Вариация (ЛП)

— Не могу.
Я покачала головой. Подниматься на цыпочки у меня пока что не выходило.
— Может, оставишь нас на пару секунд? — спросила Энн, проходя к Рейчел мимо меня.
— Тогда все расписание будет нарушено, — извиняющимся тоном ответила Рейчел.
— Релеве!
Мама посмотрела на меня.
— Не могу, мам. Лодыжка еще не зажила.
Не успела я расслабиться, как мама запустила в меня стаканчик с водой и кисточкой. Пластик со стуком ударился о деревянную поверхность в паре метров от меня. Вода забрызгала ноги. Я ждала, что меня охватит стыд и я снова расстроюсь из-за того, что разочаровала маму. Однако ничего не произошло.
  
Теперь она была водой, а я — решетом. В притупившихся чувствах были свои преимущества.
— Мама! — закричала Энн.
— Ой, Алли…
Рейчел промчалась мимо меня в ванную и вышла оттуда, протягивая пушистое розовое полотенце.
— Спасибо.
Я вытерла ноги, жалея лишь об испорченных розовых кедах, забрызганных краской с водой.
— Мне очень жаль, — сказала Рейчел, оглянувшись через плечо на маму. — Софи, как вы могли?
Я выпрямилась и посмотрела прямо на маму:
— Легко. Хотя обычно не на людях.
Рейчел ахнула, а мама сжала кулаки.
Зря я это сказала.
— Это должна…
Лицо мамы покрылось красными пятнами, ее взгляд упал на фотографию Лины слева от меня, и она закрыла рот.
— Давай договаривай, — сказала я, вздернув подбородок. — Мне не впервой, а тебе, может быть, станет легче.
Ну хоть кому-то из нас.
— Мама… — предостерегла ее Энн.
Но она ткнула в меня пальцем, отчеканивая каждый слог:
— Должна. Была. Быть. Ты.
— Мама! — крикнула Энн. — Возьми свои слова обратно!
— Да…
Я медленно выдохнула. Слова острыми когтями сжали мое сердце. Они врезались туда, где, как я была уверена, раны заросли настолько плотной рубцовой тканью, что я уже ничего не чувствовала. Но даже онемению есть предел, и меня пронзила резкая, тупая, разрушительная боль.
— Я и сама почти каждый день жалею, что это была не я, — честно ответила я.
Меня охватил гнев. Она знала о Джунипер и не сказала нам. Она не хотела нам говорить.
— Алли, нет, — прошептала Энн, дотянувшись до моей руки и крепко ее сжав. — Не надо так.
— И все же мне интересно: как бы ты поступила с Линой, когда и она не вписалась бы в твои нечеловеческие стандарты? Кого бы ты винила тогда?
Одной рукой я вцепилась в полотенце, как в спасательный круг, а другой — в Энн.
— Убирайся сейчас же.
Не сказав больше ни слова, мама указала мне на дверь и вышла из апартаментов. Рейчел поспешила за ней.
— Даже сейчас она защищает Лину, — пробормотала Энн.
На мамину помощь рассчитывать бессмысленно. Придется самим.
  
Глава четырнадцатая. Хадсон
 
БалетНавсегда97: Ты прямо произведение искусства. А твое фуэте? Превосходно!
Алли Руссо выглядела невероятно привлекательно, сидя в моем пикапе и глядя в окно с таким видом, словно это уже тысячная наша поездка. Когда мы выехали на ухабистую дорогу к пляжу, она взялась за ручку над окном.
А я изо всех сил старался сосредоточиться и на дороге и на том, что говорил с заднего сиденья Бичман. Он был моей подстраховкой, второй парой глаз и ушей, чтобы присматривать за Алли на случай, если Кэролайн нарушит обещание от нее отстать.
— И вот мы подлетели к этому судну, да? А волны десятиметровые, — продолжил Бичман.
Алли развернулась всем телом, чтобы посмотреть на него. Из-за огромных солнечных очков было невозможно понять, что у нее на уме.
— Скорее, шести, — поправил я.
— Не важно, волны были просто огромные, — отмахнулся Бичман, подавшись вперед. — И вот это рыболовецкое судно подпрыгивает, как пробка, и со всех сторон набирает воду. Но Эллис вытаскивает членов команды, каким-то чудом уворачиваясь от наблюдательной площадки на мачте.
— Скорее, не я, а пилот.
Мы проезжали мимо популярных туристических мест. Из-за песка дорога стала неровной.
— Не важно, — снова отмахнулся от меня Бичман. — И только он начал спускаться за последним парнем, как над носом поднимается волна, и капитан, мать его, прыгает!
Губы Алли приоткрылись. Я изо всех сил старался не сводить глаз с дороги.
— Да же? Так вот, Рафферти берет на себя управление и говорит Хадсону, что придется поднять его на тросе обратно и прикинуть, что делать, потому что там чертовски темно, и нам кажется, что капитана затянуло под корпус.
— Он преувеличивает. Капитана я видел.
В поле зрения показался новая оборудованная зона отдыха. Неподалеку я заметил припаркованный внедорожник родителей. Несмотря на обновленные душевые и уборные, которые обычно ценятся туристами, этот участок пляжа до сих пор оставался самым секретным местом во всем Хэйвен-Коув.
— С хрена ли? — парировал Бичман. — В общем, Эллис спорит, что, мол, отлично достанет капитана, а я запускаю подъемник, потому что это, знаете ли, приказ.
— Ты тоже пловец? — спросила Алли.
— Ну уж нет! Мне жизнь дорога, потому я и работаю бортмехаником. Пловцы напрочь отбитые! Только без обид, — сказал он, похлопав меня по плечу.
Мы подъехали к огороженной площадке под знаком парковки.
— А я и не обиделся.
— Так вот, как только Эллис оказывается над водой, он отцепляется от троса и падает в эти волны метров с восьми!
Брови Алли приподнялись над солнцезащитными очками.
— Вот именно, — развел руками Бичман. — Ну, я судорожно готовлю корзину, а Эллис там, внизу, на десятиметровых волнах…
— Шестиметровых, — поправил я.
— И прикинь — он находит капитана. Лодка дает крен, и вся эта посудина заваливается набок, причем наблюдательная площадка падает максимум в метре от Эллиса.
— Боже мой! — прошептала Алли.
— До него было больше трех метров, — бросил я, посмотрев на него через плечо. — Хватит преувеличивать.
— Так, кто рассказывает, ты или я? — спросил Бичман, положив руку на сердце. — И вот волна поднимает лодку, и Эллис тащит этого громадного мужика, будто он не больше ребенка, пытается отплыть подальше от корпуса, и все судно прыгает, как в этой игре, где надо бить по кроту молотком. По-моему, эта штуковина нагоняла его раза три, пока мы не подняли капитана, и еще раз перед тем, как Эллис вернулся на борт сам. Рафферти был вне себя.
Я заехал на стоянку и припарковал грузовик.
— Когда это было? — спросила меня Алли, отстегивая ремень безопасности.
— Ночью у берегов штата Мэн, — ответил Бичман, двигаясь к двери. — Говорю же, я таких везучих в жизни не встречал.
— Этой ночью? — переспросила Алли, облокотившись на консоль между нашими сиденьями. — Можно было бы сегодня все отменить.
— Все живы, да и я в полном порядке, — заверил я ее, отстегивая ремень. — Очередной рабочий день.
— Возможная смерть для тебя… обычное дело?
— Ну да, как-то так, — кивнул я.
Она задержала на мне взгляд еще на несколько секунд, но эти чертовы очки скрывали ее глаза. Сегодня с Алли явно было что-то не так.
— Вперед, голубки! — крикнул Бичман в кабину пикапа, перед тем как захлопнуть дверь.
— Он… хм… Он в курсе, да? — спросила Алли.
— Нашей затеи изображать парочку, чтобы отдать Джунипер в балет? Разумеется. Он только за.
Возможность посодействовать решению моей проблемы привела Бичмана в неописуемый восторг.
— Остальное я опустил.
— Хорошо. Чем меньше людей нам придется обманывать, тем лучше.
Она надела широкополую шляпу, и мы вышли на полуденное солнце. Для этого времени года двадцать пять градусов считались жарой, но я не жаловался ни на тепло, ни на безоблачное голубое небо.
  
— С тобой все хорошо? — спросил я, наклонив голову. — Ты молчаливее, чем обычно.
— Да. Я в порядке. Вчера был дерьмовый день, и я правда не хочу о нем думать.