бы я ни повернулась, отсутствие маленьких ножек в крошечных белых кроссовках затрудняло дыхание. — Это нехорошо, Нас. Нехорошо.
— Эм-м-м…
Звук напугал меня, и когда я подняла глаза и увидела, что Вик смотрит на меня с явным выражением замешательства на лице, я остановилась.