Лучшие враги навсегда (ЛП)

— Да, и у меня есть предложение на этот счет, — говорю я. — Я помогу тебе в воскресенье. Но ты нужна мне в субботу вечером.
Конни хмурится.
— Для чего?
— Я открываю новую художественную галерею на Тридцать шестой улице.
Она смеется, прежде чем понять, что я серьезен.
— Подожди, ты серьезно?
— Да. Компания спонсирует ее, — говорю я. — Там будет пресса. Нам полезно показаться на публике после статьи на двенадцатой странице.
  
— Ладно, — Конни заправляет за ухо выбившуюся прядь волос и смотрит на часы. —Мы можем это сделать. Кто-нибудь из семьи должен там быть?
— Нет, — отвечаю я.
Компания спонсирует открытие галереи, чтобы имя Томпсон было представлено на выставке, и кто-то из Томпсонов должен там присутствовать, чтобы перерезать ленточку и вести полуприятные светские беседы с художником.
Вот и все.
— Да, это хорошо, — говорит она.
— Боишься их?
Она закатывает глаза.
— Нет, но встреча с логовом гадюк Томпсонов потребует чуть большей подготовки, нежели просто покупка пары колец.
— Это мы гадюки? — спрашиваю я. — А кем тогда является твоя семья?
— Сможешь рассказать после воскресенья, — говорит Конни. — Вышли детали на завтра.
Она направляется к стоянке такси. Тело покачивается с каждым движением, и я, черт возьми, слишком хорошо это осознаю.
— Вышлю, — говорю я. — Не забудь надеть кольцо.
— Не забудь надеть свое! — отвечает она и ныряет в такси.
Я сжимаю левую руку в кулак и чувствую, как чужеродный край кольца впивается в ладонь.
Чертовски маловероятно.
  
10. Конни
 
В квартире витает насыщенный цветочный аромат, наполняя каждую комнату. Сперва он казался приятным, но теперь стал ощущается приторным, и я распахнула окно в гостиной, чтобы проветрить.
Изабель восхищается букетом белоснежных лилий и изумрудных листьев, проводя рукой по пальмовой ветви.
— У тебя здесь целое состояние.
— Да, и через неделю они завянут.
Она смотрит на меня.
— Ты такая юмористка.
— Нет, я в дзене. Разве не в этом вся суть йоги? — спрашиваю я.
Именно она втянула меня в йогу, и теперь мы ходим на нее каждые выходные. Конечно, Изабель куда более гибкая, чем я, но это все равно весело. К тому же мы всегда вознаграждаем себя смузи по пути домой.
— Да, — соглашается она. — Или в том, чтобы просто чувствовать себя спокойно, что тебе нужно как никогда. Можно я снова посмотрю на кольцо?
Я протягиваю руку.
— Вуаля.
— Безумие, — охает она, беря мою руку в свою. — Абсолютное безумие. Кто ты и что сделала с моей лучшей подругой?
Я вздыхаю.
— Боже, понятия не имею.
— Сначала свадьба в Вегасе, а теперь еще и решение смириться с этим… — она отпускает мою руку и легко запрыгивает на стул у кухонной стойки с грацией истинной балерины. — Так что, какие цветы я могу забрать себе в квартиру?
— Любые. И пожалуйста, возьми не меньше трех.
— Прекрасно! По-моему, у меня всего три вазы, — ее руки скользят по одной из ваз, полной ярких пионов, вытаскивая открытку. — Ой. Это от твоего брата.
— Нейта?
— Нет, Алека.
Я хмурюсь.
— Правда? Что там написано?
— Ничего. Только его подпись.
Это заставляет расслабиться. Значит, букет отправил его помощник.
— Хорошо. Отлично.
— Значит, ты его убедила? — интересуется Изабель.
Уже много лет она является одним из моих самых близких друзей. Случайная встреча в коридоре здания «Уинслоу» вскоре после моего переезда стала полным совпадением. Разные, как свет и тень, мы сблизились за бокалами розе15 на террасе под крышей и благодаря общей любви к моде.
Изабель моложе на несколько лет, профессиональная балерина, моя полная противоположность… и я так благодарна, что она есть в моей жизни. С ней я могу сбросить оковы и быть собой, той, кто совершает ошибки. Она ни разу не осуждала меня за это.
— С Алеком никогда не знаешь, чего ожидать, — говорю я. — Он вечно сомневается во всем и во всех. Боже, завтрашний семейный ужин будет настоящей пыткой.
Изабель кивает в знак солидарности, карие глаза задумчивы. Я рассказала ей практически все о семье, и она даже пару раз встречалась с братьями.
— Думаешь, Габриэль сыграет свою роль?
— Таков план.
— Пока он не подводил.
— Да, но прошло всего два дня.
Она смеется.
— Тоже верно. Просто помни, что ему нельзя доверять.
— Ага, это и есть самое ужасное. Мне нужно быть чертовски осторожной в словах.
— Все еще думаешь, что он подстроил женитьбу, чтобы… не знаю, заманить тебя в ловушку? Получить что-нибудь при разводе?
Я постукиваю пальцами по мраморной столешнице.
— Не уверена. Это… ну, возможно.
— Какой же он мерзавец, если все и правда так.
— Да, ну, он и без того им является.
Она встает со стула.
— Что наденешь на открытие галереи?
— Скорее всего, коктейльное платье. А что?
— Потому что, — говорит она, отступая к спальне, — тебе нужно его поразить.
— Мне?
— Да. Мужчины – существа простые, — говорит Изабель, откидывая длинные волосы назад. — Можешь заставить его желать тебя.
Я посмеиваюсь.
— Думаешь, это то, чего я хочу?
— Ну, это даст некоторые рычаги давления.
— Власть всегда сопутствует удаче, — говорю я.
— Пошли, выберем наряд, от которого он потеряет голову.
Час спустя я стою перед зеркалом, одна в квартире. Изабель была права. Глубокий черный цвет коктейльного платья и структурированный силуэт облегают тело, словно вторая кожа. Я выгляжу… декадентски16. Бедра кажутся еще шире благодаря узкой шнуровке на талии.
Потребовались годы, чтобы полюбить свое тело. Причудливые диеты в университете, два года работы с персональным тренером, и одна безумная, безрассудная неделя — которую никогда не повторю — когда я пила исключительно соки. Единственное, что сработало, — это научиться любить себя. Это мое тело. У него есть собственная форма, и попытки бороться не принесут никакой пользы.
Теперь я принимаю его. Принимаю себя. Я по-прежнему дважды в неделю занимаюсь с тренером, но сейчас мы сосредоточены на силе и здоровье, а не на цифрах.
Гостиная все еще полна больших букетов. Их доставляли в течение всего дня, и когда я вернулась домой, консьерж на первом этаже буквально тонул в них, находясь за стойкой.
К каждому прикреплена открытка с той или иной вариацией поздравления и предложения встретиться — от людей, с которыми я училась в школе и университете. Некоторые от деловых знакомых или первой юридической фирмы, в которой я проходила стажировку. Должно быть, их доставили в офис компании «Контрон», а оттуда переадресовали сюда.
Некоторые от людей, с которыми я не разговаривала много лет.
Я натягиваю льняной пиджак и спускаюсь вниз. Последний штрих добавлю в такси по пути в галерею, где встречусь с Габриэлем.
Кольца.
Я достаю их из клатча и осматриваю. Такие невинные и красивые.
Обручальное кольцо из золота, другое — помолвочное.
То, что он выбрал.
Я ожидала, что Габриэль остановится на вычурном, с самым крупными бриллиантом. На том, что отразит его эго, или самое уродливое, лишь бы назло мне.
Но он этого не сделал.
Я надеваю кольца по одному и протягиваю руку. Длинные пальцы, бледно-розовый лак для ногтей и восхитительное помолвочное кольцо.
Почти такое же, какое я бы выбрала для себя. Какое выберу, когда по-настоящему выйду замуж. Оно изумительного зеленого цвета, традиционное, но в то же время кажется современным — на шаг впереди обычного с одинокой оправой с бриллиантами.
Я немного презираю Габриэля за то, что он настолько точно угадал.
  
Такси останавливается у входа в галерею. Серый фасад здания и огромные окна залиты светом. На улице толпятся элегантно одетые люди. К дубовым дверям, где по обе стороны стоят две большие статуи, ведет величественная лестница. Абстрактные очертания статуй напоминают то ли древних животных, то ли современную интерпретацию Чудовища из «Красавицы и Чудовища».